neosee.ru

27.02.20
[1]
переходы:146

скачать файл
Звериный круг 2.0


Дмитрий СИНИЦА

Г. Симферополь, Крым, Украина

ОПЕРАЦИЯ «НЕПОГОДА»| «НЕ ВРЕМЯ»


Часть четвёртая

Звериный круг 2.0. Охотники за камионами

(продолжение)


4.20. Охота на ведьм

Вторник, 5 сентября 1995 г., 10:58

Зал 13-го отдела был почти пуст. Люди работали на линии. В конторе оставались лишь Снежана, сидевшая за пультом, отец Валерий, что листал древние фолианты, и сам Батчер.

По трёхмерной интерактивной карте Главного Града Соравии перемещались разноцветные огоньки, обозначавшие экипажи, слышались радиопереговоры…

- 86-й, я три шестёрки, надо подъехать в адрес улица Освобождения, 35, квартира 10, четвёртый подъезд, забрать ведьму, - приказала госпожа Шкулетич.

- Приняла, - подтвердила Ангелина.

- Отвезёшь в профилакторий дневного содержания, там пролечим, а в полночь выпустим.

- Может, лучше сразу сжечь? - поинтересовалась бывшая монашка. - У меня как раз полканистры А-95 осталось.

- Отставить. Нет санкции прокурора города Клары Дельгядо… 85-й, я шесть-шесть-шесть.

- На связи, - отозвалась Огарёва.

- Поступил вызов. Седьмая гимназия, на заднем дворе завёлся гномик.

- Седьмая? Это на Андрича, 88?

- Да, Иво Андрича, 88.

- А они планом чаем не обкурились?

- Гномики?

- Гимназисты.

- Может, и обкурились. Но ты поезжай, проверь. Если что - составляй акт о ложном вызове, передадим Кларе, а она возбудит уголовное дело…

- Поняла…

И тут пренеприятно заверещал красный телефон.

Она сняла трубку:

- 13-й отдел… Что?.. Записываю… - вскочила с кресла, повернулась к Батчеру. - «Сломанная подкова»!

- Ч-что? - Макс побледнел.

- Повторяю - код «Сломанная подкова»!

- Конкретнее!

- По проспекту Независимости бежит зелёный гуманоид, его преследуют двое - парень и девушка…

- Где конкретно?

- В аккурат напротив памятника королю…

- Блин!.. Блин!..

В помещение вбежал запыхавшийся генерал:

- Što? «Slomljenа Potkovica?» (Что, «Сломанная подкова»?)

- Так точно, господин комиссар!..

- Не дочистил, Макс?

- Дочистил, господин комиссар, по-моему, это другая раса…

Опять зазвонил телефон. Шкулетич выслушала новое сообщение:

- Господин генерал, ситуация осложнилась. Утечка. Появилось телевидение. За гуманоидом и его преследователями бегут люди с камерами…

- Ну, чё телитесь??? - не выдержал Новац. - Быстро общую тревогу!!!

- Внимание на линии, внимание на линии! - затараторила Снежана. - «Сломанная подкова», «Сломанная подкова»! Всем свободным экипажам - на проспект Независимости, в район памятника королю!..

- Что ж я жду? - всплеснул руками Батчер. - Господин генерал! Разрешите выехать на место и мне лично…

Анте кивнул.

Макс снял с вешалки бронежилет, каску «Фриц», облачился, вытащил из ящика стола пистолет-пулемёт «МР» с серебряными пулями, бросился к выходу, на бегу скомандовал в рацию:

- Фикрет! Заводись, ставь мигалку, выезжаем…

Наступила тревожная тишина. Несколько минут спустя опять зазвонил телефон. Диспетчерша сняла трубку… и просияла:

- Господин генерал! Батчер звонит. «Сломанной подкове» - отбой. Это, оказывается, у нас «Секретные материалы» снимали, говорят, вдвое дешевле, чем в Канаде…

- Скажи ему - пусть не забудет автографы взять… - он улыбнулся. - Ну, что, жена, поставила ты всех на уши…

- А то, мой благоверный… Главное - кончилось всё хорошо…

- За это - не грех и выпить, - он расстегнул китель, во внутреннем кармане блеснула она, заветная. - Отец Валерий, третьим будешь?

- Бог Троицу любит, - улыбнулся Майсторович…


4.21. Автомобиль-призрак

Вторник, 5 сентября 1995 г., 11:12

Они сидели в «запорожце», припаркованном в больничном дворе - Сикора за рулём, Зора рядом. На коленях у девушки лежал ноутбук.

- Ну что, пробила?

- Пробила. Результат неутешительный. Под таким номером числился «Урал-355М», принадлежавший совхозу «Золотая долина»…

- «Урал»? Вот блин! А у нас - ЗИЛ!..

- Дело даже не в этом. В конце концов, можно переставить кабину, поменять оперение. Дело - в другом. Упомянутый автомобиль снят с учёта 30-го декабря 1965 года… в связи со списанием по причине исчерпания амортизационного ресурса… номерные знаки - утилизированы…

- Что же делать…

- Предлагаю поговорить с кем-то, кто работает возле трассы и мог регулярно видеть движение фургонов…

- Ну, и кто это, по-твоему?

- Ты ещё не догадался? Мой бывший хозяин…


4.22. Юные туристы

Вторник, 5 сентября 1995 г., 11:52

- Знаешь, что, Таня? - спросил Николаев.

- Что, шеф?

- На мой взгляд, есть только одно место, откуда ОНИ могут выезжать…

- Какое?

- В славные 60-е годы, уволившись из райкома комсомола, я работал учителем обществоведения в Щебетовской школе. Рядом была некая запретная зона, мы называли её «Кизилташ». Она своей загадочностью манила, как магнит, наших учеников. Часто они отправлялись туда, их ловила охрана, и мы, с нашим директором, Смирницким, отправлялись на проходную вызволять их…

- А где сейчас Смирницкий?

- Депутат Верховного Совета Крыма.

- О-о! - улыбнулась Иванова. Она выглянула в коридор филфака. - Настя! А ну, выясни, кто из гимназистов увлекается туризмом!..


4.23. «Огонь упал на Кизилташ…»

Вторник, 5 сентября 1995 г., 11:58

- Знакомьтесь, ребята, - улыбнулась Зорка, - это мой коллега капитан Сикора… А это мой бывший хозяин, Феми-ага…

Митя показал удостоверение.

- Ах, вот оно что, Зоре!.. - улыбнулся благообразный эфенди с тонкой щёточкой чёрных усов. - У меня к тебе претензий как сотруднице нет. Да, подворовывала, но немного, раза в два меньше, чем твоя предшественница Севилья… Но… но ты же НЕ татарка… акцент у тебя не крымский… скорее, что-то западенское…

- Да, Феми-ага, я из Тернополя, - солгала девушка. - Зовут меня Светлана (она, недолго думая, назвалась именем бывшей лесбиянской подружки), здесь работала под прикрытием. Из оперативных источников мы получили информацию, что готовится убийство сотрудника милиции Парамонова, он же «Фантомас»…

- Убийство? - закурил Феми. - Даже так?.. Да, пацаны говорили, но я не думал… я думал, у любовницы прячется… или от любовницы…

- Я пыталась предотвратить, но…

- И в самом деле, что ты могла сделать, Зоре… или как там тебя… Светлана?.. Поехать за ним на «запорожце»?.. Кого ты подозреваешь?

- Шофёра и пассажира фургона.

- Да, странные авто… Раньше их не было… Стали шастать с двадцать шестого августа…

- Номера запомнили?

- Нет. А зачем мне это? Меньше знаешь, крепче спишь!..

- Они не останавливались? Может, кто-то из «них» заходил к вам…

- Нет, хотя вру… Было один раз… Двадцать седьмого… Был нечеловечески жаркий день… ЗИЛ остановился на обочине. На нашу парковку не съезжал… Водила остался в кабине, напарник выскочил, взял у Севильи две двухлитровые бутылки минералки - и тут же они дали по газам…

- Как он выглядел?

- А никак. Камуфляж без знаков различия, телосложение среднее, возраст - от 30-ти до 50-ти, особых примет нет…

Зора закурила:

- У вас есть какие-нибудь соображения, откуда они могли ехать…

- А ты знаешь - есть! - он хлопнул в ладоши, подозвав новую официантку. - Анифе! Принеси книгу… ТУ книгу…

И вот перед ними на столе лежал пухлый фолиант с арабскими письменами на обложке.

- Издано в 1867 году в типографии при духовном управлении мусульман Крыма… Нет, это, конечно, репринт, сделанный в прошлом году в «Крымучпедгизе» общим тиражом в 100 экземпляров… В любом случае раритетная вещь… Вот это место!..

Он открыл заранее заложенную страницу.

Девушка увидела знакомые литеры, которым её учили в воскресной школе при мечети, но они соединялись в непонятный текст… тарабарщина какая-то…

- Это не по-арабски…

- Да, Света. Это по-татарски. До революции мы писали арабицей, потом уж нас перевели на латынь, а затем - на кириллицу, - он прочитал на языке оригинала, потом перевёл на русский: «Огонь упал на Кизилташ. Мы стали жертвами и преданы земле…».

- Кизилташ?

- Да. Недалеко это… Ох, и недоброе место!..



4.24. «Одно не исключает другое…»

Вторник, 5 сентября 1995 г., 12:05

- Татьяна Георгиевна! - улыбнулась учительница Каштанова. - А у нас не только юные туристы есть. Ещё и юные дельтапланеристы!..

- Зови их сюда.

- А как с туристами? Отбой?

- Почему? Одно не исключает другое…


4.25. День закрытых дверей

Вторник, 5 сентября 1995 г., 12:34

«Запорожец» стоял, упираясь капотом (точнее, багажником) в шлагбаум.

Сикора и женщина-психолог вылезли из авто. Из будки на свет Божий появился часовой - боец российской морской пехоты, весь в чёрном, в каске и бронежилете, автомат Калашникова на пузе.

- Ну, прям как Макс на зачистке! - хихикнула девушка.

- Эй, люди, что, читать не умеете? - спросил россиянин. - Было же написано: «Запретная зона! Проход и проезд закрыт!»!

- Мы - сотрудники украинской милиции! - капитан раскрыл удостоверение. - Расследуем дело об убийстве. Прошу отвести нас к вашему командиру…

- Согласно временному соглашению, российские федеральные объекты в Крыму пользуются на период вывода частей и подразделений ВМФ РФ правом экстерриториальности. Пропустить вас я не имею права. Вы должны получить разрешение в Особом отделе ЧФ, это Севастополь, улица Советская, 13…

- Зорка, может, ты его как медсестру Катю? - предложил Дмитрий Алексеевич. - Внуши ему, что ты адмирал Балте…

Она сделала, было, пасс руками… но тут же увидела зрачок автомата, нацеленный ей в грудь.

- Девушка! Этим меня не возьмёшь!.. Я тоже спец. псих. подготовку проходил… Немедленно уезжайте, а то можете словить пулю!!!

- Испугал бабу туфлями!.. Я ПУЛЮ УЖЕ ЛОВИЛА… И НЕ ОДНУ… Ладно, Мита, поехали… Я придумала ДРУГОЙ вариант…


4.26. Змея его в сердце угрызла…

Вторник, 5 сентября 1995 г., 17:06

Осеннее солнце клонилось к закату. Над горами, покрытыми начавшим золотеть лесом, тарахтели три мотодельтаплана. Один ушёл далеко вперёд, начал снижаться над узкой долиной с крутыми стенками…

- Татьяна Георгиевна! - докладывал подросток по мобильному телефону. - Приближаюсь к базе… Вижу фургоны… Маскировочная сеть… Что-то выносят… Это… Блин, это…

Пацанёнок не заметил, что на склоне горы стоит человек в камуфляжном комбинезоне, армейской каске, очках-«консервах», на плече - что-то похожее на трубу…

- Татьяна Георгиевна!.. Там… там…

Из конца трубы вырвалась огненная змея и полетела навстречу сверхлёгкому аппарату… Секунда - и пылающие ошмётки, испуская запах горелой человечины, посыпались на лес…

Остальные дельтапланы резко отвернули. Левый не рассчитал и врезался в верхушку корабельной сосны (верхняя половина туловища юного авиатора зависла в ветвях, нижняя - грохнулась на землю), правому удалось вернуться на базу…


4.27. Утреннее шоссе

Среда, 6 сентября 1995 г., 06:06

Она стояла на обочине лесной дороги. Зору было не узнать: короткий топик, голое пузо с нарисованным цветочком, мини-юбка, босоножки на огромных каблуках-шпильках, волосы выкрашены в фиолетовый цвет, губки накрашены алым, глазки подведены, ресницы наклеены, личико подбелено, отчего казалось совсем мёртвым…

Сикора в камуфляжном комбинезоне и панамке, с разрисованным лицом, весь в какой-то паутине, прятался в кустах.

- Повторяю, - негромко сказал он, - стоять НА ОБОЧИНЕ, на проезжую часть не выходить! Они появятся - маши!.. Останавливаются - подсаживайся в кабину. На секунду задержись на подножке, перекрой правое зеркало. Я попытаюсь заскочить в фургон сзади… Не смогу - едь на базу сама и действуй там по обстановке…

- Вовчик знает о моей идее? - поинтересовалась девушка.

- Я звонил ему - не отвечает. Сбросил эсэсмэску…

И тут послышался приближающийся вой сирены.

- Блин, ввели спецсопровождение! - выругался Дмитрий.

- Ну, думаю, менты - тоже люди, - заметила психологичка, - и им мой животик понравится…

- Боюсь, не менты это, а ВАИ ЧФ, - встревожился капитан.

Однако из-за поворота выскочил уазик родной украинской милиции с жовто-блакитной полосой на борту. Он с визгом затормозил, из-за баранки выскочил лейтенант, без фуражки, в расстёгнутом кителе:

- Быстро в машину!!!

- А что, уже на плечевых облава? - спросила она.

- Я сказал - в машину!!!

Зорка глянула на его значок:

- А что, уже Киевский РОВД Симферополя стал в Феодосийском районе шарить?

- В машину, б***! Я что, не по-русски говорю? Ну, я тебе по-вашему скажу, по-сербокроатски - brzo u auto, curo, hajde, hajde!!! (Быстро в машину, девушка, давай, давай!!!).

Он схватил её за руку, она вывернулась и укусила его чуть выше запястья. Он тонко-тонко завизжал…

Тут на дорогу вышел Сикора:

- Зорка, отставить! Это свои!.. Сервер, ну, кто тебя учил так обращаться с нашими гражданскими коллегами?

Мустафаев отпустил женщину-психолога, судорожно застегнулся, в нарушение украинских уставов, «приложил руку к пустой голове»:

- Здравия желаю, Дмитрий Алексеевич!..

Тут мимо них с грохотом пронёсся кизилташский фургон.

- Уф, слава аллаху, успел, - он вытер прокушенным рукавом лоб. - Гнал эту газонокосилку изо всех сил… Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! Привет от Вовчика…

- Где ты научился говорить по-нашему? - поинтересовалась госпожа Бегич.

- У Нестора. Он немного поднатаскал меня перед нападением на колонну Второго округа в Столице Федерации 22 июня…

- Jebem te majku modžahedsku! - только и смогла, что ответить девушка.

- Поехали, - предложил он. - Надо действовать НЕ ТАК!

- А КАК? - оба спросили в один голос.

- Сейчас объясню…

4.28. Игра в гестапо

Среда, 6 сентября 1995 г., 06:07

Они лежали лицом вниз в жухлой траве. Тринадцать человек. Шесть пацанов и семь девчонок из симферопольской гимназии номер один. Внешне происходящее напоминало сцену из «кино про немцев». Лаяли злобные «восточноевропейские» овчарки. Суетились люди в чёрном, с засученными рукавами гимнастёрок, в касках «Фриц», с автоматами на груди. Одного кобеля поводырь не успел вовремя оттащить, и он перегрыз горло ученице 8-го «Б» класса Алисе Улитиной…

Один из военных (тот самый, что ехал в уазике, сбившем скутериста) снял шлем:

- Давайте знакомиться, ребята. Старший оперуполномоченный Особого отдела Краснознамённого Черноморского флота России капитан Алёшин. Ну, что, наигрались в юных разведчиков? А теперь у нас будет другая игра - в гестапо!.. Встать!!!

Он ударил сапогом по почкам ближайшего к нему лежащего мальчишку…

4.29. Инжирный сезон

Среда, 6 сентября 1995 г., 06:15

- Я не понимаю, почему нельзя просто остановить фургон? - спросила Зорка.

- КАК? - переспросил Мустафаев.

- Жезлом и свистком.

- Ха! - ответил Сервер. - Когда я ехал за вами, попытался. Включал сирену, световые сигналы, командовал в матюгальник. Ни х..я! Я попытался его прижать - он стал опасно маневрировать по ряду. Не заметили - у меня правое крыло вырвано? Кое-как обошёл его на подъёме… Видимо, после «дела “Фантомаса”» им поступил приказ не реагировать на сигналы украинской милиции… Есть хорошее место - подход к Грушевскому перевалу. Дорога очень круто идёт вверх, грузовики, особенно старых моделей, еле тянутся. Вот здесь, посмотрите на карте, к трассе примыкает лесная дорога. Утром движение маленькое, как сегодня. Ничьего внимания не привлечём. Ставим «бобик» вот тут. Если кто и попадётся, скажем, ну, там, следственный эксперимент, киносъёмка там, один х..й… Ху…м из автоматов по скатам. Они, ясное дело, станут. Выволакиваем из кабины, ведём в лес и валим. Трупы маскируем старой листвой там, ветками…

- Это законно? - перебил Сикора.

- А то, ЧТО они сделали с «Фантомасом», законно? - ответил вопросом на вопрос Сервер.

- Возражение снято.

- Забираем у них документы, переклеиваем фотки. Переодеваемся в камуфляжную форму…

- В ИХ форму?

- Нет. Я не знаю их размеры. Потом, там, может, кровью будет заляпано. Купим на оптовом рынке.

- Вовчик в курсе? - перебила девушка.

- Не знает, но… скажем так, догадывается… Тем более, я у него официально в штате главка не состою, а по-прежнему числюсь в Киевском райотделе… Ой, какая там щяс страда! Инжир поспел, виноград… бабки на Куйбышевском рынке торгуют, и ни у кого разрешения нет. Знай, ходи, а они тебе отстёгивают… Ладно, не будем о грустном… Машину загоняем на лесную дорогу, а там уже стоит другая такая же (на той, повреждённой, далеко не уедешь). Это мой дядя купил по дешёвке, когда советские войска из Германии выводили. Думал, будет фрукты возить… Но тут у него зрение село, и права ему не продлили… Он мне разрешил попользоваться, только с возвратом… Номера меняем - и вперёд…

- Ладно, поехали, - вздохнула женщина-психолог…


4.30. Алиса больше не живёт…

Среда, 6 сентября 1995 г., 16:18

У КПП развернулась чёрная «волга» номер 300-56КР (серия Верховного Совета автономии). Из неё выгрузились кучерявый мужик в тёмном костюме с депутатским значком, профессор Николаев, Иванова, Каштанова и незнакомая читателю полная женщина в цветастом платье, с заплаканным лицом.

- А чё директор не поехал? - поинтересовался депутат.

- Он в Киеве. Решает вопрос об аккредитации гимназии по более высокому уровню, - доложила Каштанова.

- Кто у вас главный по режиму? - спросил философ у часового.

- Одну секунду, - тот снял телефонную трубку.

Через пару минут к гостям вышел сухощавый особист. Взял под козырёк:

- Капитан Алёшин. Чем могу служить.

- Товарищ капитан! - воскликнул член ВС АРК. - В вашу запретку наши охламоны не попадали? Тринадцать человек…

- Никак нет! Поймите, если бы они и попали, мы бы их выдворили наружу - и всё! Зачем задерживать!..

- Но в 60-е годы… - начал Смирницкий.

- В 60-е годы - другое дело. Тогда тут были склады атомного оружия. Но его вывезли. Теперь здесь только шкиперское имущество… Заплутали, наверно, ваши туристы в горах. Бывает. Обращайтесь в Контрольно-спасательную службу…

- Понимаете, - выдвинулась вперёд толстая дама. - Я мама Алисы Улитиной. Она была в группе. Понимаете, почему я волнуюсь. Она была беременна. На ранних, правда, стадиях. От мальчика, того, что на скутере вчера погиб. Слышали?

- Нет, не слышал. Алиса здесь больше не живёт… Извините, мне надо идти. Я при исполнении, а закон, это, порядка требует… - когда чекист отошёл на безопасное расстояние, он хихикнул. - Алиса ВООБЩЕ БОЛЬШЕ НЕ ЖИВЁТ


4.31. Акция возмездия

Четверг, 7 сентября 1995 г., 05:22

ЗИЛ замер на середине дороги, простреленные скаты спущены. Двое в камуфляже стоят в раскорячку, руки на кузове. Милицейский бобик с полыхающей красно-синей «люстрой» приткнулся рядом на обочине.

Сикора вытаскивает у них из курток военные билеты:

- Ага. Старшина второй статьи Ивашов, старший матрос Венгеровский.

- За что вы убили «Фантомаса»??? - орёт Зорка Бегич.

- К-кого?

- Капитана милиции, на «дэу». Забыли?

- Так вышло, - лепечет Ивашов. - Мы не хотели… Он в кузов полезть пытался… а там спецгруз… Он за кобуру лапал…

- Понимаете, - добавляет Венгеровский. - У нас денег на подкуп нет. Нам зарплату задержали…

- Ах ты, с***!!! - девушка-психолог бьёт старшего машины прикладом по уху (из раковины течёт кровь) и витиевато матерится по сербокроатски (Типа «Jебо те митрополит, јебо те Свети Јероним, јебо те Бог отац…»). - Сервер! Отведи их в кювет и…

- Это незаконно! - верещит Венгеровский.

- Не тебе, мрази, о законе пи…ть! - отвечает Митя…

И тут происходит непредвиденное. Тормозит едущий со стороны Белогорска архаичный «москвич-412». Мужик в клетчатой рубахе высовывается из окна:

- Ребята, помощь нужна?

Сикора и психологичка переглядываются. Дмитрий кивает.

- Да, - подтверждает девушка. - Будете понятым. Машину поставьте вот там, на лесной дороге.

«Москвичонок» сворачивает налево, а она идёт за ним:

- Ещё чуть-чуть протяни… ещё… чуть правее… хорош!..

Он вылезает наружу. В авто остаются женщина средних лет, ещё две постарше, девочка-подросток.

- Это кто? Жена, мать, тёща и дочь?

- Так точно.

- Ты военный?

- Был. Прапорщик в отставке. Едем из Белогорска в Старый Крым, там, говорят, базар дешёвый.

- Как зовут?

- Василий… Иванович…

- Зачем ты остановился, Василий?..

- Я?.. Хотел помочь… милиции…

- Поехал бы, остался бы жив… Передай привет Ножикову и Курвину!

- Кому?

- Никому…

Три одиночных выстрела в сердце…

Мать (или тёща?.. нет, мать - тёща худее…) высовывается… не поняла:

- Девушка, что происходит?

- Киносъёмка. «Ко мне, Мухтар». Мухтар - на больничном. Я за него. Разряжает в салон целый рожок…

Тишина… С дороги вопль Сервера «Аллах акбар!» и ещё две очереди…

Потом как в тумане… «Москвич» с трупами не хочет заводиться. Его втроём толкают до лесной полянки. Туда же загоняют кизилташский ЗИЛ. А там стоит другой, такой же. Смена номеров. Сикора и Мустафаев из сине-полосатой формы патрульной службы переодеваются в камуфляж.

- Сейчас фото переклеим, - говорит Сервер.

Достаёт перочинный ножичек, снимает фотографии Ивашова и Венгеровского, наклеивает свою и Сикоры.

- А печать? - волнуется капитан. - Но фотке же нет следа печати…

- Щяс будет.

Он вытаскивает из кармана химический карандаш, слюнявит…

Дмитрий поворачивается к женщине-психологу:

- Зорка. Мы едем. Ты закамуфлируй машины…

- Может, сжечь?

- Не надо. Зачем лесников будоражить? Бобик отгони на стоянку главка, возьми мой «запор», вот ключи, и жди нас в километре от базы… Сервер, давай автомат, и ты, киска, тоже, скинем…

- Надеюсь, это не табельные? - пугается девушка-психолог.

- Нет, - усмехается татарин. - Это из фондов меджлиса. На случай резни москалей…


4.32. Допрос гимназистов

Четверг, 7 сентября 1995 г., 05:56

Алёшин сидит за столом. Напротив, на табуретке, примостился пацанёнок из числа задержанных вчера. За его спиной высится фигура здоровенного морпеха в чёрной гимнастёрке с засученными рукавами (того, что сбил скутериста).

- Фамилия, имя? - грозно вопрошает особист.

- Пупкин. Иван Пупкин.

Капитан встаёт, обходит стол и даёт мальчишке затрещину:

- Фамилия, имя, б…дь???

- Пупкин, Иван Пупкин.

Чекист открывает рюкзачок гимназиста, вытаскивает дневник:

- А это что, с***? «Первая гимназия Симферополя, 7-й «В» класс, Улыбышев Василий»?

- Ой, я точно Улыбышев. Это я забыл просто…

- Кто тебя послал, п***р?

- Никто. Мы сами пошли, инициативно…

- Сами?

Удар по затылку. Ребёнок бьётся лицом о поверхность стола. Поднимает голову, выплёвывает кровь и выбитый зуб:

- Сами.

- Кто вас послал, уроды???

Алёшин бьёт Васю в ухо. Тот падает на пол. Фээсбэшник долго месит его ногами. Мальчишка затихает…

- Товарищ капитан! Вы его не того? - осторожно спрашивает боец.

- Не «того», Хижак. Эти сосунки живучие. У них кости мягкие… - он выливает воду из графина на лежащего, и тот мычит. - Унеси этого, веди следующего…

- Следующий - девчонка, товарищ капитан!..

- Девчонка? Вот и отлично! Щяс мы с нею позабавимся…

4.33. Движок слабый

Четверг, 7 сентября 1995 г., 06:02

Вопреки ожидаемому, документы на проходной не проверяли. Часовой вышел из будки:

- Ивашов, почему так поздно?

- Да, на Грушевку тащились, движок слабый, - ответил Сикора.

- Да, - кивнул солдат. - Твой сменщик это же говорил. Ничего, кончим вывоз, эту тачку на КВР отправим, а тебе новую дадим, с дизелем…

С этими словами он открыл шлагбаум…


4.34. Дневник игуменьи Татианы

Четверг, 7 сентября 1995 г., 12:04

Задание заданием, а жрать надо. Она пошла на Балаклавский рынок. Шаг за шагом (а я герой за флагом) между рядами. Её внимание привлекла крашеная блондинка без возраста. Она покупала помидоры у толстой брюнетки неславянского типа. Внезапно раздался визг:

- Обсчитала! Обсчитала!.. С*** чернож***!!!

Мгновенно вокруг обиженной собралась толпа баб:

- Правильно! А потому что понаехали тут!..

- Что здесь вашего? Жалкие лачуги, сараи в степи? Несчастный тот ханский дворец, который строили и украшали пленники, добытые вашими предками в набегах?

- Все сады и родники закидали таким количеством мусора, такой грязью, что уж лучше бы молчали теперь!..

- Незваный гость хуже татарина, а татарин хуже незваного гостя!..

- При оккупантах преданно служили!..

- Вы захватывали здания райгосадминистраций. Вы брали в осаду здание Верховного Совета, били там окна. Вы закрывали в подвалах и чуть ли не пыткам подвергали секретарей сельсоветов, женщин. Вы брали штурмом отделение милиции в Судаке и требовали выдачи задержанных. И здание республиканского главка милиции пикетировали с теми же требованиями. Вы перекрывали трассы и колотили милиционеров на железнодорожном вокзале в Симферополе. Вы обливали бензином начальника одного из отделений милиции. Вы бросали камни, железные ломы в омоновцев на Балаклавской...

- Вы помните «Коттон», избиение журналистов в Симеизе?..

- Продают разбодяженную бурду под видом крымского драгоценного вина!..

- Скажите на милость, осталось ли хоть что-то в этом несчастном, замордованном вами Крыму, над чем бы вы не надругались? Земля, море, вино, горы, сады, виноградники, города, сёла - всё подёрнуто паутиной ваших притязаний, всё либо разорено-разворовано, либо облито нечистотами ваших помыслов!

- А знаете, зачем они наши кресты валят? Чтобы купола церквей перевернуть и в них плов варить!!!

Тут на середину сцены вышла могучая бабища, широко раздвинуты порепанные ноги в резиновых шлёпанцах:

- Девчонки! А знаете, ЧТО они сегодня утром на Феодосийской трассе сделали? Матросиков наших российских убили!..

- К-как??? - выдохнула толпа.

- А очень просто! Машину остановили, выволокли из кабины, в лес отвели, пристрелили и закопали…

Зорка побледнела. Однако и быстро же слухи распространяются!..

- А командование где наше было?

- Да оно всё продалось с потрохами! Вы знаете, как зовут нового командующего?

- ???

- Эд Балте!

- Ну, и чё? - спросила одна деваха, наивная, непонимающая…

- Как чё? Балте! Какая это, по-твоему, фамилия…

- Ну, это… с Балтики он…

- С Балтики? Вот дурра! Балта - город в Одесской области, в черте еврейской оседлости… Скажи, могут РУССКОГО адмирала звать «Эд»?

- Ни х..я, девчонки!!!

- То-то! Продали нас жиды пархатые татарве…

- А я вот что думаю, девчонки! Резня будет!

- А то!

- Нашего батюшку отца Николая Доценко татарва зарежет!

- Правильно, он мучеником будет!

- Ему глаза вырвут, сердце вырвут, кожу снимут, живот распорют!..

- Ой, девки, как я ему завидую! Сразу в рай пойдёт, минуя чистилище!

- У нас не чистилище, у нас мытарства!..

- Один х..й!..

- А знаете, что сказал старец Кирилл?

- Кто?

- Ну, сержант Павлов, который Сталинград оборонял!..

- А в чистом поле - система «Град». За нами Елшин и Сталинград!.. Запомните Сталинград!!! - завизжала крашеная. - Не забудем, не простим!!!

- Так что Кирилл?

- Он как война кончилась, так сразу в монахи пошёл, и ему будущее открылось. Так он на прошлой неделе сказал: в Крыму будет резня. Будет три волны бегства русских. Первая спасёт и жизнь, и душу. Вторая - только жизнь. А третья - не спасёт ни жизни, ни души…

- Ой, девки, чёй-то я не понимаю… - вытаращила глаза та, что не смогла расшифровать значение фамилии «Балте». - Это как «ни жизни, ни души»?

- А так! Их сначала в мусульманство перекрестят, а потом всё равно зарежут?

- А зачем тогда резать, раз перекрестили? - захлопала глазами-тарелками девка.

- А затем!!! ОНИ НАС ВСЁ РАВНО ЗАРЕЖУТ, тебе что, непонятно???

- Съё...ть из Крыма надо, ясно???

- Куда уж яснее!!!

И тут раздался низкий женский голос:

- Бабы! Что вы пи…те? На какой прошлой неделе? Какой сержант Павлов? Сержант Павлов, который Сталинград оборонял, в 1981-м году умер!

Воцарилось молчание. Все уставились на стройную женщину в чёрном платье и того же цвета платке, злые зелёные глаза молниями сверкали на бледном лице.

- А чё её слушать, она мусульманка закрытая!

- Н-нет, не мусульманка! Видите - крест христианский?

- Это какая-то провокация!..

- Надо давать отпор раскольникам филаретовцам!..

- Чем докажешь?

- Откуда ты взяла, что он умер?

- Из энциклопедии «Кто был кто в Великой Отечественной войне». Москва, «Политиздат», 1986-й год…

Ангар как-то разом опустел. Остались только женщина-психолог, гостья, да продавщица помидоров, опустившая голову на калькулятор.

- Ну, здравствуй, подруга! - молвила Зорка.

- Здравствуй.

- Подвела ты тогда меня под монастырь своим интервью. Параджик угробить меня решил, на фронт послал. И, можно сказать, своего добился…

- В монастыре я больше не служу.

- А где?

- В полиции. У Батчера. 13-й отдел.

- Ох…ть! Мы, значит, коллеги.

- Я знаю.

- Какими судьбами?

- Давай не терять времени. У меня твоего мобильного нет. Я в квартиру твою… вашу с Митой звонила, никто не ответил… Он на работе?

- На задании. Вместе с напарником под прикрытием внедрились в самое логово банды…

- Ну, спаси и сохрани их Господь!.. Я, собственно, вот зачем… - экс-монашка раскрыла наплечную сумку и вытащила древний фолиант. - У отца Петра, служившего в Кизилташе в девятнадцатом веке, была помощница, игуменья Татиана. Готовила, вела хозяйство… И, чего греха таить, порою делила с ним его скромное холостяцкое ложе… Она вела дневник. Когда Петра убили… вернее, он исчез при странных обстоятельствах, она уехала к нам, в монастырь «Озрен» Зворник-Тузлинской епархии, на границе нынешних Республики Соравии и Федерации Баронства и Губернаторства… Собственно, тогда ни республики, ни Федерации не было, а была Австро-Венгерская империя… Она, Татьяна, жила почти сто лет. После её смерти дневник попал в архив монастыря. Когда власть захватил Ломброзо, документ передали в Центральный музей партизанского движения. Ну, а после развала сатанинского образования «Югославия» был принят закон о реституции, и дневник вернули СХЦ… Короче, он оказался у отца Валерия. Он передал его мне, сказав, что здесь есть ценные сведения о том, что произошло в прошлом веке в этом проклятом месте - Кизилташ…

- Я могу это взять?

- Конечно. С возвратом только…

Психолог взяла фолиант.

- Пошли ко мне. Я накормлю тебя, выпьем по чуть-чуть…

- Нет, сестра! У меня через час самолёт…

Они обнялись на прощание, после чего госпожа Янич перешла на другую сторону дороги и села в прямую маршрутку «Пневматика - Аэропорт»…

4.35. Фото-сессия

Четверг, 7 сентября 1995 г., 12:59

- Опа! Да сколько их, Сикора?

- Похоже, их раньше было ещё больше… Видишь крепления от носилок?.. Вот… вот… вот…

- Снимай, снимай, пока сюда никто не зашёл!..


4.36. «Мы стали жертвами и преданы земле…»

Четверг, 7 сентября 1995 г., 12:59

Возле оживленной трассы А-291, в, несомненно, удачно выбранном месте, на большой горизонтальной площадке, обнесённой бордюром, на пьедестале, сложенном из необработанного гранита, возвышается мраморная стела с выразительным символическим содержанием. Внизу барельефа изображен полуостров Крым, на котором красуется тамга - родовой знак крымских Гиреев. Из-под неё выходит виноградная лоза как символ татарской жизни и вплетается в решётку (подразумевается, видимо, тот период, когда несчастный крымско-татарский народ потерял свою государственность в борьбе с Российской империей и не сумел ее обрести в советский период), прорастает через неё и разрастается над нею могучими ветвями. Сделано образно и выразительно, с ясно читающимся смыслом. Возле стелы лежит мраморная плита, на которой высечены имена казнённых «убийц» игумена Петра. Чуть ниже, на татарском языке - эпитафия: «Тогда огонь упал на Кизилташ. Мы стали жертвами и преданы земле…». Неподалёку находится символическая могила со скульптурным изображением чалмы, а в нескольких метрах от неё установлен флагшток - голубое знамя всё с той же тамгой…

Рядом топчутся три пьяные русские старушки. Над головами - транспаранты «Даёшь 18 Мая!», «Сталин, воскресни!», «Членов меджлиса - на Колыму!». У одной на груди иконка с «новомученником Николаем II», у другой - портрет солдата-расп…дяя Евгения Родионова, который с оружием в руках сдался чеченцам, за что и был убит…

И никому нет дела до маленького белого «запорожца», сиротливо приткнувшегося в дальнем углу площадки. За рулём - девчонка в чёрной футболке с серебряным кельтским крестом на груди, рядом, на пассажирском сиденье - старинная книга. С зеркальца заднего вида свисает фенька. Она медленно вращается. С одной стороны - арабские суры Корана, с другой - портрет Богородицы, явившейся детям Загорского района…

- Слушайте меня, боги! Я не знаю, сколько вас, и в каких отношениях вы между собой. Пожалуйста, разбирайтесь там сами! Я об одном прошу - сделайте так, чтобы он вернулся!!! Слушайте меня, Иисус, Дева Мария, Аллах, Сварог, Божич-Ясень и кто там есть ещё!..

Она всхлипывает и опускает голову на руль…


4.37. «…вызывают в особый, блин, отдел…»

Четверг, 7 сентября 1995 г., 22:00

Наступил час отбоя. Сикора направился в казарму. Мустафаев куда-то подевался.

У дверей его остановил дежурный с жетоном на груди и штыком-ножом на поясе:

- Ивашов! Тебя вызывают к особисту…

- Это где? - спросил псевдокраснофлотец.

- Ну и ну! Ты же вчера у него был. По штольне налево, за вторым поворотом направо, железная дверь… Слушай, ты не заболел?

- Не. А чё?

- Да выглядишь как-то странно…


4.38. «Braćo rusi, naprijed!»

Четверг, 7 сентября 1995 г., 22:01

Она врубила патриотическую музыку. Сразу на душе полегчало. Она так заслушалась, что не сразу заметила: кто-то, что есть силы, колотит кулаком по крыше малолитражки.

Подняла глаза. В тусклом свете луны и звёзд увидела: возле авто - патруль. РОССИЙСКИЙ патруль.

Чуть приопустила стекло:

- Чё надо, ребята?

- Девушка, у вас проблемы?

- Что? Не слышно? - прикрутила магнитолу. - Что?

- У вас проблемы?

- У МЕНЯ нет. У ВАС появятся, если не свалите!

- Да нет, это мы так…

Они удалились.

- А знаешь, Лёха, это НЕ татарская музыка… - заметил длинный.

- Да, не похоже… А ЧЬЯ?

- Наших «братьев», ядрёна вошь!

- Не понял иронии… Это же наши союзники… маленький, но гордый народ, подвергшийся невиданной и неслыханной сатанизации со стороны мировой закулисы…

- Поменьше слушай елшинский пи…ёж!.. Ты знаешь о них по газете «Завтра». А я был ТАМ… Скоты, хуже татар!.. Как пленных резать - так в первых рядах, а как «u juriš» (в атаку), так «Вraćo rusi, naprijed!» (русские братья, вперёд!)…

- Ладно, доложим Алёшину…


4.39. «Момент истины»

Четверг, 7 сентября 1995 г., 22:04

Он долго плутал по штольням, пока, наконец, не нашёл заветную дверь.

Над рабочим местом капитана ФСБ висело нечто, что Сикора поначалу принял за портрет Елшина, однако оказалось, что это афишка: «Главным Управлением контрразведки РАЗЫСКИВАЕТСЯ особо опасный террорист, важный государственный преступник МИЩЕНКО Иван Григорьевич…». Рядом - неработающие часы с массивным маятником…

Алёшин встал из-за стола, протянул руку:

- Здравствуйте, Евгений Валерьевич! Извините, что задерживаю ваш отход ко сну! Не подумайте, ради Бога, будто я вызвал вас потому, что в чём-то подозреваю! Нет, вы чисты, как слезинка ребёнка, воспетая великим Достоевским!.. Просто нужно проверить один сигнал… Не чекистское оно дело, конечно, но такая уж у нас специфика, в годы перестройки, все как дети малые, не уследишь, без глаза останутся… Короче, поступила нам информация, что бойцов кормят плохо… А это не есть хорошо. Мы должны принять меры и, если надо, привлечь, так сказать… Вот, скажите, вы ездили в ночной рейс на Качу. И как, не проголодались?

- Никак нет, товарищ капитан. Пообедали.

- Всухомятку, наверно. Бутербродами…

- Никак нет. Горячим обедом.

- Где?

- В лётной столовой Качинского гарнизона.

- А что, она ночью работает?

- Так точно, товарищ капитан! Круглосуточно работает. Наши «Бэкфайеры», проводят ночные полёты, бороздят просторы Большого театра, так сказать…

- И то верно, - чекист заглянул в блокнот. - Бороздят. Порою до Ньюфаундленда долетают, а то и до Венесуэлы. Правда, в один конец… И, Христом-Богом прошу, не надо «товарищ капитан». Зовите меня «Пал Палыч»… Что ели?

- На первое - флотский борщ.

- И как, личинки мух в мясе не попадались?

- Никак нет. Потому как мяса не было… На второе - выбор: макароны по-флотски и гречневая каша с тушёнкой. Я выбрал кашу, а Миша…

- Какой Миша?

- Ну, напарник, старший матрос Венгеровский …

- Ах, да, как же я забыл - он же Михаил Иванович!..

- На третье - компот из сухофруктов… Горьковатый, я бы сказал… Зато хлеба - немерено!..

- А Елизавета как? - неожиданно спросил Алёшин.

- Какая Елизавета, Пал Палыч?

- Ну, как же! ТА САМАЯ! Стоит на раздаче. Борщ половником в алюминиевые миски наливает. И не халам-балам - младший сержант ВМФ РФ.

- Ах, Елизавета! Да! Отлично выглядит!

- Опишите её…

- Ну, полная. Натуральная блондинка. Глаза синие. Кудри выбиваются из-под белой шапочки. На ней камуфляжная куртка. Рукава засучены, красивые, полные руки. Поверх камуфляжа - белый передник… На переднике - бейджик…

- Достаточно! - остановил его Пал Палыч. - Вы очень точно обрисовали младшего сержанта Проценко… Дело только в том, что она уже месяц как не работает…

- Её… восстановили…

- Это как? Ей электричка на станции «Мекензиевы горы» обе ноги отрезала… - Пискнул внутренний телефон. - Алёшин… Да, спасибо, Хижак, я так и знал… Ну, что, «Ивашов»? Твой дружок срезался на том же самом. Только у него почему-то на раздаче стояла волоокая брюнетка Айше…

- Я раздатчицами не интересуюсь! - запоздало заявил Митя. - Я - по женщинам-психологам, дипломированным…

- С этого надо было начинать… Ну, что, наступил для тебя момент истины. Буду проводить экстренное потрошение. Колись, парш!..

- А без ругани можно?

- Это не ругань. Это официальный термин, принятый в контрразведке. Парш - сокращение от «агент-парашютист». Ты кто, парш, фланёр или маршруточник?

- А есть разница?

- Есть. Фланёрам дают 20 лет, а маршруточникам - все 25… Впрочем, до суда надо дожить…

- Фланёр. На «газели» никогда не работал.

- Так, хорошо. Ты знаешь, что такое «стрельба по-македонски»?

- Нет.

- Сейчас узнаешь, - Алёшин вытащил два пистолета системы Макарова, взял в обе руки. - Это называется «почесать уши». Ты должен почувствовать запах пороха…

Особист дважды выстрелил так, что одна пуля пролетела слева от головы допрашиваемого, другая - справа. Пуля попала в левый глаз портрета разыскиваемого Мищенко. Часы неожиданно пошли. Пал Палыч радостно потёр руки:

- Не разучился капитан Алёшин качать маятник, ха-ха!.. А теперь ты должен почувствовать вкус собственной крови…

Он взял пистолет за ствол.

- Только, товарищ капитан, зуб не выбейте: сейчас стоматологи дорогие!..

- Постараюсь.

Он ударил Сикору наискось по лицу и раскровенил нижнюю губу:

- Так сойдёт?.. Ты убил моего друга… Как там звали Ивашова?.. - посмотрел в блокнот. - Ты убил моего лучшего друга Женьку!.. За это я прикончу тебя как падаль…

На шум вбежал тип, что вёл уазик:

- Что случилось, товарищ капитан?

- Ничего… Ты что, Мустафаева одного оставил?

- Никак нет. С ним «Малыш» сидит, ну, младший лейтенант Блинчиков…

- Отлично!.. Видишь: провожу экстренное потрошение!.. Помоги!..

- Есть!..

Алёшин вскочил, сделал зверское лицо:

- Я прикончу тебя, как падаль!

- Нет, товарищ капитан, не делайте этого! - Хижак ухватил его за шиворот. - Он нам ещё пригодится: пароли, явки, адреса!..

- Нет! Он убил моего друга Женьку! Я прикончу его как падаль!!!

- Пал Палыч! - неожиданно спросил Сикора. - Что у тебя по логике было?

- У меня? Тройка…

- Оно и видно. «Государственная оценка». Ну, если это падаль, как её можно прикончить? Её УЖЕ кто-то прикончил…

- Ты не понял, - смутился особист. - Я учился в ВЮЗИ - Всероссийском юридическом заочном институте. Преподавателей в глаза не видел. Приехал на сессию. Тут староста подходит и говорит: «Кто хочет пятёрку, сдаёт сто рублей, четвёрку - семьдесят пять, тройку - пятьдесят». А у меня только полтинник был с собой, оттого и трояк… Короче, господин парш, ваше подлинное имя? Только не говорите «Мищенко» - у вас для него слишком интеллигентное лицо…

- Сикора. Капитан Сикора. Вот моё НАСТОЯЩЕЕ удостоверение…


(продолжение следует)



скачать файл | источник
просмотреть