neosee.ru

23.05.17
[1]
переходы:49

скачать файл
Части 5-8

АЛЕКСАНДР АЛЕКСЕЕВИЧ ТИТОВ


ЗДРАВСТВУЙ, ШАНХАЙ!

(Воспоминания шанхайского соотечественника)

Части 5-8.


День Третий.

Поездка на автобус 42. Прогулка по Банду. Рю Кардинала Мерсье и Рю Буржа. Канидром. Нахаловка. Баня. Рут Пишон. Памятник А.Пушкину. Рю Кардинал Мерсье и Рю Буржа. Колледж Святого Михаила.


На следующий день я решил не завтракать в ресторане гостиницы, а пошел на угол Тенант де ла Тур и Рут Валлон на остановку автобуса № 42. Вскоре переполненный автобус подошел, и, пришлось, расталкивая пассажиров попасть вовнутрь, чтобы его двери могли закрыться. Автобус повернул направо на Авеню Жоффр, и далее на Тибет роад, где повернул налево, и через квартал выехал на Рю Консулат, которая шла до Банда. Один вежливый ученик, ехавший в автобусе, встал и уступил мне место. Я его поблагодарил: «Thank you». Пока автобус ехал к Банду, я внимательно смотрел в окно и много что увидел.

На Авеню Жоффр построили огромные магазины, а кинотеатр «Paris» стоял на прежнем месте. Над Авеню Дюбейль (Avenue Dubail, ныне Chongqing Nan lu) построили магистраль «Север - Юг». Сразу после нее, на правой стороне, стояло краснокирпичное здание Французского Муниципалитета. Сам дом сохранился, но внизу были шикарные магазины, а на верхних этажах различные офисы. Чуть дальше виднелось хорошо знакомое здание Пожарной станции, которая работала до сих пор.

Автобус повернул на Тибет роад, а затем на Рю Консулат. В прошлом, на этой улице стояли большие колонны, и пешеходы ходили, как под большим навесом. Я был удивлен, что эта часть города сохранилась, только трамваев больше не было видно. Боже мой! Сколько же раз Игорь и я разъезжали на трамвае по этой улице! Он стоял с одной стороны водителя, а я с другой, и нас никто не выгонял с этих мест. Мы никогда не попадали ни в какие аварии до самой конечной остановки. Тут, не доезжая до Банда одного квартала, автобус повернул налево, проехал несколько кварталов, повернул направо, и сразу стало видно Банд. Автобус проехал еще квартал, и, уже выехав на Банд, повернул направо. Здесь была его конечная остановка, и все пассажиры вышли.

Для того чтобы попасть на смотровую площадку Набережной, надо было пройти по тоннелю. Это сделано с целью безопасности, чтобы народ не перебегал шоссе. Выйдя из тоннеля, я подошел к тротуару Набережной. Какая красота! Какая прелесть! Было только чуть больше семи утра, а некоторые шанхайцы уже занимались традиционным «тай чи» прямо на Набережной. Другие танцевали по кассету румбу и ча-ча-ча. Как это было увлекательно! На противоположной стороне реки стояла знаменитая телевизионная Башня «Жемчужина Востока».

Я прогулялся по Набережной и зашел в ресторан - буфет напротив Рю Консулат. Столы были деревянные, без скатертей, на четверых человек, стулья тоже деревянные, а кухня находилась здесь же, за стеклом. Я взял поднос и поставил на него свой завтрак: горячее бобовое молоко и одна длинная «yudiao». Лепешку разломил на кусочки и бросил в молоко. Пока я завтракал, наблюдал за поваром, который стряпал эти лепешки. Он стоял в белой поварской форме, но без колпака, с сигареткой в зубах, причем она уже наполовину состояла из пепла. Я стал с интересом ждать, куда и когда упадет этот пепел. В тот же момент пепел упал на стол прямо рядом с тестом. Повар просто рукой смахнул его на пол и продолжил свое дело. Каждая кухня готовила свое блюдо. Люди заходили, брали, что им нужно, а затем расплачивались. После завтрака я пошел на Нанкин роад.

На знаменитых зданиях Банда висели знамена КНР. На Вампушке больше не было видно шампанок. Многочисленные баржи везли уголь, цемент, песок на юг, а в сторону реки Янзцы возвращались пустыми. Много грузовых пароходов проходило в обе стороны, а пассажирские корабли останавливались у пристани «Shanghai and Houqkew», как и раньше.

На углу Банда и Нанкин роад стоял памятник. Сначала я подумал, что это памятник Мао Цзе Дуну, т.к. скульптура была похожа на него. Но оказалось, что памятник установлен Генералу Chu Teh, войска которого первыми зашли в Шанхай. Его Штаб находился в бывшем Университете St. Johns. Генерал был и первым мэром Шанхая.

Я вернулся по Набережной до туннеля, перешел его, сел на автобус №42 и поехал обратно на Французскую Концессию до Рю Кардинала Мерьсье (Rue Cardinal Mercier, ныне Maoming Nan Lu). Кинотеатр «Cathay» стоял на своем прежнем месте, а позади него было видно бывший «Grosvenor House», который раньше считался самым высоким зданием на Французской Концессии. Теперь в нем была пятизвездная гостиница.

Вдоль Рю Кардинала Мерьсье, знаменитой своими бутиками, по правой стороне находились «Grosvenor Apartments», напоминающие по своей архитектуре «Grosvenor House». Они тянулись вплоть до гостиницы «Cathay Mansion», стоящей на углу Рю Буржа (Rue Borgeat, ныне Changle Lu). Напротив нее стоял театр Лайсеум.

Я перешел дорогу и оказался рядом с Французским клубом. Вход со стороны Рю Кардинала Мерсье оказался закрытым, но рядом были открыты ворота в сад, а дальше виднелся вход в нынешнюю Grand Okura Garden Hotel. К нему была пристроена огромная башня «Okura Grand Tower», упирающаяся в Рю Буржа.

Напротив театра Лайсеума построили новые магазины из коричневого кирпича. Раньше здесь находился гараж, где до отъезда из Шанхая работали мой брат Игорь и его друг Васька Гончаров. Нельзя не написать о том, что в переулке за театром Лайсеум, на правой стороне, стоит еще белый домик, который прежде называли «Дом с красными фонарями»!

Я вернулся назад до Авеню Жоффр. На правом углу строили огромный магазин. А раньше здесь, совсем рядом со стройкой, находился знаменитый на Авеню Жоффр обувной магазин «Marie», где Игорь работал «мальчиком» и посыльным. Он рассказывал, как помогал надевать обувь богатым и красивым дамам. Однажды одна дама, которой мы привезли новую обувь на дом, отвезла нас обратно на такси в кофейню «Little Coffee Shop» на Авеню Альберт и угостила мороженым. Она была настоящей красавицей!

Я продолжал идти по Рю Кардинала Мерсье до Рут Валлон. Дойдя до пересечения этих улиц, я увидел, что на углу, как и прежде стоит высокий дом желтого цвета «Astrid Apartment», в котором жило много русских. На правом углу стоял пассаж, который тянулся до самой Авеню Жоффр и заканчивался напротив редакции газеты «Шанхайская Заря». На левой стороне Рю Кардинала Мерсье стояло здание бывшей школы Лиги Русских женщин, переделанные теперь в жилые дома. Там же, недалеко, за несколькими рядами одинаковых домов, стояли гаражи. Один из них, в прошлом, использовался, как Штаб Дружины Русских Скаутов. Руководителем скаутского движения в Шанхае был Скаут-Мастер Радецкий - Микулич. Скауты собирались и маршировали по улицам этой части Французской Концессии, а летом устраивали лагерь на углу Тенант де ла Ту и Авеню Жоффр.

Я подошел к углу Рю Лафаетт, повернул направо и перешел на другую сторону. Около Авеню Альберт был переулок, в конце которого был вход в здание Канидрома (Canidrome - стадион для проведения собачьих бегов). Но я повернул налево на Авеню Альберт и через полквартала были ворота на территорию Канидрома. Ворота были приоткрыты, и я зашел. Я хотел посмотреть трибуны, где раньше сидели зрители, и было ли на месте футбольное поле. Неожиданно из здания Канидрома выбежал сторож с красной повязкой на рукаве, замахал руками и стал меня выталкивать обратно к воротам, не желая разговаривать.

Я вышел на улицу и повернул налево. Рядом стояли старые деревья, и я вспомнил, как мы, шанхайские мальчишки залезали на них и смотрели через забор футбольные матчи шанхайских и международных клубов, а также международные турниры. Иногда было столько много ребят, что на деревьях не оставалось места, и счастливчики на деревьях передавали ход игры, как по радио тем, кто ожидал на улице. После войны было много интересных матчей. Однажды Игорь и я пошли смотреть очередной матч, но все деревья были уже заняты. Игорь все-таки залез на одно из них. Вдруг я увидел, что мне навстречу идет наш друг Михаил Николаев.

- Шурик, ты хочешь сходить посмотреть игру?» - спросил он меня.

- Да, хочу.

- Вот тебе входной билет.

Я его поблагодарил и крикнул Игорю, что иду вовнутрь Канидрома, и радостно побежал. А Игорь так и остался на дереве. Мишино добро я никогда не забывал и не забуду. Я много раз напоминал Мише об этом случае и всегда его благодарил.

Я вернулся обратно на Рю Лафайет и повернул налево. Рядом со строительством нового высотного дома, раньше была домовая церквушка. Этой церквушки больше уже не было, но в доме жили жильцы, и около тротуара стояла машина «Buick». На другой стороне было несколько пассажей, где когда - то жило много русских. Рядом тоже был переулок, густонаселенный русскими семьями и он выходил на на Рут Валлон, как раз там, где была Нахаловка. Не доходя до Тенант де ла Тур, на правой стороне раньше стоял Русский Офицерский Клуб. Сколько раз нас, учеников Школы Реми, приглашали сюда на праздники и учили танцевать «Цыганочку Надю!». Ныне клуб переделали в детский сад. Я повернул налево на Тенант де ла Тур. На противоположной стороне находилось когда-то издательство «Новое Время» под редакцией Куроки-сана. Ныне здание было уже разрушено. По Рю Лафайет я вернулся на Авеню Альберт, повернул налево, прошел Рут Валлон и остановился у харчовки. Я зашел пообедать и заказал лапшу, половину вареной курицы и пиво «Tsingtao». После обеда я расплатился и оставил девушке «на чай». Но только я вышел из харчовки, как девушка бросилась за мной со словами «no, no, no» и отдала мне чаевые. В это время чаевые еще воспрещались!

С Авеню Альберт я повернул направо, прошел четверть квартала и увидел переулок на правой стороне. Я вспомнил, что тут должна была быть баня. Пошел по переулку, и верно, на правой стороне стоял кирпичный двухэтажный дом, ныне заселенный жильцами. Сколько лет отец таскал Игоря и меня в эту баню! Мне было 6 лет, мы переехали на Тенант де ла Тур № 306, и с тех пор, так как у нас в квартире, и также у многих, не было ни ванны, то хоть один раз в месяц мы ходили в эту баню. Заходили и шли по лестнице на второй этаж наверх в мужское отделение. Здесь была приемная и тут же касса. Заплатили, а дальше шли в большой зал, где везде стояли кровати (кушетки) на одного, на которых можно было лежать или сидеть. Рядом с ней стоял столик, куда приносили чай. Вокруг висели большие зеркала. Полуголые китайцы лежали или сидели и отдыхали. Некоторые делали педикюр или массаж.

Как мы зашли - все глаза на нас! Показали нам нашу кушетку, и, раздевайся! Разделись и голышом, под смех китайцев вошли в середину бани. Там был маленький бассейн, где сидело несколько китайцев, и отдельно комнатки с ванной. Стояло ведро, в которое отец наливал горячую воду и обливал нас. Потом он нас намыливал, как следует, споласкивал горячей водой, и мы шли в бассейн. Сидящие в нем китайцы, начинали разговаривать с отцом, и когда понимали, что он хорошо говорит по-китайски, то слух об этом быстро распространялся по бане. Когда мы возвращались к своей кушетке, многие начинали заигрывать с нами, а отец отвечал им шутками. После помывки мы сидели и отдыхали, пили чай, а потом шли домой. Некоторые китайцы говорили нам: «Good bye!»

Из этого переулка я вышел на Авеню Жоффр, повернул налево и пошел в сторону Рут Пишон (Route Pichon, ныне Fenyang Lu). На Авню Жоффр также намечалось строительство. Половина квартала по левой стороне улицы, вплоть до Тенант де ла Тур, была разрушена так, что даже было видно Нахаловку. Прошел бывший скаутский лагерь мимо нового здания огромной школы, тянувшейся до самой синагоги со стороны Рут Валлон, и повернул налево на Рут Пишон. В этой части улицы несколько зданий стояли темными и постаревшими. Проходя Рю Лафаейтт, издалека посмотрел на правую сторону. Там раньше за забором было футбольное поле. Забор еще стоял, на поле ничего не построили. Я шел дальше по Рут Пишон. В одном из особняков, по правой стороне, открыли Шанхайскую консерваторию. Навстречу мне попадались дети с музыкальными инструментами, которые торопились на занятия. Далее Рут Пишон поворачивала направо дугой, и я, перейдя на левую сторону, пошел по ней дальше.

На углу с Рут Реми стояло огромное белое здание. Но у ворот стоял сторож, поэтому я не зашел. Раньше это здание, хорошо видное с улицы, охраняли полицейские и русские волонтеры, как и мой отец. Весь этот угол был закрыт высоким забором. В середине находился большой сад с фруктовыми деревьями. Когда мы учились в Школе Реми, то слышали, что через забор выглядывали русские дяди-волонтеры. Таня говорила, что однажды видела среди них двоюродного брата мамы Шурика Забродина.

Летом, когда созревали бибосы), ребята лазили через этот высокий забор, срывали желтые плоды, бросали их нам и перелазили назад. Несколько раз слышались крики, шум и «герои» возвращались с пустыми руками. Я так и не узнал, что теперь находилось в этом здании (В настоящее время здесь находится Arts and Crafits Research Institute).

Я повернул налево к Памятнику Александру Сергеевичу Пушкину. Я прошел мимо полянки с маленькими горками. Она видела много драк между школьниками! В течение дня два ученика ругались, но не могли подраться в школе, поэтому после занятий они брали с собой друзей и шли на эту полянку выяснять отношения, или, как мы говорили «сочкались»! Я тоже однажды там здорово выступил! Мой путь лежал мимо старой больницы, напротив которой по правой стороне Рут Пишон стояли красивые особняки. В одном из них открыли пивной ресторан «Paulaner».

Вот и памятник. Раньше он «глядел» на восток и надпись на нем была только на русском языке. Ныне бюст поставили выше, развернули на юг, а к русской надписи прибавилась китайская. Я постоял у памятника, вспомнил школьные годы и повернул назад к Авеню Жоффр.

Около Катей театра стояли три ряда одинаковых домов, причем стоящие в первой линии были вычищены и отреставрированы, а остальные оставались темными и грязными, наверное, с 1949 года. Раньше в них жило много русских беженцев. Теперь в нарядных «Cathay apartments» открыли множество дорогих магазинов. Я решил зайти в стоящую рядом уборную для пешеходов. Увидев иностранца, кое-кто, забыв о своих делах, разбежался.

Я продолжал идти по Авеню Жоффр до Рут Пьер Роббер (Route Pere Robert, ныне Ruijin Lu). Завернул по ней налево и пошел до Рю Буржа. Недалеко, на левой стороне находилась Католическая Английская Школа Святой Софии для девочек. В ней училось много русских девочек, особенно после закрытия Школы Реми. До отъезда из Шанхая девочки лучше говорили по-английски. Владыка Иоанн Шанхайский иногда стоял у школы, и когда заканчивались уроки, девочки выбегали и подходили к Владыке за благословением. Он знал всех девочек по именам. Ныне этой школы нет. На этом месте выстроили круглую башню гостиницы «Jin Jiang Tower», похожую на шестигранный цилиндр. «Jin Jiang Tower» и Гостиница «Cathay Mansions» занимают целый квартал по Рю Буржа.

Я дошел до Рю Буржа и повернул направо. Здесь стоял Колледж «Святого Михаила». Вход и нижний этаж переделали в ресторан. Я посмотрел наверх, окна были открыты. Значит, школа работает и надо будет вернуться, чтобы исследовать ее дальше.

Я вернулся на Авеню Жоффр и Авеню Альберт. Там стоял большой продуктовый магазин. Я купил две свежих булочки и вернулся в свой отель Донг Ху. Так прошел мой третий день в Шанхае.


День Четвертый.

Шанхайский метрополитен. Посещение Телебашни. Рут де Сиез. Воспоминания в родном дворе на Тенант де ла Тур. Путешествие по Дому № 306. Новые друзья. Мистер Шеен


Следующее утро началось, как обычно, с покупки лепешек и завтрака в гостинице. После горячего чая я отправился на прогулку. Наступило время съездить на Телевизионную Башню. Я определил свой маршрут по карте, и направился на угол Авеню Жоффр и Авеню Альберт, где был вход в метро. Рядом с ним стоял недавно построенный, прямо как в Париже, магазин «Printemps», где был второй вход в метро. Я спустился вниз и купил билет за 2 юаня до станции «Рейс Корс».

В вестибюле метро везде были лавчонки, в которых продавались булочки, газеты, а рядом располагался маленький книжный магазинчик. Вход к поездам был автоматическим: надо было сунуть билет в машинку, взять его назад и идти вперед. Загородки были стеклянные с хромом, а после них вниз шел эскалатор. На станции - везде чистота, а на стенах размещалась реклама за рекламой. Над путями висели электронные часы и экран, показывающий промежуток времени между поездами. Эта единственная линия метро была открыта в мае 1995 года. Пассажиры собрались на платформе, и вскоре подошел поезд. Дежурный станции с красной повязкой на рукаве внимательно следил за порядком и посадкой. Как всегда, поезд был переполненным, но народ, толкаясь, зашел в поезд и двери закрылись. Поехали. Вагоны были чистые и новые, сиденья пластиковые. Мне уступили место, и я поблагодарил по-английски. По громкоговорителю женский голос объявлял название следующей станции сначала на английском языке, потом на китайском. Через 2 станции я приехал. Народ быстро выходит и поднимается наверх на эскалаторе. В вестибюле все разошлись в разные стороны.

Я вышел на угол Нанкин и Тибет Роад. Взял такси и поехал на Банд, откуда уходили катера на Пудунг. Приехали быстро, и я вышел прямо у знакомой харчовки напротив Рю Консулат. Я купил билет в кассах, прошел через калитку и спустился вниз к катеру, который уже ожидал пассажиров. Поехали в сторону Пудунга, переехали Вампушку. Красота! Я посмотрел на Башню ТВ, которая находилась недалеко от Пристани.

Пройдя пешком до Башни, я купил билет за 50 юаней и у входа увидел объявление, что запрещалось проносить с собой наверх фотоаппараты, зажигалки, которые надо было сдавать в специальную камеру хранения. К самой Башне вела красивая лестница. Внутри меня приветствовали красные ковры и блестящие полы. Проходя по ковру, я шел осторожно, боясь запачкать. В холле было несколько лифтов. Как только лифт заполнялся людьми, он сразу шел наверх. Первая остановка на невысоком этаже. Я вышел на следующей. Самая высокая точка на Башне - остановка для VIP-персон. Смотровую площадку можно обойти по кругу 360 градусов. Жалко, что нельзя сделать снимки на память! Вид был такой замечательный, особенно Банд, Русское консульство, а дальше Канал Сучджоу. Было видно новые мосты через Вампушку Янпу и Наньпу, а под конец, Пудунг, который начали отстраивать. Я решил вернуться на башню с фотоаппаратом, когда это будет возможно. Внизу я забрал свои вещи из камеры хранения и вернулся на катер, на котором перебрался на другой берег реки.

По хорошо знакомому маршруту я доехал на сорок втором автобусе до Канидрома. Прошел по Авеню Альберт, повернул направо на Рут де Сиез и остановился у пассажа на левой стороне. Здесь жил сын маминой сестры Полины, мой двоюродный брат, Сергей Забродин (Матвиенко)
Он жил там с семьей до их отъезда в охранку в Пекин в 1944 году, где он охранял японские поезда от Мао-цзе-дунских партизан. 1944 год был очень тяжелым для шанхайцев. Голод, безработица, мороз, холод и лед повсюду. В июне этого года Францию освободили от генерала Петейна и правительство Виши. Французскую Концессию передали Китайскому правительству, а русских волонтеров уволили.

Я пошел дальше и, не доходя до Тенант де ла Тур, где я прежде останавливался, остановился опять у маленького пассажа на левой стороне. Ворот в нем не было, и я зашел. Там стояло шесть одинаковых, как две капли воды, домов. В предпоследнем доме жила русская семья. Отец, мать и двое детей, девочка Лариса и мальчик Эдди, мой ровесник. Часто я видел их отца, проезжающего на велосипеде мимо нашего пассажа на работу. Он работал на молочной ферме, которая находилась в конце Авеню Жоффр в Hongchiao.

Мой двоюродный брат Сергей был совсем молодым человеком, когда поступил в Волонтерский Корпус, и вскоре уже был капралом. Много раз я видел его разъезжающим на велосипеде, делая инспекцию пограничных постов. Сидя на велосипеде, он мог ехать без рук, читая книгу или изучая вьетнамский язык. Русское начальство приглашало его в качестве переводчика. Сергей был высокий, худой, спортивного телосложения, любил играть в волейбол. Он посещал маскарады, наряжаясь в Араба с кинжалом за поясом. Вдруг тетя Поля объявила, что Сергей женится, причем его избранница старше его. К удивлению всех это оказалась Киса, мама Эдди и Ларисы. Киса развелась со своим мужем и решила выйти замуж за Сергея. Так как у нее было двое детей, муж оставил ей двухэтажный дом. Вскоре у молодоженов родился сын Никита. Это было в конце 1943 года.

После передачи Концессии Китайскому правительству волонтеры остались без работы, поэтому Сергей и решил ехать на работу в охранку. Перед отъездом они продали свой дом и сняли квартиру в пассаже, в том месте, где я остановился на Рут де Сиез. Пока народ голодал, Сергей и его семья питались очень хорошо. Моя мама готовила нам еду из отрубей, куда добавляла несколько кусочков свинины со шкуркой с волосками. Приходилось выдирать эти волоски или есть прямо так! Тетя Поля работала горничной и жила у хозяев. Она гостила иногда у нас, но со своим сыном не виделась.

Однажды осенью 1944 года к нам в гости пришел
родной дядя мамы и тети Поли Макар Забродин, который их вырастил, когда они остались сиротками в Благовещенске. Я назвал его дедушка, т.к. родного дедушки у меня не было. Тетя Поля, как раз, тоже гостила у нас. Дедушка при всех мне сказал: «Шурик, пойди к Сергею и скажи ему, чтобы сейчас пришел к нам в гости», Я пошел выполнять дедушкино задание. Сергей с семьей были дома, и я пригласил его к нам домой. Спустя некоторое время пришел Эдди, посмотрел на всех и сказал, что папа сейчас придет. Дедушка Макар, тетя Поля, все мы долго ждали Сергея, но он решил не показываться. Так и уехал в охранку.

После войны, в 1945 году, они развелись, и Киса с детьми вернулась, как и другие беженцы, в Шанхай в 1948 году. Позже, в 1949 году она вместе со многими беженцами уехала на остров Тубабао, а оттуда в Америку. Сергей Матвиенко (это была его фамилия по отцу) переехал в Харбин, где виделся с другой моей тетей - Таней. Она вместе с мужем, дядей Федей, переехала в Америку через Гонконг в 1959 году. Сергей в Харбине женился на другой женщине, а, когда пришло время, всем уезжать из Харбина, он решил вернуться на Родину и поселился на юге от Хабаровска в городе Хор. У него было пятеро детей, он работал в школе учителем физкультуры. Как только стало возможным, тетя Поля начала ездить к нему в Хор из Сан-Франциско и подолгу гостить. Сергей скончался там же, а тетя Поля умерла в Сан-Франциско, ей было 93 года.

С Рут де Сиез я повернул направо на Тенант де ла Тур и очутился напротив пассажа № 306, где мы и другие русские семьи жили до самого отъезда из Шанхая в 1949 году, или раньше - на Родину. Я шел медленно и вспоминал. Там, напротив, была кипятилка, где продавали кипяченую воду, и тут же - лепешечная. Кто-нибудь из нас ходил за кипятком для чая или с ведром - мыться и умываться, особенно зимой, а летом для этого пользовались холодной водой, которой было сколько угодно. Внизу был большой кран, и жильцы ходили за водой. Там наверху, прямо над кипятилкой, была квартира с балкончиком, в которой жила семья Григерман. Я дружил одно время с Гошкой Григерманом. Они уехали на Родину. Под ними жила семья полукровок: отец-китаец, мать-русская. У них был свой бизнес там, где сейчас магазин «Printemps» на углу Авеню Жоффр и Альберт, у входа в метро.

Прямо на улице продавались газеты, журналы и т.д. Наш друг Сергей носил короткие волосы и, когда мы играли в футбол, то у него из головы выходил пар, и мы, мальчишки, над этим смеялись. Я подошел ближе к номеру 306. Там когда-то находился чайный магазин, где продавали чай в развес. Хорошенькое местечко, где народ покупал разные сорта чая. Однажды сын владельца магазина подставил Игорю подножку. Игорь упал и выбил половину переднего зуба. Отец пришлось с дежурства в полицейской форме и, когда услышал, что случилось, пошел в этот магазин и начал бить кожаной полицейской палкой по столу этой чайной. Владелец и его мать-старушка стояли и дрожали.

Около самых ворот нашего дома была лавка, где готовили бобовое молоко, которое мы пили в течение войны. Оно было синеватым оттенком, и мама говорила, что, наверное, в него подливали воду. Я прошел несколько шагов и продолжал вспоминать. Недалеко от ворот была лавка по продаже хану (гаоляну, рисовой водки), куда отец бегал выпить стаканчик хану одним разом, как казаки пили, говорил он мне. Дальше была парикмахерская, куда отец меня водил и, если стригли не так, как хотела мама, то в доме была война. Ей приходилось идти со мной, и она стояла рядом и показывала, как надо стричь. А над парикмахерской, на третьем этаже жила семья Марковых.

Я пошел дальше по той же стороне. Направо, на первом этаже дома, жила семья Тарасовых, мать и два сына Гошка и Борька, наши с Игорем ровесники. Мама Тарасова, как мы всех матерей называли по фамилии, была художница и артистка. Когда я к ним приходил, она начинала декламировать стихи «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…». Я любил слушать, как она читает, но Гошка и Борька были совсем другими. Они курили и ругались, но нас они не испортили.

Ныне на месте парикмахерской стоял ресторан. Я зашел пообедать. После обеда я попросил разрешение у китайца с повязкой зайти в пассаж. Это был не тот, что стоял в прошлый раз, но он разрешил. Я вытащил свой фотоаппарат и, как зашел, сразу стал фотографировать квартиру Чириковых на третьем этаже нашего дома. Завернул налево и пошел к кипятилке, чтобы вспомнить, кто жил со стороны пассажа.

На левой стороне, на нижнем этаже дома жила школьница Тамара Утюгулова со своим отцом и братом, профессиональным боксером. Он имел псевдоним Кит Спиридон и участвовал в соревнованиях на спортивной арене «Хай-Лай». Тамара играла с нами в Пассаже, а ее брат тренировался с другими боксерами, такими как Typhoon Ling и Kid Foster в конце пассажа. Кид Спиридон женился на молодой женщине Ольге Красновой, у которой уже был сынок Гоша. Кид Спиридон заболел туберкулезом и скончался, а Ольга и ее сын вернулись жить к родителям.

Семья Утюгуловых были татары. В 1947 году Тамара с отцом уехали на Родину. Я прошел дальше к воротам. На третьем этаже лавки по продаже бобового молока жила семья Морозовых. Мама Морозова с двумя дочками, имя старшей я не помню, была молодой барышней. После войны она пошла учиться на радиооператора. Второй дочке было лет 6. Ее имени тоже не помню. После войны в один прекрасный день приехал какой-то американский моряк, женился на Маме Морозовой, и вся семья уехала в Америку.

Прошел ворота, на левой стороне наверху жили Чириковы. Отец Николай Семенович был вдовцом и растил один троих детей: мальчика Виктора, который был ровесником моего брата Игоря, девочку Веру - мою ровесницу, и Таню, которая была младше Веры на два года. Их мама скончалась, когда Тане было три года. Все дети называли мою маму «Мама Ти-това». Николай Семенович работал кочегаром на Электрической станции на Yangtsepoo Road (Янцепу роад) много лет, вплоть до отъезда из Шанхая в 1949 году. Он растил детей в строгости, по православному, по воскресеньям они все ходили в Собор. Отец готовил им еду каждое утро, и в обед уезжал на автобусе компании на работу, обратно он приезжал очень поздно вечером. Когда отец был на работе, Виктор должен был отвечать за все. Иногда его ответственность ему мешала, потому, что в то время, когда он должен был быть дома, другие ребята сидели в пассаже и разговаривали, шутили и смеялись. Перед отцом он всегда был построен «в линейку».

Все ходили в Школу Реми, учились хорошо, а после войны и до отъезда из Шанхая на Тубабао, из Реми Виктор пошел в Колледж Jeanne D'Arc, a девочки в Школу Святой Софии. Когда отец был на работе, они оставляли дверь открытой, и мы с Игорем заходили к ним в любое время, и они также заходили к нам, когда нашего отца не было дома. И так мы выросли близко как братья и сестры. Однажды я зашел к ним в квартиру рано утром, их папы уже не было дома, а у них была собачка, которая нас знала, но будучи хорошим сторожем, она стала на меня лаять. После их отъезда на Тубабао, их квартира оставалась пустой до нашего отъезда. Собачка была убита китайскими соседями.

Напротив нас на третьем этаже, с балкончиком на улицу жила семья Марковых. Отец Гавриил, его жена и трое детей. Старшая девочка Галина, мальчик Николай, ровесник Игоря и моя ровесница Мила. Их отец работал на Канидроме до войны и после войны, пока постепенно стали исчезать гончие собаки. Мама брала нас посмотреть, как собаки бегали за зайцем и мы видели господина Маркова со своими собаками. Дети учились в Школе Реми и в Гимназии Лиге Русских женщин. После войны отец одно время работал как плотник у американцев. Мила пошла в Школу Святой Софии, как и другие девочки, а Галя нашла работу.

В 1947 году, когда наши соседи возвращались на Родину, Николай Марков и я, в один прекрасный день поехали на Банд и пешком дошли до Советского Консульства. Мне было 12 лет, а Николаю 13, но он был маленького роста. Постучались в огромные двери. Одна женщина открыла двери, и мы ей сказали, что хотим ехать на Родину. Мы думали, что это было просто так, нас посадят на «Смольный» и отправят в Находку. Но эта женщина нам ответила: «Вы, мальчики, вернитесь домой, и приходите обратно вместе с вашими родителями». Это было уже после войны, мы опоздали воевать с фашистами!

На втором этаже с окном в пассаже жила семья Красновых. Отец и мать и двумя дочками. Старшая Нина уже была мамой маленькой дочери, которой было около 4 лет. Папой девочки был итальянец, и как другие итальянцы во время войны в японском лагере. После войны он забрал Нину с дочкой и увез в Италию. Младшая дочь Красновых Ольга тоже была с сынишкой Гошей 4-х лет, отцом которого как будто бы был итальянец. Когда Гоша подрос, я брал его гулять и даже в кино. Он просто заходил к нам и так увлекался игрой, пока бабушка Краснова его не звала домой. Ольга Краснова во время войны вышла замуж за Кид Спиридона, боксера, брата Тамары Утюгуловой, который позже скончался от туберкулеза, и Ольга вернулась жить к родителям. Красновы и Марковы любили выпить и спеть. В маленькой квартире Красновых собирались Марковы и другие гости, и вскоре оттуда слышались русские песни такие как «Катюша», «Рябинушка» и многие другие.

Женщины пели хорошо. Нам всем было интересно до того момента, как после пения дети кричали: «Папа, папа, оставь маму!» Галя имела своих подруг, т.к. она была старше нас, но младше моей сестры Тани, и они не дружили. Николай дружил с Игорем и Виктором, а Мила с Верой, оставляя меня и Таню Чирикову. Поэтому я был и с теми и с другими.

У Марковых в 1936 году родился еще сынок Павел, но так как жизнь в то время была очень тяжелая, им пришлось отдать малыша французским монашкам. Павлика приютила американская семья, и он сейчас живет в штате Флорида. Марковы из Тубабао уехали в Австралию. Родители и Николай скончались, а Галя, Мила и Павел встретились в Австралии в 2007 году.

Стоя во дворе пассажа, я посмотрел опять на третий этаж на нашу бывшую квартиру и сфотографировал. Снаружи дом выглядел запущенным и грязным. Я вспомнил, что на нижнем этаже в одной квартире, у крана с раковиной жил цыганский табор, человек двадцать. Без мебели, со своими перинами, с маленькими детьми, они жили по-цыгански.

Летом готовили и обедали прямо в пассаже, выпускали детей во двор, как в уборную. Собаки подбирали и съедали все, что видели. Было там несколько семей, молодые пары, мальчики - мои ровесники, детишки помладше и одна молодая барышня - Зинка! Цыгане ходили по вечерам со своими гитарами, пели в кабаках, женщины гадали, все возвращались ночью. Они жили мирно, не было никаких драк, чуть - ли не все уже курили, ругались по-цыгански и нас покрывали матом. Зинка была полненькая, не замужем, и особенно летом ее видно было как она поздно утром мыла голою верхнюю часть своего тела, и когда я или другие мальчишки, заходили, или выходили из дома, и надо было проходить у раковины, она всегда закрывала свою грудь и кричала: «Ой-ей-ей!».

И так прошли годы войны. Зинка завидовала нашей Тане, и как только увидит ее аккуратно причесанной, прилично одетой, Зинка всегда говорила Тане: «Принцесса!» После войны в один прекрасный день зашел в Пассаж старшина (Шеф) Американского Морского флота, черный, на свидание с Зинкой и они уехали гулять. Потом он приходил к ней в гости много раз, и вдруг исчез, уехал в Америку. Зинка была беременна, и у нее родился сынок Миша, черный, как и его отец. Когда уезжали русские на Родину, мы были удивлены тем, что в один прекрасный день табор погрузился на «Ильич» и уехал в Находку. Где-то в России или в Америке должен быть Миша!

Любимая песня цыган была « Цыганская жизнь - мне надоел-лллла!»

Я стоял перед нашим домом со своими воспоминаниями. Опять посмотрел наверх на нашу квартиру. Подумал, как же мне туда добраться? Или, у кого спросить разрешение? Я воскликнул: «Господи, что же мне делать?»

Тут же из-за угла заворачивает на велосипеде один молодой китаец и мне говорит по-английски: «Ты - американец?»

Я ему ответил: «Да, а ты говоришь по-английски?»

Он мне отвечает дальше: «Да, я живу в Австралии, и мое имя Тони!»

Я сразу ему сказал: «Слушай, я много лет тому назад жил на третьем этаже, вот там!» И показал ему рукой наверх: «Я хочу пойти наверх посмотреть и сфотографировать, но я никого не знаю, и боюсь создавать проблемы».

Он мне радостно говорит: « Ты подожди здесь, тут у меня все знакомые!» и исчез в парадном.

Вскоре он вернулся и пригласил меня войти. Я пошел за ним. Квартира цыган была пустая, кран с раковиной еще стояли. Налево к лестнице надо было идти наверх. Тони зажег свет, раньше была темнота. Лестница та же, крутая и узенькая. В коридоре на первом этаже стояла незнакомая китаянка, которая поздоровалась. Дальше наверх следующая квартира, вспомнил эту квартиру. Там жили молодожены, у которых родился ребенок. Пошли дальше, у следующей квартиры стояла китаянка, которая тоже поздоровалась. Опять дальше наверх третий этаж.

Бывшая квартира Чириковых. Китаянка пригласила меня зайти в комнату. Стояла большая кровать, диван, деревянный столик на четверых и стулья. Пол был чистый, новый паркет. Я подошел к балкончику, новая дверь была открыта, я вышел на него и посмотрел по сторонам. Кое-что изменилось. Раньше внизу на нижнем этаже до забора, было немножко пустого места, а теперь в уголке построили уборную для нижних жильцов. Это была новость. Я посмотрел на крыши. У каждого дома был пристроен чердак с окном. Тоже новое. Тони исчез, и я остался один с китаянкой. Я ее попросил посмотреть нашу квартиру, и она меня повела. Я заметил, что в коридоре была кухня со столом и посудой. Через три ступеньки, как и раньше, которые мы всегда перепрыгивали, я увидел, что из нашей квартиры построили 2 уборные с туалетом и ванной для жильцов второго и третьего этажа и добавили окно.

Мне преподнесли зеленый чай в стаканчике. Она опять вернулась в комнату и показала мне стул, сесть. Я сел и подумал, что мне делать дальше?
Вдруг кто-то крикнул из коридора, послышался разговор нескольких китайцев. В комнату зашел Тони еще с одним китайцем, который с улыбкой пожал мне руку. Оказывается, пока я пил чай и смотрел нашу квартиру, Тони съездил на велосипеде к этому мужчине и позвал его. Ныне он был владельцем всего дома, второе поколение. Мистер Шен (Mister Shen) говорил немножко по-английски. Он меня узнал, а я его не помнил. Наши отцы были хорошие друзья до отъезда из Шанхая. Теперь у него стояла небольшая будочка около Авеню Жоффр, он был фотограф. Люди приносили ему пленки, он посылал их в лабораторию и на следующий день фотографии были готовы. Я вспомнил, что в коридоре на втором этаже у него была «черная комнатка», где он проявлял пленку, а он жил на нижнем этаже и там же была его студия. Пока мы разговаривали, пришли бывшие новобрачные со второго этажа, муж и жена. Муж мне сразу же говорит по-английски: «Я помню твою сестру. Она работала в Theatre Cathay!»

Я их спросил об их ребенке, но мистер Шен сказал, что «девочка уже стала мамой». Кроме этих пожилых квартирантов, все остальные были родственниками мистера Шена, и Тони был одним из его внуков. Два сына, женатые с детьми, и один внук, который жил на чердаке. А дочка была замужем и жила в другом месте. Оказывается, ребенок у новобрачных на втором этаже позже скончался, и когда у мистера Шена родилась дочка, он ее отдал этим людям, чтобы они ее вырастили, и поэтому я был удивлен, что дочка мистера Шена называла женщину на втором этаже «мама». Мистер Шен мне все объяснил, и попросил не говорить на эту тему. Его жена скончалась несколько лет тому назад, и теперь у него была красивенькая подружка. Я пригласил Мистера Шена, его семью и соседей со второго этажа на ужин.

Несколько раз я останавливался у него в будочке, пил зеленый чай, наблюдал, как он работает, и как появлялась свободная минутка - разговаривал с ним. Мистер Шен также пригласил меня на ужин до моего отъезда. Он был с подружкой и ее подругой. Он скончался в 1998 году.

Мне было очень приятно так провести четвертый день в Шанхае.


13


скачать файл | источник
просмотреть