neosee.ru

24.10.17
[1]
переходы:91

скачать файл
Именно откровенность П

Диалоги с Квортрупом

Сергей Таранов

Питер Квортруп, глава фирмы "Audio Note (UK)",— одна из крупных фигур в мировой аудиоиндустрии.

Откровенные и подчас противоречивые заявления резко выделяют его на фоне в целом благополучных персонажей, занятых созданием аудиотехники high end.

Именно откровенность П. Квортрупа привлекла внимание "Аудио Магазина" еще в 1995 году: в № 4 (5) было опубликовано интервью с ним под названием "Дорога в однотактный рай".

В № 3 (8) за 1996 год был помещен перевод полемической брошюры Квортрупа "Дорога в аудиоад". Можно смело заявить, что большего влияния на умы российской аудиообщественности не оказал никто.

Пассионарная личность Квортрупа продолжает привлекать всеобщее внимание, и не воспользоваться очередным приездом нашего героя в Москву на выставку "Hi-Fi Show’98" было просто невозможно.

Начало нашей длинной беседы приведено ниже. Остается предупредить читателя, что взгляды Питера Квортрупа иногда идут вразрез с устоявшимися инженерными представлениями...

"АМ". Вы много ездите по свету, беседуете с людьми...

П.К. Пожалуй, больше, чем хотелось бы. Я имею в виду, конечно, передвижения в пространстве, а не беседы с людьми!

"АМ". Что, по вашему мнению, происходит в мире high end? Получается ли изменить восприятие музыки? Скажем, странно, что на американских выставках аппаратуры high end в комнатах звучит примерно одинаковая музыка: скучные "аудиофильные" записи невыразительных музыкантов...

П.К. Можно я вам предложу одну идею?

"АМ". Хорошо.

П.К. Попробуйте написать статью, в которой людям было бы объяснено, что эстетическая позиция производителя аппаратуры и качество его изделий суть прямое продолжение музыки, которую он на этой аппаратуре слушает. Это чистая правда. Если в комнате звучит плохая музыка — бездумный аудиофильский шумовой фон, то можно с большой долей уверенности заключить, что эта же музыка используется и при разработке аппаратуры. В результате таким же оказывается звучание компонентов: приводящим в уныние, бездумным. Это две стороны одной медали. Которые совпадают в точности!

Кстати, тестовый диск, выпущенный вашим журналом, мне нравится. Не то чтобы я хотел снисходительно вас похвалить, но что в нем великолепно — помните, в Сан-Франциско я вам об этом сказал буквально на следующий день после того, как получил диск? — так это то, что он обращен к исполнению. Мы слушаем, например, записи Сеговии, Шаляпина или Падеревского, которые пришли к нам чуть ли не из 1910-х годов. Это для меня интересно, так как мы слышим разные стили исполнения. Если бы я вдруг выпустил компакт-диск "Audio Note"— именно я, так как при нашем участии вышел один диск, записи с конкурса "Masterprize", спонсором которого была фирма "Audio Note"... Я вез пять дисков из Англии, но когда открыл чемодан, дисков в нем не оказалось. Более того, галстуки, которые были у меня в чемодане, поменяли цвет, стали зелеными и красными, покрылись чем-то — просто эктоплазма какая-то... Так вот, я тогда хотел бы составить диск из интерпретаций "Кампанеллы" [Ф. Листа]. Это были бы Падеревский, Джозеф Левин, Горовиц, Симон Баре, Анатолий Китаин, Поль Эдмонт...

Мне кажется, что в аудиоиндустрии, в журналах надо попробовать сделать следующее. Тестирование аппаратуры не должно заключаться в прослушивании одного компонента. Нужно прослушивать систему целиком. Будь я журналистом, я бы пошел к производителю и сказал: "Я хочу, чтобы вы рекомендовали систему, включая каждый компонент, каждый кабель. И я вам дам страницу в журнале, на которой вы расскажете, почему выбрали именно эти компоненты и каков будет результат". Потом я бы сделал обзор качества звучания в соответствии с моими впечатлениями и написал бы о том, насколько услышанное мной оказалось близко к тем результатам, которые хотел получить производитель. Поначалу, конечно, никто из производителей так делать не захочет. Хотя я, как производитель, согласился бы с радостью. Прекрасная идея.

Предметом изучения для журналов должна стать не аппаратура, а намерения и компетенция людей, которые аппаратуру делают. Именно компетентность и способности этих людей определяют в историческом контексте, является ли их аппаратура ценным вкладом в воспроизведение звука или нет.

Другая моя идея вами уже воплощается в жизнь. Вы стоите на тех позициях, что стиль и качество исполнения намного важнее, чем техническое качество записи. Техническое качество записи несущественно для музыки. Оно не может быть определяющим фактором. В этом вопросе вся аудиопромышленность пошла по ложному пути. Мы умеем убирать шумы и почему-то считаем, что музыка становится от этого лучше. Убираем шум — и музыка портится. Зачем, спрашивается, тратить на это силы?

Послушайте запись Сеговии. Прекрасная вещь, "Тремоло". Есть вариант с шумоподавлением и без него. И кажется, что играют разные музыканты и на разных инструментах,— я не вру. Я многим давал слушать эти фрагменты, и все мне говорили: "Это разные исполнения". А это одна и та же запись.

Вот на что надо обращать внимание читателей. Читатель должен учиться. Говоря ему, что аппаратура "Audio Research" не похожа по звучанию на "Conrad-Johnson" или "Audio Note", вы не сообщаете ничего значимого — это ваше мнение. Но если вы людям покажете (берет со стола вилки): вот одна вилка, вот другая; эта вилка больше той,— тогда они могут сказать: "Да, вы правы". Увы, обзоры аппаратуры далеки от такого. Ну, и никогда нельзя забывать, что мерилом служит музыка.

Вы печатали мою статью "Дорога в аудиоад". Помните сравнение по контрасту?

Из этого метода вытекает, что лучшей будет та аудиосистема, которая лучше всего справится с самыми плохими записями. Именно так, с самыми плохими, а не с самыми хорошими! Объяснение простое. Чем меньше информации получает система в свое распоряжение, тем тяжелее ей расплести все нити. Это задача гораздо более трудная, чем дать хорошее звучание при воспроизведении хорошей, почти идеальной записи. В последнем случае куда меньше пищи для размышлений, правда ведь?

Возьмем запись фортепианной игры Эдварда Грига, сделанную еще на фонографе Эдисона. Шум, грязь, но мы слушаем игру Грига. И если система дает нам представление о том, как он играет,— это здорово. Возьмем Алтуньо или Малаца, других пианистов, умерших еще до первой мировой войны: вы садитесь и слышите качество исполнения (пусть при плохом качестве звука). Вот что важно.

Удивительная вещь аудиотехника. Это единственный данный нам способ путешествия во времени. Мы можем сейчас сесть и послушать игру человека, умершего восемьдесят лет назад,— невероятно, только задумайтесь! Это не похоже на письменную культуру. Мы имеем дело с документами времени, с маленьким фрагментом 1903 года, когда кто-то такой документ создал. И мы можем взять этот фрагмент и перенести его в настоящее. Поставить на проигрыватель и послушать. Удивительный дар человечеству...

А мы в основном проявляем дремучее невежество, не понимая, насколько удивительно это событие. Пусть качество звука плохое, но можно услышать игру исполнителя!

"АМ". И других способов это сделать нет.

П.К. Правильно.

"АМ". Вы, кстати, не собираетесь поработать над проигрывателем для пластинок на 78 об/мин?

П.К. Пока нет. Чем больше я делаю, тем больше вижу вещей, которыми интересно заняться. Может быть, в будущем... В сутках-то всего 24 часа.

Сейчас я пишу статью о чувствительности акустических систем. Хочу сформулировать, каково влияние этого параметра, с другой точки зрения. Вот пишут: уровень чувствительности 82 дБ/Вт/м. Или 95 дБ/Вт/м. Я сделал описание этого параметра; конечно, другие фирмы применять его не станут, однако меня это привлекает как работа для ума.

Пусть мы имеем звук, скажем, такого вида (рисует). Ухо чувствительно к тому моменту, когда звук возникает, когда он достигает максимума и когда исчезает. Ухо нечувствительно к абсолютной громкости звука. Для уха абсолютный уровень громкости ничего не значит. Сделайте звук громким, и чувствительность уха автоматически понизится. Уху важно знать разницу между самым тихим и самым громким звуком: так оно воспринимает динамический диапазон.

Какова разница между этими двумя АС по динамическому диапазону (будем считать, что у них одинаковая АЧХ и не слишком сложное для усилителя сопротивление)? У них разная инерция. Предположим, что есть некая максимально возможная чувствительность — 120 дБ/Вт/м (для примера). Это 100%. АС со стопроцентной чувствительностью начнет воспроизводить звук, когда он возникнет, и "замолчит", когда звук прекратится. Это, конечно, идеальная ситуация, в жизни так не бывает: мы что-то теряем. Следовательно, описывать первую АС надо не как АС с чувствительностью 82 дБ, а как АС с потерями 38 дБ! А вторую — с потерями 25 дБ. Нас интересует не чувствительность, а то, в какой момент АС начинает работать.

Сигнал должен дорасти до такого уровня, чтобы подвижная система начала двигаться. Вот критическая точка, точка перехода от тишины к звуку. У второй АС переход от тишины к звуку начинается раньше.

"АМ". Вы говорите о пороге срабатывания.

П.К. Именно. Таким образом, важно знать то, как звук начинается, а не то, каким громким он может быть.

Возьмите спектр искажений усилителя (рисует). Уровни сигнала 0,1 дБ, 1 дБ, 10 дБ, 100 дБ. Ось ординат — частота. На третьей оси отложим величину искажений. Мы видим, что с уменьшением величины сигнала искажения тоже уменьшаются. Но когда сигнал начинается с более низкого уровня, искажения при возникновении сигнала как раз и будут вашим усилителем усилены! Что там происходит с искажениями на больших уровнях, совершенно неважно, потому что, если на низких уровнях у вас 30% искажений, а на высоких 0,1%, усиливать вы будете сигнал с 30% искажений! Они присутствуют в момент возникновения сигнала. И по мере возрастания величины сигнала эти искажения продолжают его сопровождать. Вы понимаете? Не важно, каковы будут искажения сигнала в усилителе, когда он достигнет уровня 100 дБ, если сигнал уже так искажен, что прибавка искажений величиной 0,01% не играет роли.

Транзисторы обладают крайне нелинейной зависимостью спектра искажений от амплитуды сигнала1. Чем меньше амплитуда сигнала, тем меньше мощность — то есть вместо уровня в децибелах я могу отложить на оси мощность 0,1 Вт, 1 Вт, 10 Вт, 100 Вт и т. д.

Что же происходит? Я приведу свои соображения. Возможно, вы скажете, что я не способен сделать интеллектуальный анализ, так как я, к примеру, идиот и т. д. Но вы всегда сможете выслушать мои доводы и сами решить, прав я или нет. Не исключено, что я выскажу коекакие общие идеи, которые не так уж и глупы.

Причина господства низкочувствительных АС заключается именно в том, что современные транзисторные усилители дают большие искажения на низких уровнях сигнала, а с низкочувствительными АС это не проявляется! Они не могут такие искажения воспроизвести, так как на этих уровнях они еще не начали работать.

Низкочувствительная АС начинает звучать, когда усилитель уже развил достаточную мощность. Именно поэтому делают мощные усилители.

Искажения у мощного усилителя на низких уровнях сигнала ужасающе велики. Если к такому усилителю подключить чувствительные АС, немедленно услышишь гадость! И конечно, производитель мощного усилителя скажет: мой усилитель близок к совершенству, искажений при большой мощности почти нет — вот картинка на осциллографе,— значит, виноваты акустические системы. Логичный вывод?

На низких уровнях, скажем до 3 Вт, мощный транзисторный усилитель чувствует себя плохо. На этих уровнях мы слышим нелинейность схемы, свойственную ей по природе. Отрицательная обратная связь не работает на низких уровнях, она работает только на высоких уровнях! Обратная связь амплитудно-зависима. Поэтому и продукты искажений усилителя амплитудно-зависимы и, соответственно, зависят от выходной мощности.


Все права защищены © 2003-2013. Разрешается использование материалов при условии указания ссылки на сайт http://inthouse.ru/


скачать файл | источник
просмотреть