neosee.ru

25.06.19
[1]
переходы:17

скачать файл
1.Олимпийские игры

Анатолий Ильяхов

ИГРЫ ЭЛЛИНОВ УПОДНОЖЬЯ ОЛИМПА:

ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ ДО 2014

СОДЕРЖАНИЕ:

Часть I. Олимп. Олимпия. Олимпиады


Сочи, Прометей, аргонавты…

Железнодорожный вокзал. Морской вокзал. Набережная. «Фестивальный». Маяк. «Кавказская Ривьера». Курортный проспект. «Дендрарий». Мацеста. Ахун, Агура и Орлиные Скалы. Новороссийское шоссе. Кбааде (Красная Поляна). Аргонавты в Сочи. По пути аргонавтов. Прометеев Огонь.


Гл. I. СЕМЬ ДОРОГ, КОТОРЫЕ ВЕДУТ В ОЛИМПИЮ

«Остров Пелопса». Страна двух тиранов. Семь дорог, которые ведут в Олимпию. Алфей, Лишающий девственности. Миф или реальность. Фемида Правосудная. Святилище у Олимпа.


Гл. II. ГДЕ ЖИВЕТ ЗЕВС

Поверим Страбону. Люди, горы, магия. Олимп до Зевса. Кто хозяин Олимпа. Строптивая Гера. Боги - как люди. Пусть Зевс будет милостив.


Гл. III. ДИСК ЦАРЯ ИФИТА

Крестный отец Олимпии. Завещание Геракла. Игры радости. Экехейрия - мир вашему дому. Авантюристы в Олимпии. Летоисчисление по-гречески. Торжество Олимпии.


Гл. IV. У ПОДНОЖЬЯ ОЛИМПА

Пора перемен. Сотворение чуда. Явление Зевса. Олимпия встречает гостей. Кому нужна Олимпия.

Гл. V. У ИСТОКОВ ОЛИМПИЗМА

О папирусах, стадионе, мудрецах и мухах. Ради чести, славы и власти? Досуг: быть, мыслить, говорить и действовать. От элиты до народа. Полезная красота. Кого называли атлетом. О тренировках и диете. Вред и польза от вина.


Гл. VI. ВЕЛИКАЯ СИЛА АГОНА

Рождение бега. Пентатл. Панкратий. Кулачный бой. Жизнь гипподрома. Игры детей.


Гл. VII. ОЛИМПИОНИК - ЗВУЧИТ ГОРДО

Имена, запечатленные навечно. Атлеты и ваятели. Ты - человек! Олимпиады и олимпионики.


Гл.VIII. ДЕВЯТЬ ЗАКОНОВ ДРЕВНЕЙ ОЛИМПИИ

1.Неэллинов не пускать. 2.Пройти отбор. 3.Не опаздывать. 4.Игры без женщин. 5.Состязаться обнажёнными. 6.Не убивать. 7.Не подкупать. 8.Протестуй, если прав. 9.Законов не нарушай.


Гл. IX. НА СЛУЖБЕ У РИМА

Позор Олимпии. Греческие игры императора Нерона.


Гл. X. ВОЗРОЖДЕНИЕ ОЛИМПИЗМА

Кто похоронил Олимпию. В угоду аскетизму. Пробуждение. Да возродятся Олимпийские игры!


II. ПРИЛОЖЕНИЕ ДЛЯ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫХ


1.ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПАНЭЛЛИНСКИЕ ИГРЫ


2.ОТ АГОНА ДО ЭНТУЗИАЗМА

СЛОВАРЬ ОЛИМПИЙСКИХ ТЕРМИНОВ


3.В ЗДОРОВОМ ТЕЛЕ ЗДОРОВЫЙ ДУХ

КАНОНЫ АНТИЧНОЙ НРАВСТВЕННОСТИ, БЛАГОРАЗУМНЫЕ РАСУЖДЕНИЯ, УТОНЧЕННЫЕ МЫСЛИ И НАЗИДАНИЯ, РАЗМЫШЛЕНИЯ, АФОРИЗМЫ И ЖИТЕЙСКАЯ МУДРОСТЬ ВЫДАЮЩИХСЯ ЛИЧНОСТЕЙ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ


4.АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ О ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЫДАЮЩИХСЯ ЛИЧНОСТЕЙ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И РИМА (по тексту, отмеченных знаком*)


Библиография


Иллюстрации






Часть I. Олимп. Олимпия. Олимпиады


СОЧИ, ПРОМЕТЕЙ, АРГОНАВТЫ …

Сочи - город моего детства. Отсюда ушел я во взрослую жизнь, с тех пор чуть ли не каждый год возвращаюсь, чтобы благодарной памятью окунуться в светлое Прошлое. Сочи для меня словно Парнасский источник, в водах которого древние греки обретали творческое вдохновение.

В окружении благоуханных кипарисовых свечек, акаций и магнолий неспешно брожу по нешироким солнечным улицам. С приятной усталостью наслаждаюсь живительной тенью старых знакомцев - белоствольных платанов; заглядываю в тесные дворики, отгороженные от внешнего мира живыми бордюрами барбариса, самшита и можжевельника. Огорчаюсь, когда по знакомому адресу не нахожу прежний дом или улицу, а то и квартал, и всё равно радуюсь новостройкам, ставшим привычными в патриархальном окружении Старого Города.

На административной территории Большого Сочи, курорта всесоюзного значения - так с 1961 года называют курорт, - проживают более четырехсот тысяч человек, и у каждого есть свои памятные места, с которыми связаны определённые моменты в жизни. Как и у меня, листающего пожелтевшие страницы биографии родного города…


ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ

Сочинский железнодорожный вокзал - наглядный пример «советского неоклассицизма»: вместительный перрон, парадные лестницы с балюстрадой, горделивая белоснежная башня с привлекательным циферблатом часов, стройная колоннада с арками, просторные залы ожидания с кассами и помещениями для отдыха пассажиров, техническими службами. Непомерно огромные по прежним временам фасадные окна. Облицовка плитами благородного лабрадорского происхождения. А каким вызывающе модным был в прежние годы большой и в то же время уютный ресторан «Железнодорожный» с обжигающе острыми кавказскими блюдами!

Новый вокзал появился в 1952 году (проект академика Душкина А.Н.), оттеснив на задворки дореволюционные постройки. Местные жители и те гости, кто приезжал в Сочи не первый раз, втихомолку сокрушались об исчезновении изумительной красоты мозаичных полов с морской тематикой, выложенных ещё «теми» турецкими рабочими. Их порушили в угоду новому проекту, одобренному «самим товарищем Сталиным». Хотя именно он дал указание строить в Сочи новый вокзал, поскольку любил отдыхать здесь и лечиться, используя уникальные целебные факторы Мацестинских источников. А передвигался вождь по стране только железной дорогой. Даже открытие вокзала приурочили ко дню рождения Сталина, на год раньше срока, как было тогда принято.


МОРСКОЙ ВОКЗАЛ

Сочи как приморский курорт существует с 1890 года, но пассажирской пристани не имел долго. От Одессы до Батуми проходили маршруты пароходов двух акционерных компаний - «Русского общества пароходства и торговли» и «Российского общества». Обычно пароход с пассажирами останавливался на рейде напротив устья реки Сочи, примерно, в километре от берега. К нему тут же поспешали фелюги, довольно вместительные, но не всегда надежные лодки с местными турками на вёслах. На пароход везли неприхотливых курортников, утомленных южным солнцем, с чемоданами, баулами и узлами, большей частью белотелых москвичей и санкт-петербуржцев. Обратно забирали новых жаждущих вкусить неведомых прелестей этого не очень благоустроенного для безмятежного отдыха городка.

Во время шторма капитаны не рисковали останавливаться, и тогда пароходы, неуклюже зарываясь низкими носами в черные волны и поругивая тревожными гудками плохую погоду, проходили мимо, оставляя несбывшимися надежды своих пассажиров высадиться на берег, а тех, кто готовился ими ещё стать - на скорое возвращение домой.

Строительство современного грузопассажирского Морского порта в Сочи началось в 1934 году со свайной пристани. Получилось двести метров приличной посадочной платформы. Следом приступили к возведению Северного мола из массивных бетонных блоков. Грандиозное сооружение оградило акваторию будущего порта от действий непредсказуемой реки с одноименным называнием Сочи, которая во время ливневых дождей заносила песок, гравий и даже вывороченные с корнем деревья с близлежащих горных склонов. В дальнейшие планы по строительству порта вмешалась война 1941 года.

Сразу после Победы работы по завершению Северного мола продолжились. Следом приступили к возведению Южного мола; на нём поднялись корпуса производственных мастерских, судоремонтный док. Мощный земснаряд углубил дно на входе в порт и у причальных пассажирских стенок, и делал он это почти ежегодно, что позволило принимать крупнотоннажные грузовые и пассажирские корабли без опаски посадить на мель.

Несмотря на огромные финансовые трудности в стране и недостатки в материальном обеспечении в 1955 году сочинский Морской вокзал принял первых гостей курорта. Одетый в светлый мраморовидный камень, он выглядел вызывающе роскошно, но, несмотря на внушительные объемы, в нём не чувствовалось громоздкости. Наоборот, из-за открытых морю и солнцу галерей, пронизанных терпким запахом субтропиков, Морской вокзал казался воздушным! Он поражал воображение, словно при посещении древнего античного храма или музея: помпезными колоннами входного портала, скульптурами древнегреческих богов, богатыми элементами декоративного украшения мифологического содержания. Роскошный ресторан с прогулочными верандами, огромные «венецианские» зеркала в залах ожидания, ослепительной красоты люстры, флорентийская майолика, роспись потолка - всё вызывало трепетное восхищение неискушенных роскошью советских людей. Над крышей главного здания - башня со шпилем высотой 71 м, обязательный атрибут морских вокзалов мира. На площади перед главным входом - монументальный фонтан с венчающей скульптурой богини мореплавания «Навигации».

Но грандиозный замысел строительства Морвокзала в Сочи заключался не столько в удобствах для пассажиров - их здесь практически не наблюдалось, - а ради «показа всему капиталистическому окружению эмоционального ощущения богатства, многоликости и многосторонности социалистического государства». В этом смысле идея оказалась благополучно реализованной, но советские пассажиры чувствовали себя в шикарных залах не совсем привычно.

НАБЕРЕЖНАЯ

Курортная набережная начинается у южного крыла морского вокзала, чтобы через два километра упереться в ограду знаменитого парка «Дендрарий». В результате архитектурной безнадзорности недавних 90-х набережная из любимого места отдыха гостей и сочинцев оказалась в угрожающем плену торговых ларьков, пивных забегаловок, чадящих шашлычных и даже пунктов обмена валют. Благородное лицо старой доброй набережной «Променад», как называли местные старожилы, жестоко обезобразилось коммерцией, пляжные площади резко поубавились. Городские власти спохватились, да многое оказалось безвозвратно потерянным!

Обсуждается проект возрождения Приморской набережной, исполнение которого начинается с 2013 года. Оглашена дерзкая по замыслу современная концепция, обещающая увеличение протяженности набережной до 2.2 километров с расширением пляжной зоны до 30 метров с устройством аэрариев с соляриями, видовых площадок. Решено создать особый «волногасящий пляж» с увеличением рекреационной емкости в соответствии с требованиями к зонам международного гостеприимства. Одновременно проводится реконструкция озеленения и существующих парков по склонам вдоль моря.

В плане коплексного плана развития береговой зоны Морского вокзала существует идея создания современного международного центра морских пассажирских и круизных перевозок. Государство гарантирует обеспечение для нужд курорта гаванью больших технических возможностей, чтобы принимать даже крупные круизные лайнеры с большой осадкой. Во время Олимпийских игр в 2014 году здесь уже разместится плавучая гостиница вместимостью три тысячи пассажиров. Появится совершенно иная инфраструктура обновленного портового комплекса, вкючая строительство четырехзвездочного отеля, зоны оптово-розничной торговли и Яхт-марины, специальным образом оборудованной стоянки на триста мест. Предусмотрены причалы морского сообщения...

На искусственно воссозданных площадях более 23000 квадратных метров, отбираемых у моря рядом с нынешним Южным молом, после 2014 года планируется возведение уникального торгово-развлекательного копмлекса открытого типа. Это будет, по заверениям проектировщиков, один из крупнейших мест отдыха для горожан и гостей в самом центре Сочи, что, безусловно, поможет возродить прежнюю добрую сочинскую традицию проводить большую часть времени дня и ночи у моря. Здесь появится открытый морской амфитеатр на две с половиной тысячи мест наподобие античного в Олимпии. Аквапарк со спортивно-оздоровительным центром. Станция канатной дороги. Появится вертолетная площадка, в местах выхода к морю основных пешеходных направлений к услугам отдыхающих установят эскалаторы и лифты для связи верхнего, среднего и нижних уровней набережной.


КИНОКОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ «ФЕСТИВАЛЬНЫЙ»

Набережная проходила мимо бывшего Турецкого Оврага, где в царское время прозябали в лачугах бедные турецкие семьи. В поисках заработка турки издавна приезжали пароходами на Черноморское побережье России, работали в каменоломнях и на строительстве дорог, мостов, рыбачили. После революции они сразу исчезли, оставив сочинцам название прежнего места обитания да объекты приложения нелегкого труда.

В 1979 году в районе Турецкого оврага появился летний киноконцертный зал «Фестивальный», где на радость отдыхающим вот уже более тридцати лет проходят «звездные» концерты. Со стороны моря и набережной «Фестивальный» напоминает древнегреческий театр, только под крышей, что было бы невозможно для Эллады. Легкая ажурная в исполнении крыша укрывает зрителей от дождей, не препятствуя освежающему морскому ветерку заглядывать сюда во время концертов. Но когда к подножью набережной обрушиваются штормовые волны, здесь бывает шумно.


МАЯК

В начале набережной одиноко возвышается старинный маяк, устремивший загадочно мерцающий глаз в морскую даль, как доброе приветствие гостям курорта, прибывающим с моря. Напротив этого места в 1837 году во время Кавказской войны с русских кораблей высадился большой десант, встреченный ожесточенным огнем воинствующих горцев. В сражении погиб декабрист Бестужев-Марлинский, памятник которому установлен в Адлере. Русские закрепились в устье реки Сочи, где построили военный форт «Александрия», названный в честь императрицы Александры ко дню рождения. Позднее небольшой форт превратился в военное укрепление Даховский - ещё один оплот царской власти на Северном Кавказе, переименованный после замирения в гражданский посад Даховский.

Так начинался курорт Сочи, который теперь неширокой обжитой полосой протянулся вдоль моря почти на сто пятьдесят километров - от поселка Магри в Лазаревском районе на стыке с Туапсе до границы с Абхазией в Адлере.


КАВКАЗСКАЯ РИВЬЕРА

Санаторий «Кавказская Ривьера», построенный в 1909 году деятельным московским купцом А.В.Тарнопольским, можно считать первым лечебно-оздоровительным учреждением на сочинском курорте. Выдающийся в эстетическом плане многоэтажный корпус возвели на высоком берегу реки Сочи неподалеку от устья. Раньше приезжающих на отдых из центра России принимали «на постой» хозяева частных дач и гостиниц, а профессионального лечения не проводилось. Из-за чего Сочи, как российский курорт, ведет летоисчисление своей истории с появления «Кавказской Ривьеры».

В конце прошлого века жизнь внесла неожиданные коррективы. Действующий столько лет санаторий обрел нового хозяина, который посчитал облик замечательного архитектурного памятника устаревшим и его разрушили.

Но название «Ривьера» сохранилось в соседнем городском парке, где под сенью вековых деревьев отдыхали несколько поколений местных жителей и гостей курорта.

Почти семьдесят лет назад парк основал предприниматель В.А.Хлудов, купивший в здешних местах у купца Н.Н. Мамонтова имение «Раздольное». Хлудов оказался человеком активным, предприимчивым, затеявший создание в уникальном сочинском климате промышленные сады и виноградники. Но оказалось, что затраты превзошли предварительные расчеты, - он обанкротился, оставив сочинцам о себе добрую память. Благодаря заботам Хлудова есть парк с уникальными ботаническими образцами деревьев и растений «со всего мира».

После забот Хлудова в парке его имени изменилось немногое: Поляна Дружбы, Аллея Космонавтов с магнолией, начатой лично Юрием Гагариным, Аллея Писателей и прочие незначительные объекты. В «лихое десятилетие 90-х», когда на содержание обширной территории государственные средства не выделялись, общественный парк оказался на грани запустения. В заповедной зоне появились частные владения, не имеющие отношение к функционированию этого удивительного уголка природы. Кажется, разум вовремя возобладал, и сегодня пятнадцать гектаров уникальной растительности и благословенного воздуха находятся в распоряжении государства!


КУРОРТНЫЙ ПРОСПЕКТ

От парка «Ривьера» начинается известный Курортный проспект, протяженностью около десяти километров. До недавнего времени это была практически единственная в городе автомагистраль, связывающая Сочи с остальной Россией. Первые метры проспекта проложены по уникальному арочному мосту из железобетона, облицованного ослепительно белым камнем. Сочинцы всегда гордились своим «Ривьерским» мостом, не без оснований называя «самым красивым в СССР».

Под мостом с шуршанием стекает в море река Сочи. Рядом с речной набережной долгое время существовал стадион, где проходили футбольные матчи местных команд. Помнится, чтобы никто не мог бесплатно смотреть игру, милиционеры перекрывали проход по северной стороне моста, вызывая недовольство огромного числа безбилетников из местных жителей. Но последние всё равно пристраивались на противоположном высоком берегу реки, болея за любимую команду. Слава Метревели, известное имя в советском футболе, - сочинец; в моем детстве он играл в дворовой команде. На зависть всем ребятам, Славу взяли в сочинский «Спартак», откуда ему была уготована дорога в «большой» футбол.

С «Ривьерского» моста как с хорошей смотровой площадки открывается великолепный обзор: близкое море в пенном прибое, белые лайнеры на горизонте или в порту, баржи с песком, спешащие на выгрузку в грузовой порт - Сочи не имеет собственного песчаного карьера, а с пляжей песок и гальку выбирать запрещено. На фоне неба проглядываются портовые краны, терриконы стройматериалов.

В сотне метров от моста устье Сочи, берущее начало в близлежащих горах. В летнее время река неприметно вторгается во владения Нептуна, зато после проливных дождей становится неузнаваемой: цветом, характером. Море долго ещё вынуждено принимать грязно-желтые потоки. Иногда во время сильного шторма волны накрепко запирают реку, не давая изливаться, и тогда уровень поднимается до опасных пределов.


ПАРК ДЕНДРАРИЙ

Парк «Дендрарий» на сочинском курорте знаменит растительностью и каменной лестницей, с верхней площадки которой открывается удивительный вид на верхушки самых высоких деревьев и море. Повсюду античные скульптурные изображения обольстительных женщин, резвящихся детей, животных и птиц.

Роскошный парк, ставший историческим наследием садово-паркового искусства XIX века, - бывшее имение богатого рязанского дворянина С.Н.Худекова. Местные экскурсоводы с профессиональным восторгом рассказывают романтическую историю похищения им своей возлюбленной со светского бала, на которой женился наперекор своим родителям. В честь жены он создал этот чудо-парк, а по имени - назвал «Надежда».

Парк «Надежда», ставший в советское время «Дендрарием», - зеленая легенда. Размещение растений в нём осуществлялось по систематическому, географическому, экологическому, декоративному и другим признакам, сделавшие живой летописью Средиземноморья, Африки, Америки. Вкупе с садово-архитектурным ансамблем это восхитительное ботаническое сокровище включает в себя около двух тысяч видов растений со всего мира, высаженных в стиле ландшафтного парка. Сочинский «Дендрарий» заслуженно стал местом паломничества многочисленных гостей курорта. Кто побывал в нём однажды, обязательно возвращается еще.

В настоящее время «Дендрарий» находится в почетном ряду с лучшими парками мира: Главным ботаническим садом РАН в Москве, Лесотехнической академии им. С. М. Кирова - в Санкт-Петербурге, Никитским - в Крыму, Сухумским - в Абхазии и Батумским - в Грузии. По богатству коллекций древесных растений он сравним с зарубежными ботаническими парками в Кью близ Лондона, Арнолд-Арборетум Гарвардского университета в Бостоне (США), Арборетум Млиняни в Чехии и Арборетум Курник в Польше.

Следует отметить, что сочинский «Дендрарий» не застыл музейным экспонатом замечательного прошлого. Сегодня здесь проводится огромная научная и культурно-просветительская работа по интродукции, акклиматизации и селекции ценных и редких древесных растений различных стран мира, выращивается и распространяется ценный посадочный материал, семена и черенки.


МАЦЕСТА

Воздух вокруг Мацесты насыщен запахом «протухших яиц». Это сероводород, сокрытый в знаменитой лечебной воде. Мацеста - «Огненная вода», в переводе с языка древних адыгов; название возникло из-за того, что если опустить руку в источник сероводорода, через пять минут кожа покраснеет.

Старожилы помнят местную легенду о девушке по имени Мацеста, у которой заболели родители; один старец посоветовал ей принести воду из целебного источника, берущего начало в глубокой пещере у подножья горы в Гнилой долине. В пещере жило чудовище, которое давало воду в обмен на человеческие жизни. Ничто не остановило девушку: отыскала она пещеру и бесстрашно вошла вовнутрь...

Современная Мацеста — мини-курорт в составе Сочи с самым крупным в мире месторождением сероводородной минеральной воды; имеются йодо-бромные, радоновые и другие минеральные воды. Здесь излечиваются многие заболевания, в том числе опорно-двигательного аппарата, дыхательных путей, кожного покрова, болезни нервной системы, избыточный вес, лор-заболевания. Лечебная база разместилась в живописнейшей долине реки с одноименным названием, длина которой составляет около пятнадцати километров. Истекает Мацеста с хребта Алек (ок.1000 м).

Невозможно удержаться и не сказать, что на горах, окружающих курорт Мацесту, произрастают дубовые леса и каштан с примесью бука, граба, реликтовый самшит. В подлеске буйствуют заросли рододендрона, азалии, лавровишни, падуба, черники, бузины, лесного ореха (лещины). Встречаются громадные деревья тиса, есть липа, черешня, груша. Но главной достопримечательностью Аибги является то, что в известняковых толщах около сорока карстовых полостей, пещер и природных шахт. По этой знаменательной причине недра Аибги оказались известным в стране спелеологическим полигоном. К тому же изучение карстовых полостей хребта имеет важное значение как объект питания месторождений минеральных вод Мацесты.

***

О лечебных факторах «огненных» источников знали здесь издревле, местное население с успехом применяло вырытые ямы, наполненные минеральной водой, подогреваемой солнцем и раскаленными камнями. В 1893 году Мацестинские и Агурские источники были включены в официальный список лечебных факторов курорта Сочи. По инициативе основателя курорта врача В.Ф.Подгурского в 1902 году здесь построили первую «лечебницу» - небольшое строение с двумя деревянными ваннами и котлом для нагрева воды. Через два года появился уже сарай с земляным полом и четырьмя ваннами, примитивный лечебный бассейн и барак для проживания больных. В 1912 году на участке в сто гектаров были построены три каменных корпуса на сто тридцать мест, позже - ванное здание и гостиница-пансионат. Надо было видеть тех страждущих обрести здоровье, кто добирался сюда из Сочи восемь километров по узкой грунтовой дороге. Мостов не было, и в дождь, когда вода реки выходила из берегов, больные переправлялись на буйволах.

За годы советской власти появился комплекс под названием «Старая Мацеста» - пять ванных зданий с современным лечебным оборудованием. О первых источниках, изливающихся из пещеры, «где погибла девушка Мацеста», уже давно забыли, они иссякли, но лечебная вода бесперебойно поступает из недр с глубины в две тысячи метров. В связи с огромной популярностью Сочи как уникального «мацестинского» курорта, недалеко от впадения реки в Черное море в 1979 году была возведена «Новая Мацеста» - бальнеолечебница на сто шестьдесят пять ванн. Комплекс пережил труднейшие 90-е годы, когда казалось, горячее сердце Мацесты, а с нею - курорта Сочи, вот-вот остановится. Высокие должностные лица от власти и профсоюзов, от которых зависело, жить или не жить Мацесте, забыли, что именно «Огненная вода» сделала Сочи исключительно популярным курортом. Только Мацеста, которая вот уже сто десять лет помогает людям обретать бодрость и восстанавливать здоровье, должна оставаться своеобразным символом Большого Сочи как всероссийской здравницы.


АХУН, АГУРА И ОРЛИНЫЕ СКАЛЫ

По другую сторону от Мацесты - гора Ахун, уже в Хостинском районе Сочи. В царское время крутые склоны облюбовали для своих дач высокопоставленные вельможи и богачи. После революции 1917 года подобный интерес к местным достопримечательностям пропал. В советские годы на макушке горы появилась смотровая башня, откуда посетителям открывается величественная панорама моря и отдаленных вершин Главного Кавказского хребта.

По местной легенде, здесь находилось жилище языческого бога Окхына, кого охраняли огромные свирепые орлы. Напротив отвесные Орлиные Скалы. Согласно древнегреческому мифу, бог кузнецов Гефест по воле Зевса приковал к ним Прометея, строптивого титана, похитившего с Олимпа огонь для людей. Люди благодарны Прометею за ремесла, которым он их научил, за астрономию, письменность, счет, мореходство, прорицание, врачебные науки и прочие полезные искусства. Каждый день к скале прилетал один из орлов Окхына, клевал печень Прометея. Печень за ночь восстанавливалась, чтобы назавтра титан вновь подвергся мучительным терзаниям. И так - столетия! Вероятно, по этой причине древние жители окрестных гор назвали это место «Орлиными Скалами». Хотя, возможно, и из-за того, что неприступные скалы вознеслись на триста пятьдесят метров, где только кавказские орлы могут летать…


Был на самом деле Прометей прикован к скалам в окрестностях Сочи - «одному Зевсу известно», но по этому поводу есть мнение выдающегося немецкого филолога Фридриха Любкера. В своем «Словаре античности» (первое издание вышло в 1885 г.) он упоминает древнегреческое племя ахейцев, обживших побережье Северного Кавказа. На своих больших долбленых лодках они промышляли морским разбоем, нападая даже на крупные города Боспора Киммерийского* (*Боспор Киммерийский ныне Керченский пролив, между Херсонесом Таврическим (Крым) и Таманским п-вом, соединяющий Черное и Азовское моря). Греки считали их одичавшими потомками ахейцев, осевших здесь после Троянской войны на рубеже XIII-XII веков до н.э.

По другой версии, загадочное ахейское племя предгорья Северного Кавказа происходило от куретов* (*куреты - молодые воины), которые «остались охранять прикованного Прометея в то время как остальные куреты последовали за священной коровой Ио в Египет*» (Ио - в греч. миф. дочь аргосского царя, жрица Геры. За любовную связь с Зевсом ревнивая супруга Гера превратила Ио в белоснежную корову и наслала на неё слепня, который преследовал по всей земле. Наконец, корова Ио оказалась в Египте, где вновь обрела человеческий облик. Здесь она родила от Зевса сына Эпафа. От потомков произошли позднее народности персов, армян, киликийцев, индийцев, критян и прочих. Ученые предполагают, что аргосская Ио предводительствовала мифологическим переселением родственных индоевропейских фратрий куретов - аргивян, пеласгов и ахайев - в долину Нила (3600 до н.э.). Выходит, предположения насчет нахождения Прометея в окрестностях Древнего Сочи не далеки от реалий человеческой истории! К тому же у народов Кавказа сохранились легенды о пребывании героя, деяниями похожего на Прометея. Упоминается смельчак, бросивший ради людей вызов самому богу, за что был прикован к скале; к нему прилетал орел и клевал отважное сердце. Одно из таких имен - Амиран.

А пока ученые разбираются в тонкостях мифологического сюжета, сочинские гиды с удовольствием пересказывают гостям курорта легенду о местной достопримечательности - Прометее, и чтобы окончательно развеять сомнения, ведут к памятнику на верхушке Орлиных Скал, изображающему мускулистого юношу, «разрывающему оковы».


У подножья горы Ахун и Орлиных Скал лежит глубокое ущелье, на дне которого течет Агура - речушка смирная, летом, и шумная - зимой. Поспешая к морю, Агура, словно озорная девчонка, скачет по скальным ступеням, ласково журчит на перекатах, оставляя на пути в каменных вымоинах прелестные озерца-лужицы. В жаркую погоду в них можно полежать, освежиться. Легенда рассказывает о юной горянке Агуре, которая прослышала о жестоко терзаемом Прометее. Девушка выследила орла, пришла к Прометею, осмелилась принести еду и питьё. Навещала каждый день, раны травами заживляла, песни пела в облегчение страданий. Окхын узнал, разгневался, приказал сбросить Агуру в глубокое ущелье. Люди говорили, что девушка превратилась в речку…

В яркий солнечный полдень, когда воды самого крупного здесь Агурского водопада рассыпаются на тысячи -то из многочисленных гостей курорта может заметить в воздухе дрожащий лик девушки…


НОВОРОССИЙСКОЕ ШОССЕ

Сразу за Мацестой глубокое ущелье, через которое перекинут стройный автомобильный мост. Арочные конструкции естественно вписываются в окружающую природу, делают мост легковесным и даже воздушным. Здесь заканчивается Курортный проспект и центральная часть делового Сочи. Дальше - Новороссийское шоссе, ведущее к районным центрам курорта - Кудепсте, Хосте, Адлеру с международным аэропортом и высокогорьем Красной Поляны.

До постройки Новороссийского шоссе в 1892 году связь посада Даховский (Сочи), входившего в Черноморскую губернию, происходила только морем. Вдоль побережья смельчаки передвигались обрывистыми тропами, да и то не везде. Шоссе носило название «Анненковского» - по имени генерал-майора Михаила Николаевича Анненкова (1835-1899), «заведующего передвижением войск по всем железным дорогам России», руководителя строительства. При непосредственном участии Анненкова на Кавказе велись большие дорожные работы, в том числе в районе Сочи, что дало толчок к успешному развитию всего российского Черноморского побережья.

На строительство тракта «из Новороссийска в Сухум» народ шел из голодающих губерний России «ради труда и хлеба». От Новороссийска до Туапсе на протяжении 192 версты (ок. 200 км) и от Сочи до Нового Афона (150 верст) отсыпалось земляное полотно. Сокрушались крепкие скалы, устранялись коварные оползни, засыпались глубокие овраги. Дорога проходила через ущелья и реки - приходилось возводить мосты (пока временные из дерева). Если встречались горные массивы - выбивались тоннели. Известный советский писатель Максим Горький тоже принял участие в строительстве этой дороги около села Пшада. Затем в 1892-1903 годах он странствует по Кубани и Черноморью, посещает Абхазию, впечатления о которых упоминает в произведениях.

С 1896 года началась замена деревянных мостов возведением железных мостов на каменных опорах, на реках - со струенаправляющими дамбами. На всем протяжении Новороссийского шоссе появилось около двадцати больших железных мостов. Работами руководил опытный инженер С. Ф. Гофман, начальник округа путей сообщения. Он же был ответственным исполнителем дороги от селения Молдовка у берегового шоссе до селения Красная Поляна, где уже появилось «городское поселение Романовск», - «протяжением 47,5 верст с ветвью к Охотничьему дому ИХ ИМПЕРАТОРСКИХ ВЕЛИЧЕСТВ, протяжением 4,5 версты, оконченное устройством в 1902 г.».

Именно с окончанием Новороссийско-Сухумского шоссе, как теперь стали называть приморскую дорогу, пришла идея организации в Сочи российского курорта. Случилось это при участии Особой Комиссии, работающей здесь в 1895 году во главе с государственным деятелем Николаем Саввичем Абазой, медиком по образованию.

КБААДЕ - КРАСНАЯ ПОЛЯНА

Однажды Горы затеяли спор с Морем, кто важнее и нужнее в этом мире. Горы сказали: «На моих вершинах зарождаются тысячи ручьев и рек, их воды скатываются вниз, чтобы наполнить тебя, Море. Выходит, я - главнее!» Отвечало Море: «Ой, зря бахвалитесь, Горы! Хотя крутые у вас склоны и высокие вершины, реки рождаются не в Горах, а на Море, потому солнце испаряет морскую воду, образуются облака, которые устремляются к горным вершинам. Весной, летом и осенью проливаются дождями, зимой ссыпаются снегами да градом. Выходит, я - главнее!» Горы опять возразили, Море не соглашалось, и так спорили, пока не услышал их мудрец. «Зря вы спорите! - сказал он. - В природе всему есть своё предназначение. Горы и Море созданы друг для друга, и только в тесном союзе каждый представляет неизмеримую ценность! Пока существует один из вас, будет существовать другой.»

С тех пор Горы и Море живут в согласии, на пользу людям…


Эту мудрую притчу я вспомнил по дороге из Адлера на Красную Поляну, оставив позади сине-зеленое необъятное пространство моря. О Красной Поляне сегодня не слышал разве что ребенок! Здесь в 2014 году пройдёт часть XXII Олимпийских игр и также Паралимпийские игры по зимним видам спорта. Для этого возводятся сложнейшие в инженерном смысле объекты с трибунами для зрителей, жилая «горная олимпийская деревня». «Красная Поляна», в прошлом Кбааде, получила название от густых зарослей папоротников: листья растения в конце лета окрашиваются в багрово-красный цвет. Посёлок окружают каштановые леса, из скал изливаются источники с водой лечебного фактора типа Ессентуки, Железноводск, Кисловодск. На склонах произрастают травы, дающие исключительно целебный мед.

В здешних горах начинает стремительный бег коварная Мзымта, крупнейшая из рек на Черноморском побережье Кавказа. В переводе с убыхского, языка исчезнувшего воинственного народа, Мзымта означает «Долина реки, рожденной в снегах». В низовьях Мзымты разместилось уникальное форелевое хозяйство, созданное для исследования и воспроизводства этой ценной рыбы, которая раньше в изобилии водилась в местных реках. Помимо разведения форели в промышленных объемах специалисты задались благородной целью восстановления почти исчезнувшего лосося черноморской породы. А ведь я, подростком видел, как удачливый рыбак выуживал из реки под Ривьерским мостом в Сочи полуметрового лосося!

Река Мзымта, тысячелетиями ворочая по пути к морю тяжелые валуны, терпеливо сокрушала крепчайшие скалы. Образовалось глубокое ущелье, по сторонам которого возникали небольшие человеческие поселения. Одно из них на Краснополянском шоссе - село Высокое, основанное после Кавказской войны XIX века ставропольскими переселенцами. Следом находится Ахштырь, известное в прошлом как «поселок женатых солдат-ветеранов», и село Казачий Брод, названное в честь конкретного исторического события: здесь небольшой отряд русских казаков, преследовавший воинственных горцев, перешел вброд Мзымту.

Окрестности Красной Поляны знамениты карстовыми пещерами, ставшие, как оказалось, приютом доисторическому человеку. Согласно выводам ученых, люди пришли сюда из Малой Азии через Колхиду почти четыреста тысяч лет назад! Вначале освоили долины рек Псоу и Мзымта, затем расселились в прибрежной полосе современного сочинского курорта. Археологические исследования подтверждают пребывание древних людей в пещерах Ахштырская, Воронцовская, Навалишинская, Кепшинская, Хостинская.


Об Ахштырской пещере стоит сказать особо:

Гомер в поэме о странствиях Одиссея, легендарного царя Итаки и героя Троянской войны, рассказал об одноглазом циклопе Полифеме, живописал жилище - пещеру, в которой содержал вместе с овцами негостеприимно захваченных Одиссея со спутниками. Где находилась пещера Полифема? Судя по подробностям в этом эпизоде, маршрут Одиссея пролегал вдоль Черноморского побережья и где-то неподалёку от сочинских мест. Не верите? Зря! Ученые не отрицают существование в прошлом в Кавказских горах древнего человекообразного существа огромного роста. В подтверждение подобных соображений интересно недавнее сообщение грузинских археологов об обнаружении в высокогорье «древних захоронений со скелетами очень больших размеров». Об этом же свидетельствуют регулярно появляющиеся сообщения о встречах пастухов, охотников и туристов с загадочным йети, «снежным человеком». А в районе Мзымты сохранилась легенда, будто в местных горах обитали существа гигантского роста, и у каждого был всего … один глаз!


Окрестности долины Мзымты и Красной Поляны сохранили ещё одни свидетельства древнейших поселений - дольмены, ровесники египетских пирамид, представляющие собой, предположительно, усыпальницы «циклопической» кладки. Хотя, возможно, их назначение - служить языческими святилищами. В копилку древней истории Краснополянских окрестностей следует добавить наличие руин более двадцати каменных крепостей и храмов, обнаруженных в высокогорных лесах.

Но самая активная жизнь в античные времена происходила в районе Кбааде, через который пролегал оживленный торговый путь из Боспорского царства в Колхиду. Оттуда на кораблях в Средиземноморье и обратно. Местные племена ахеев, зигов и гениохов познакомились с греческими мореплавателями и торговцами, когда те навещали прибрежную полосу Северного Кавказа; греков называли «бронзовыми людьми», за вооружение - бронзовый шлем и меч, латы, круглый щит и бронзовые же наголенники. А Геродот, Страбон, Ксенофонт и Аристотель, описывая нравы представителей причерноморских племен, отмечали гениохов, которые «снискали дурную славу морских разбойников»…

До прихода русских на Кавказ дороги с побережья на Красную Поляну и дальше на Северный Кавказ не существовало. Из-за природных препятствий путь сюда был практически непреодолим, обходились узкими тропами для вьючных животных. В эпоху средневековья поселок оказался на перекрёстке важных караванных путей, свидетельством чему служат развалины около тридцати сторожевых постов, храмов и крепостей. Русские занялись разработкой хорошей вьючной дороги с берега моря к Красной Поляне в самом конце Кавказской войны, весной 1864 г. Она проходила по ущелью реки Мзымты, но через два года дорога прекратила существование - смыла взбунтовавшаяся от ливней Мзымта. Несколько лет ушло на согласование новой сметы, поиск нужных ассигнований, но из необходимости иметь в это время Новороссийско-Сухумское шоссе дорогу на Красную Поляну не строили до 1896 года, когда на неё выделили двести тысяч рублей. Уже в то время вышеупомянутый г-н Абаза Н.С. отмечал, что «конечный пункт означенной дороги Красная Поляна принадлежит по климатическим и почвенным условиям к числу наиболее богато одарённых местностей побережья и обещает в будущем широкое развитие. Не говоря уже о больших количествах годной для культуры земли, местность изобилует минеральными источниками, имеющими несомненную будущность. Эксплуатация обширных и богатых лесов точно также затрудняется только отсутствием дорог… Население деревень: Лесной (греки), Красная Поляна-Эстонская (эстонцы), Вёсёлая (молдаване), Эстонская на Псоу (эстонцы), Михельрипш (армяне), Аибга (эстонцы). Разработаны тоннели - один в 41 саж. длиною и второй в 1 ½ саж.»


***


Красная Поляна готовится принимать спортсменов и гостей в «снежной» части Олимпийской программы Игр-2014. Остальные состязания пройдут у моря в Имеретинской долине, с которой Красная Поляна в скором времени свяжется суперсовременной автодорогой. Это ли не славный союз гор и моря! Появится необычная линия «легкого скоростного метро», для которого в горах прорубаются тоннели. В долине возводится Олимпийский парк: Дворец спорта с ледовыми аренами и удобными трибунами. Для проживания спортивных делегаций стран мира готовится Главная Олимпийская Деревня. А для приема всех гостей Игр, зрителей, к этому замечательному гостевому комплексу добавляется обновленный санаторно-гостиничный потенциал действующего курорта Большие Сочи.

Инженерное обустройство зимних Олимпийских игр совместно с уникальным горно-морским климатом позволит Сочи занять достойное место среди мировых курортов. Есть надежда, что после Олимпийских игр горные лыжи, катание на снегоходах и прочие зимние забавы станут для россиян привычным видом отдыха наравне с морскими купаниями. Это будет весомая добавка к достоинствам сочинского курорта! Ведь сочинские пляжи имеют самую большую протяженность в мире - сто двадцать километров! Сочи - единственный российский регион с выраженным субтропическим климатом, где солнечного сияния насчитывается около двух тысяч часов в году. Поэтому массовый купальный сезон начинается в мае и заканчивается в октябре; воздух прогревается до 38 градусов С* в тени, а вода в море - до 26 градусов. Зимой в горах - до минус 22 С*, снег - до полутора метров, а на высоте более трех тысяч над уровнем моря он не тает даже летом.

Сочи трижды выдвигался на проведение зимних Олимпийских игр - в 1989, в 1993 и, наконец, 7 июля 2007 г. Причину настойчивости сочинцев можно понять, посетив музей истории Сочи и государственный художественный музей. Ознакомившись с научными и литературными источниками, материалами краеведения и соображениями старожилов и специалистов, убеждаемся, что с древними греками в здешних местах знакомы, а поскольку Олимпийские игры они же и придумали, Игры для Сочи окажутся в самый раз! Вы что-нибудь слышали о «Мзымтинском кладе»?


АРГОНАВТЫ В СОЧИ

В 1997 году по Сочи поползли слухи: в ущелье Мзымты недалеко от Казачьего Брода «черные копатели» обнаружили богатейший античный клад.

Нелюдимый археолог-любитель, обнаруживший сокровище, вот уже несколько лет искал в этих местах древние захоронения; им руководило знание местности, врожденная интуиция, желание разбогатеть и дикое везенье. После многодневных сокрушительных ливней обрушился высокий берег реки, открывший часть захоронения с кладом. «Счастливчик» начал искать покупателя на «черном археологическом рынке». Поскольку подобная деятельность не всегда в ладах с законом, вмешалось ФСБ. В результате, полукриминальная история для науки завершилась успешно, а предметы «Мзымтинского клада», определенные учеными как ценнейшие изделия античного искусства V-IV веков до н.э., не успели разойтись по частным коллекциям. Находку передали в художественный музей Сочи для сохранения и реставрации.

Высокий профессионализм работников ФСБ, музейного руководства и закономерное стечение почти мистических обстоятельств позволяет теперь увидеть желающим двадцать шесть предметов клада, восхищаться уникальными образцами античного декоративно-прикладного искусства. Три серебряные чаши, фигурки зверей, два круглых декоративных украшения для щитов, золотые пластины с тонкой чеканкой - детали украшения одежды, мечи и наконечники копий и дротиков, медный шлем, элементы конской упряжи из железа, предметы быта из бронзы. Страховая цена клада может равняться одному миллиону долларов США.

Ученые из Москвы и Санкт-Петербурга, изучавшие «клад», сопоставили значимость найденного с открытием Генрихом Шлиманом сокровищ Трои! Увы, «археолог» по-грабительски перекопал место бесценной находки, оказавшееся захоронением греческого воина. Ученым пришлось строить догадки вместо того, чтобы восстановить историческую истину, но многие уже окрестили сенсационную находку «кладом аргонавтов».


От легендарной версии не следует отказываться, ибо в основе почти каждого мифа лежат реальные исторические факты. У поэта Пиндара (V в. до н.э.) есть замечательное сказание об аргонавтах, которые под предводительством фессалийского царевича Ясона (Фессалия - историческая область Греции) отправились на корабле «Арго» на Кавказ за легендарной шкурой барана - «золотым руно». Помните наш рассказ о Мацесте? Медея, дочь царя Ээта, помогавшая Ясону завладеть «золотым руном», вылечила его отца… «дурно пахнувшей горячей водой». Так это же «огненная» сероводородная Мацеста!

Тогда можно предположить, что «Арго» приставал и к берегу, где сейчас раскинулось сочинское побережье! Оппоненты возразят: «Ясон искал «золотое руно». А что такое «золотое руно»? Баранья шкура, которую использовали древние старатели при промывке золотоносного речного песка. Крупинки и прочие следы золота задерживались в завитках шерсти, после длительной работы шкура сияла на солнце чистым золотом! Чем не «золотое руно»?

Ещё вопрос: «Откуда в Сочи быть золоту?» Оказывается, до 1935 года на берегах реки Сочи работали полторы сотни старателей-золотодобытчиков, промывавших речную гальку и песок. Они находили золотые песчинки и некрупные самородки, до тридцати пяти грамм каждый, и сдавали в казну. В 1937 году был случай, когда на строительной площадке Зимнего театра рабочий обнаружил в речном песке… небольшой золотой самородок. Песок брали неподалеку, из устья реки Сочи. По приказу «сверху» взяли пробы с тридцатикилометровой пляжной полосы в направлении Адлера, - и везде обнаружили следы золота!

Золотодобычу свернули из-за малой рентабельности, но этот факт вовсе не означает, что Ясон в путешествии вдоль Кавказа не мог посетить эти места! А раз так, неплохо бы поставить в устье реки Сочи памятник, на радость отдыхающим, посвященный Ясону и отважным товарищам, впервые проложившим маршрут «Греция - Сочи»…


ПО ПУТИ АРГОНАВТОВ

Согласно мифологии, «аргонавты» посещали побережье Кавказа примерно за сто лет до знаменитого военного похода греков-ахейцев к Трое; следовательно, в XIII веке до н.э. Хотя ученые-скептики допускают проникновение небольших весельных кораблей греков в Черное море лишь с VIII века до н.э., когда на побережье началась «Великая греческая колонизация». Но в любом случае активные проникновения сюда древнегреческих мореплавателей начались по пути, проложенном легендарным «Арго». Имеются «неопровержимые» свидетельства...

К примеру, первым препятствием на пути «Арго» оказались «сталкивающиеся между собой скалы». По совету прорицателя Ясон выпустил вперед голубя: скалы столкнулись, разошлись и остановились навсегда, позволив аргонавтам пройти дальше. Но это же Боспор (с греч. Боспор - «Коровий Брод», совр. Босфор), бушующий в непогоду Боспорский пролив! В довольно нешироком проливе при штормовой погоде корабли могли налететь на близко расположенные скалы. К тому же по обе стороны пролива существуют два т.н. «ложных прохода», куда не раз попадали неопытные мореплаватели. Случалось, что местные пастухи по необходимости ночью разводили на скалах костры, а моряки, принимая огонь за маяк, направляли на них корабли. Огни разжигали местные жители ещё из хитрости, чтобы поживиться после кораблекрушения.

А историк Плиний объясняет, почему скалы в Боспорском проливе по легенде «сталкивались»: «В Понте на расстоянии 14 миль от устья и 15 миль от Европы есть два острова, которые одни называют Кианеи, другие — Симплегады. Согласно легендам, они сталкивались друг с другом, так как, отделенные малым расстоянием один от другого, они для входящих прямо навстречу им представлялись двумя островами, но стоило немного изменить угол зрения, они выглядели сошедшими в один остров».

Само слово «Кианеи» с иранского означает а к ш а й н а - «темные, мрачные». Надо полагать, что от него пошло название Черного моря, а также с той печальной славой гибельных для моряков скал. Поэтому вначале новое для себя море греки называли Понт Аксинский, или «Море Негостеприимное»; лишь позже оно стало для них Понтом Эвксинским («Море Гостеприимное»). Страбон пишет: «Это море было недоступно для плавания и называлось Аксинским из-за зимних бурь и дикости окрестных племен, особенно скифов, так как последние приносили в жертву чужестранцев, поедали их мясо, а черепа употребляли вместо кубков. Впоследствии, после основания ионянами городов на побережье, это море было названо Эвксинским».

Вслед за «Арго» к Кавказу отправлялись не менее отважные и любознательные представители других греческих городов. Испытывали судьбу рыбаки, заплывающие за удачей подальше от знакомых берегов, скупщики металлов, торговцы и… пираты - охотники за рабами и работорговцы. Они посещали Черноморское побережье Кубани, где находятся сейчас Сочи, Туапсе, Геленджик, Новороссийск, Анапа, вели обмен товарами с местными племенами ахеев, зигов и гениохов. Геродот, Страбон, Ксенофонт и Аристотель неодобрительно отзывались о гениохах как «снискавших дурную славу морских разбойников»…

Почему греки решались на столь далекие, полные опасностей путешествия? На это их толкали избыточность населения греческих городов-полисов (полис - город-государство, особая форма социально-экономической и политической организации общества, типичная для всей Древней Греции) бедность природных ресурсов, отсюда, крайняя продовольственная нужда и ещё… политическая борьба за власть. Проигравшие вынуждены были навсегда оставлять свое отечество! История Древней Греции подтверждает, что за короткий временной период греки проникли в Черное море, обосновав на берегах многочисленные торговые фактории, колонии и поселения. Греческие первопроходцы обнаружили и описали Боспор Киммерийский (совр. Керченский пролив) и Меотиду (совр. Азовское море). На Керченском полуострове появилось колония Пантикапей (с греч. «Рыбный путь»). Боспорская рыба была хорошо известна как в Понте, так и далеко за пределами, поэтому рыбные промыслы составляли одну из важных частей экономики античных городов Боспора Киммерийского. Позже были основаны греческие колонии Фанагория и Танаис, в устье одноименной реки (Дон).

В VI веке до н.э. выходцы из Ионии, потеснив местные племена, выстроили города в Крыму, на Таманском п-ве и Черноморском побережье Кавказа, вплоть до нынешнего Геленджика (пос. Торик). На Азовском побережье появились города Кепы-Сады, Тирамба, Патрей. На месте будущей станицы Таманской переселенцы с Лесбоса основали Гермонассу, рядом - Ахиллий и Корокондама. Свидетельства существования эллинского Боспорского царства периода II-I веках до н.э. обнаружены в Темрюкском районе, под Новороссийском, в Джемете (Анапа). Имеются археологические следы катойкий (греч. военные поселения) греков-боспорцев. Анапа стоит на месте греческой Горгиппии, поэтому является одним из самых древних городов России. А если учесть информацию из последних археологических изысканий, утверждавших, что «в Горгиппии проводились состязания атлетов, наподобие Олимпийских игр», историческая ценность Анапы резко возрастает.

Прибрежные эмпории - торговые пункты греков - обнаружены в районе города Краснодар на берегу Кубани у станицы Елизаветинской. Реку Кубань эллины называли Гипанис (с греч. «гиппос» - лошадь). Считалось, что Гипанис вытекает из озера, у которого пасутся дикие белые кони (для греков, обожествленные существа): «на протяжении пяти дней вода в реке остается пресной, а заражается от горького источника земли и весь оставшийся путь до моря несет горько-соленую воду». Разгадка проста: при определенных обстоятельствах соленая морская вода может проникать довольно далеко в устье Кубани, что и смутило греков-первооткрывателей.

Рядом с Туапсе обнаружено античное поселение Топсида (V в. до н.э.), просуществовавшее почти тысячу лет. Название Топсида, или Туапсида, могло образоваться из двух древнегреческих основ: топос — «место» и синдрос — «железо» - т.е. «железное место». Возможно, отсюда в Грецию вывозилась железная руда, поскольку подобные словосочетания еще не раз встречаются в топонимике Туапсинского района. Увы, море за двадцать пять веков поглотило часть берега, и античные остатки Туапсиды удачно сохранились для подводной археологии.

Крупная античная эмпория находилась в Сочи в устье реки Мамайка, где останавливались для торговли мореходы из Греции, Боспора и Колхиды. На это молчаливо указывают многочисленные находки в могильниках - гипсовые и стеклянные алабастры, краснофигурные и чернолаковые сосуды, терракотовые статуэтки и т.д. В междуречье Кудепсты, Мзымты и Псоу до сих пор находят обломки амфор, сосудов для благовоний - амфорисков, кубков для вина.

Греция не имела достаточных площадей для выращивания зерновых, хлеба, а черноморские колонии дали такую возможность. Юго-Восточное Причерноморье привлекало, прежде всего, возможностями торговли или обмена «товар на товар». Эллины приобретали вяленую рыбу, шерсть, кожу, соль. Местные племена нашли выгодным продавать греческим колонистам и купцам излишки своей пшеницы. Взамен получали вино, оливковое масло, керамические и бронзовые изделия, оружие, предметы роскоши, дорогие ткани и украшения. Позднее в Причерноморье появилась работорговля, ставшая настоящим бедствием народов Северного Кавказа и Прикубанья.

Однако нельзя утверждать, что греческая колонизация проходила агрессивно или односторонне. Наблюдалось ощутимое культурное влияние античной цивилизации на народы, пребывающие в «варварском» состоянии. Вливаясь в состав жителей античных городов-колоний путем инфильтрации, представители местного населения приобретали новые черты - оседлость, ремесленничество, грамотность. Они заимствовали у греков технические навыки, знакомились с их культурными достижениями и религиозными культами. Об этом свидетельствуют многочисленные находки на территории Черноморского побережья скульптурных изображений Деметры, богини земли и плодородия, прочих греческих богов. Одновременно происходил обратный процесс, когда греческие переселенцы заимствовали у аборигенов особую военную тактику, виды вооружения и типы национальной одежды, местные виды продовольствия и навыки в сельском хозяйстве и ремеслах.

Античные города Причерноморья Кавказа, подвергшись нашествию сарматов, а затем готов и гуннов, закончили историю в III-IV веках н.э.

***

Правомерен вопрос, каким образом представители малонаселенных, по современным меркам, греческих городов смогли за довольно короткий исторический период освоить обширные пространства чужих земель с враждебным к ним населением? Ответ - «виной тому» неукротимый свободолюбивый эллинский характер и хорошо поставленная физическая подготовка. Но говоря о материальных приобретениях греческих колонистов, не следует забывать о любознательности и страстной настойчивости греков в познании мира, Ойкумены - территории, заселенной человечеством. Они гордились исключительным умом перед «варварскими» народами, бросая вызов не только опасным обстоятельствам и сильному врагу, но даже богам и чудовищам. Как следует из мифов и легенд, обычно эллины побеждали.

Реализацию огромных амбиций греки видели в непрерывных войнах с соседями, но осознавая, что междоусобные войны не приносят ничего, кроме разрухи в собственном Отечестве, искали иной выход, который нашли в колонизации заморских земель. Занятие оказалось выгодным и перспективным для нации! Если каждый город греки ограждали от врагов высокими крепкими стенами, за этими стенами варварский мир для них не имел границ. Надо было только отвоевать в нем удобное жизненное пространство. Так сделал Александр Македонский, начавший знаменитый Восточный поход, создавший собственную Империю на развалинах могущественного Персидского царства.

Имелись ещё другие причины, позволявшие древним грекам выстоять перед натиском стихии или одолеть сильных врагов. Это самообладание, умение сохранять хладнокровие в любых ситуациях, необузданная воля к победе. Эти качества постигались хорошей атлетической подготовкой, которой эллины занимались с детства. Физически сильные и грамотные, гармонично развитые свободные граждане становились полезными своему городу, родине, и своему народу. Они были уверены, что только здоровые граждане могли составлять сильное государство, поэтому в Древней Греции общество не оставляло без внимания заботу о физическом воспитании каждого представителя. Для этого в городах строились специальные площадки, на которых все дети, подростки и юноши обучались в обязательном порядке под наблюдением «государственных» профессиональных тренеров. Затем шли занятия физической культурой в специальных тренировочных залах - палестрах и гимнасиях. Там же проводилось систематическое обучение молодежи военным упражнениям с оружием, которое длилось до тридцатилетнего возраста. И даже после достижения этих лет в определенные периоды город призывал молодых и зрелых граждан на сборы в военно-полевые лагеря, устраиваемые за городскими стенами.

Состязания атлетов на Играх в Олимпии, Дельфах, Додоне и других священных общенациональных центрах Древней Греции являлись составной частью физической культуры всей эллинской нации. Она представляла собрание действий, направленных на укрепление здоровья потенциального воина и гражданина, развитие физических способностей, ис­пользование их в соответствии с потреб­ностями общественной практики. По этой причине с VIII века до н.э. до III века н.э. один раз в четыре года в Олимпии собирались представители независимых греческих городов-полисов. Свободные от междоусобиц и войн, связанные священными обязательствами сохранять мир и согласие, они выразительным состязательным языком агонов подтверждали причастность к нации, говорящей на одном языке, обладающей общей культурой и религией с общими богами, над которыми верховенствовал Зевс Олимпийский. И как только греческое общество, благодаря несметным сокровищам, хлынувшим как результат грабительского похода Александра Македонского, постепенно развращалось, оно сначала погубило в себе чистую олимпийскую идею, а следом само погибло!

Если раньше осуждалось или запрещалось чревоугодие и пьянство, изнеженность тела и слабость духа, склонность к получению сверхудовольствий, роскошь и вседозволенность, теперь их проявление не вызывало недоумения. Разрушающие нацию факторы оказались сильнее традиций предков, в том числе, атлетизма, здорового соперничества и состязательности. Олимпийские игры обрели коммерческий интерес, они стали своеобразной доходной приманкой для любителей острых ощущений, богатых меценатов и политиков. Как следствие, перестав интересоваться собственным телесным здоровьем и духовным воспитанием, эллины быстро растеряли дух свободолюбия и патриотизма. Прошло совсем немного времени, и Греция оказалась под римским владычеством!


ПРОМЕТЕЕВ ОГОНЬ


Огонь не зря присутствовал в религиозных культах Древней Греции. У Огня есть имя - Архе. Помещенный в центр Земли, он зарождал вулканы, на небе Огонь пробуждал молнии. В древнегреческой философии Огонь означал «первичную субстанцию как нечто материальное и пронизанное жизнью». Ему в силе уступает даже металл. Но хотя Огонь - грозная и опасная стихия, но которую человек укрощает, и тогда Огонь служит человеку как символ семейного благополучия и мира.

За Огонь люди благодарны Прометею: несмотря на запрет богов, он похитил его с Олимпа. Если разобраться, Священный Огонь - это источник власти, раскрывший человеку тайны небесных богов. Материализованный Огонь стал для человека хозяином, но одновременно и рабом, поскольку всегда зависел от наличия дров в очаге. Ночью Огонь дает человеку свет, отгоняет хищников от жилища. Огонь переносили с места на место, а если его постоянно питать, он обретет почти что Вечность. Древние добывали огонь трением лиан; в любовных трениях мужчины и женщины тоже появляется огонь желаний. Эрос воспламеняет жар этого огня. Без огня не уходит человек даже в последний путь - мир мертвых: тело сжигают в огне…

Переселенцы и воины брали с собой частичку живого Огня, который нес дальше самый храбрый воин - Огненосец...

Традиция зажжения «Олимпийского Огня» зародилась три тысячи лет назад в городах Древней Эллады, где существовал культ Прометея. В его честь ежегодно проводились большие религиозные торжества под названием «Прометейи» с организацией бега с горящими факелами. С тех пор выражение «Прометеев Огонь» означал стремление к борьбе со Злом. С этой целью разжигались алтари Олимпии во время Панэллинских (всегреческих) состязаний. По одной из легендарных версий, участник бега, опередивший соперников, удостаивался «божественной» почести - зажечь огонь на алтаре Зевса для главного жертвоприношения. Считалось, что в отблесках Огня всё происходящее в Олимпии во время состязаний и торжеств, включая и заключение соглашений о мире между делегациями различных городов и народов, проходило под присмотром Зевса Олимпийского, самого справедливого бога.

Только такими причинами объясняется возобновление тысячелетней традиции в церемонии доставки «Священного Огня» из Олимпии к месту проведения очередных Всемирных Олимпийских игр!


Дорогой Читатель, ты открываешь книгу «Олимпийские игры. Три тысячи лет до 2014», чтобы перенестись в античное Прошлое, в Олимпию, легендарный город, где давным-давно жили боги и состязались могучие духом эллины…


Глава I

СЕМЬ ДОРОГ, КОТОРЫЕ ВЕДУТ В ОЛИМПИЮ


Прежде чем отправиться на поиски загадочной Олимпии, нам следует определиться что представляла собой Древняя Греция или, как называли в древности, Эллада.

Элладой считалась историческая область, занимавшая на современных картах территории Средней и Южной Греции. Но это только «Малая Эллада». Имелась ещё одна на Юге Италии и Сицилии, изобиловавшая колониями переселенцев из материковой части Греции. Греческий историк и писатель Полибий* (* см. приложение), описывая путешествие вокруг Тарентского залива с греческими городами Кумы, Тарент, Сибарис, Кротон, Регий, Посидоний, Неаполь, назвал эти места «Великой Грецией», и географ Страбон* (I в. н.э.) считал жителей этих городов гражданами «Великой Эллады». По этой причине, указывая впредь на Элладу, мы имеем в виду этническую общность, представители которой имели единую культуру - верования, язык, быт. Огромное географическое пространство, включающее материковую Грецию и острова Средиземноморья, колонии и города на Понте Эвксинском (Черное море), побережье Малой Азии и Северной Африки.


ОСТРОВ ПЕЛОПСА

В географическую часть материковой Греции входит полуостров Пелопоннес, древняя история которого неотделима от Олимпийских игр, как олимпийский огонь - от жертвенного алтаря Зевса. Здесь в исторической области Элида находился всегреческий центр национального единства Олимпия, откуда пошла мировая культура состязательности, здоровья и спорта.

Название полуостров получил от имени царя Элиды Пелопса. По мифологии Пелопс - сын пафлагонского царя Тантала (Пафлагония - царство на юге Понта Эвксинского), сына Зевса, который посещал пиры богов, чтобы разглашать людям их тайны. За то, что Тантал усомнился в могуществе богов, Зевс наказал царя, бросил в Аид, где он испытывал вечные мучения от жажды и голода. Когда Тантал хотел пить, вода вдруг отступала; хотел съесть плод, висящий на ветке дерева, ветка отодвигалась (отсюда выражение «танталовы муки»)

Заняв престол отца, молодой Пелопс, не гнушался нападать на слабых соседей, присоединял их земли к своему царству, обогащая собственную казну новыми обретениями. Но однажды - то ли после удачного похода Пелопс принёс на алтарь Зевса не столь щедрые пожертвования или имелись иные важные причины, - судьба нанесла ему сокрушительный удар. В Пафлагонию вторглось войско троянского царя Ила, который отобрал у него престол. Пришлось Пелопсу с верными друзьями и слугами, погрузив на корабль ценности и провизию, спешно покидать отечество. Несколько месяцев блуждал корабль вдоль незнакомых берегов, пока не пристал к берегу Элиды, где правил царь Эномай.

У Эномая была дочь Гипподамия, красивая девушка на выданье. Но отец не торопился искать ей достойного жениха, по причине того, что получил предсказание, что может погибнуть от руки зятя. Никто кроме него не знал об этом, поэтому находились претенденты на руку и сердце дочери; к тому же они мечтали о наследовании богатого царского престола. Из многих греческих городов в Элиду прибывали молодые люди, сильные и красивые, являлись к Эномаю и просили руки дочери. Царь делал вид, что рад гостям, но обещал выдать Гипподамию замуж за того, кто победит в состязании колесниц его самого, Эномая. Царь был человеком уже немолодым, женихи не видели в предложенном состязании большого препятствия, в надежде на нетрудную победу, не отказывались. К тому же Эномай предлагал каждому жениху начинать первым, пока он сам будет совершать жертвоприношение Посейдону.

Так всегда было: в назначенный день жених на своей колеснице начинал бег первый, уходил далеко, в то время как Эномай совершал жертвоприношение. Закончив обряд, царь устремлялся вдогонку на колеснице с конями - резвыми потомками быстроногих коней Посейдона; они быстро догоняли. И тогда Эномай предательским броском копья убивал соперника в спину. Ужасная смерть настигла уже двенадцать женихов Гипподамии!

Головы несчастных царь приказал вывесить над воротами дворца, оставив изуродованные тела без захоронения. Эномай даже похвастался, что вскоре выстроит новый дворец на черепах всех женихов Гипподамии. Разве могли боги на Олимпе спокойно наблюдать за коварными проделками Эномая? Они уговорили владыку морей Посейдона помочь Пелопсу, подарить самую быструю в мире колесницу с крылатыми конями, не знающими устали; когда они бежали по морю, едва касались копытами верхушки волн…

Пелопс получил чудесный подарок Посейдона, но прибыв во дворец Эномая, увидел на воротах головы предшественников. Встревожился он не на шутку, и чуть было не отказался от затеи. В этот момент к нему подошел возничий Эномая Миртил, сын Гермеса, который сказал, что готов тайно заменить спицу в колесе царской колесницы. А в качестве платы предложил отдать ему право «первой брачной ночи» с Гипподамией, которую, оказывается, давно любил. Пелопс не думая долго согласился, после чего встретился с царем Эномаем, просил руки дочери.

Как было оговорено, колесница Пелопса ушла первой, а когда Эномай уже догонял и собирался поразить копьем в спину, у царской колесницы сломалось колесо. Кони продолжали бешеный бег, Эномая выбросило на землю, где от сильного удара он мгновенно погиб.

Эномая похоронили. Пелопс стал готовиться к женитьбе, а Миртил потребовал от него исполнения обещания… На это Пелопс пригласил возничего на ночную прогулку вдоль высокого обрыва над морем, и больше никто не видел Миртила.

Гермес поместил образ сына среди ночных звезд созвездием Возничего. Со временем Миртил стал легендарным героем, которому воздавались божественные почести, приносились дары. Миртойское море названо в честь царского возничего, нашедшего в прибрежных волнах мучительную смерть.

По закону предков, Пелопс как убийца совершил за пределами Элиды жертвенный обряд очищения. Вернувшись, стал элейским царем, сыграл свадьбу с Гипподамией. Перед свадьбой распорядился захоронить тела убитых Эномаем женихов на противоположном берегу Алфея, воздав им почести героев. Над общей могилой воздвигли высокий курган; на расстоянии одного стадия (ок.200 м) от кургана по просьбе Гипподамии Пелопс поставил святилище Артемиды, богини-защитницы и спасительницы элейских женщин.

Вскоре Пелопс собрал войско, покорил племена апеев и пеласгов, присоединил их земли и других соседствующих племен к Элиде. Так он создал сильнейшее царство на всей территории полуострова, названное Пелопоннесским; полуостров теперь назывался Пелопоннесом, что означало «Остров Пелопса». Как говорят легенды, «отвага, мудрость, богатство и многочисленное потомство Пелопса снискали в Греции зависть и уважение». Пелопс отобрал у царя писатов Эпея город Олимпию с древним святилищем и оракулом, в котором устроил по этому случаю состязания сильнейших пелопоннесских атлетов: «Игры Пелопса оказались пышнее, чем проводимые прежними царями». Чтобы умилостивить Гермеса, загладить вину за смерть Миртила, Пелопс построил в Олимпии первый на Пелопоннесе храм этому богу. Рядом с гипподромом, где проводились конные состязания, соорудил кенотаф («пустая могила») Миртила, чтобы паломники смогли воздавать ему почести как герою. А во время каждых Олимпийских игр перед бегом колесниц совершались жертвоприношения в честь бывшего возницы царя Эномая.

***

История древнего Пелопоннеса сохранила имена многочисленных детей Пелопса, рожденных Гипподамией: сыновья Атрей, Фиест, Дий, Киносур, Коринфий, Гиппалкм, Гиппас, Клеон, Аргей, Алкафой, Элий, Питфей, Трезен; дочери Никиппа и Лисидика. У Пелопса была ещё возлюбленная рабыня Аксиоха - от неё сын Хрисипп, отличавшийся большим умом. Гипподамия заметила, что муж отдает предпочтение Хрисиппу, а когда Пелопс однажды проговорился, что доволен внебрачным сыном, любит больше других сыновей и даже может оставить ему престол в ущерб законному праву Атрея, их первенца, Гипподамия не стала ждать. Подговорила Атрея и Фиеста убить Хрисиппа. После смерти любимца Пелопс разгневался, изгнал убийц-сыновей из Элиды. Только не знал, как поступить с Гипподамией. Но она сбежала в Арголиду и там закончила жизнь, наложив руки от тоски и отчаянья. Так и остались бы останки Гипподамии за пределами Элиды, однако оракул посоветовал Пелопсу захоронить их в Олимпии. На могиле бывшей супруги в Олимпии он устроил святилище, куда приходили женщины с проблемами, совершали обряд жертвоприношения. На олимпийском гипподроме установили бронзовую статуя Гипподамии с лентой в руках, символизирующую победу Пелопса в конном состязании с Эномаем.

Легендарная история Олимпии подтверждает тот факт, что Гипподамия прославилась не замужеством за Пелопсом, а за организацию женских «Герейских Игр», которые гораздо древнее, чем олимпийские для мужчин. В благодарность богине Гере, супруге Зевса, за то, что она устроила брак с Пелопсом, Гипподамия призвала в Олимпию шестнадцать замужних женщин - по одной от каждого города Элиды, чтобы они соткали одеяние для богини-покровительницы. По пути в Олимпию женщины подвергли себя очищению, используя кровь свиньи, смешанную с водой из священного Пиерийского источника.

После того, как одеяние было изготовлено, Гипподамия устроила на стадионе состязания в беге девушек различного возраста. Они бежали в коротких туниках, с обнаженной правой грудью, волосы развевались по ветру. Как пишет греческий историк Павсаний*, «Хлорида стала первой победительницей в этом беге, дистанция которого равнялась 5/6 олимпийского стадия»… Девушка получила оливковый венок, часть жертвенной коровы и разрешение установить в честь богини скульптурное изображение. С этого времени Герейские игры стали известными по всей Греции; они устраивались для женщин каждые четыре года в периоды между Олимпийскими играми мужчин. И всегда перед состязаниями в беге шестнадцать женщин ткали для богини новое одеяние.

Царь Пелопс воевал до самой старости, стремясь к укреплению могущества царства. После смерти тело сожгли, прах сохранили в бронзовом ларце, который поместили в Олимпии, в святилище Пелопейон. Последующие правители Элиды ежегодно жертвовали черного барана, поджаренного на пламени из стволов священного белого тополя. Каждый год к Пелопейону приходили фанатично настроенные юноши, бичевавшие себя до крови перед жертвенником. Победная колесница была выставлена на крыше Пелопейона, а изображение бега колесниц Пелопса и Эномая пометили на восточном фронтоне храма Зевса в Олимпии.

Изгнанные из Элиды сыновья Пелопса обрели на Пелопоннесе для себя царства: Атрей и Фиест - Микены, Аргей стал родоначальником древнейшей династии царей Македонии, Алкафой получил Мегару, а Питфей и Трезен обосновались в Арголиде, создав Трезенское царство.


СТРАНА ДВУХ ТИРАНОВ

Цель нашего путешествия - древняя Олимпия, а путь к ней может быть морем до Коринфа или из Центральной Греции через Истмийский перешеек. И всё равно Коринф неминуем, как прежде!

Коринфия - главная историческая область на Пелопоннесе, стратегически важное преддверие полуострова. Название получила от Коринфия, одного из многочисленных сыновей Пелопса; ранее она была Гефирой.

На подступах к Коринфу до сих пор заметны остатки исполинской в прошлом каменной стены; она уверенно оседлала гребни окружающих холмов, вилась по равнине, исполняя изначальное предназначение - не допустить врагов к городу. «Великая Истмийская стена» возведена в 480 г. до н.э., чтобы остановить персидскую армию Ксеркса*. С заданием Стена справилась. Через девяносто лет она опять преградила путь армии «Беотийского союза» под предводительством знаменитого фиванского полководца Эпаминонда. Прошло еще сто лет, и защитники Коринфа ещё раз воспользовались неприступностью, остановили дикие племена северных кельтов и готов. Не допустили разорение всего Пелопоннеса. Истмийская преграда помогла жителям Коринфа выстоять в 1415 году, когда турецкая армия попыталась пройти в пределы полуострова. Но через тридцать лет Греция проиграла войну, после чего «Великая Истмийская стена» перестала существовать как стратегическое сооружение. Она до сих пор изумляет любознательных туристов величественными формами и замыслами дальновидных создателей.


***

Древний путь в Олимпию, куда устремлялись тысячи паломников, участников и гостей Олимпийских игр, непременно проходил мимо Коринфа, численность которого в лучшие времена достигала шестидесяти тысяч. Историки утверждают, что как поселение, он возник за четыре тысячи лет до н. э.; географическое положение способствовало быстрому развитию города, именно в Коринфе сложился самый пышный из стилей классической древнегреческой архитектуры - коринфский. Здесь имелось святилище бога врачевания Асклепия и священный источник Лерна.

Но у Коринфа была одна особенность, отличная от многих городов-полисов (греч. полис - независимое государство) - в нём властвовали не демократические институты, а «тираны» - Кипсел и сын Периандр (VII в. до н.э.) из рода Бакхиадов; последнего греки считали одним из легендарных «Семи великих мудрецов». Периандр находился у власти более сорока лет, что позволило ему сделать Коринф «первым городом Греции» по могуществу и благосостоянию. При нем процветали ремёсла и промыслы, а производство тканей, керамики и знаменитых бронзовых изделий, достигшее величайшего мастерства, пользовались небывалым спросом.

На широких террасах города были выстроены великолепные общественные здания, появилась вместительная агора - торговая площадь с банями, общественными зданиями, тавернами и туалетами. При Периандре коринфяне получили замечательный театр и белокаменный храм Аполлона, шедевр дорийского зодчества, появился величественный храм Посейдона. Рядом с храмом Периандр впервые организовал «собственные «Истмийские игры», как вызов Олимпии. С этого времени Коринф становится привлекательным для панэллинских (всегреческих) состязаний сильнейших атлетов, музыкантов и литераторов.

Единоличное правление Периандра, тирания, не оставляла без внимания интересы рядовых граждан. Он желал «видеть вокруг себя людей только счастливых», поэтому не допускал разорения малоимущих граждан. Для этого «заставлял богачей умерить корыстолюбивые аппетиты, а бедным запрещал бездельничать».

Доход от портовой торговли и таможенных пошлин при нём достиг такой величины, что он отказался от сбора налогов с жителей Коринфа. «Чтобы горожане прогуливались в тени даже в палящий полдень», Периандр распорядился высаживать вдоль улиц деревья с широкой кроной. Публичному посещению многочисленных парков с удобными мраморными скамьями и приятными беседками способствовали открытые «для народа» бесплатные купальни и особые «созерцательные» водоемы. «Чтобы люди почитали, помнили и стремились жить, как боги», на аллеях выставлялись изваяния богов и легендарных героев.

До Периандра в Коринфе ощущалась нехватка питьевой воды. По приказу тирана провели водовод из керамических труб, а в центре города открыли водоразборный портик из мрамора - для бесплатного пользования гражданами. Вода поступала из священного источника Верхняя Пейрена (Пирены), названного по имени легендарной героини; после смерти внука она в горе лила так много слез, что превратилась в источник... Это была подземная цистерна с естественными источниками пресной воды, благодаря которой город мог выдержать длительную осаду.

Торговые корабли, частые гости богатого на развлечения Коринфа, охотно заворачивали в гостеприимную гавань, и не только ради прибыли, но ещё из-за «сладкой возможности» посетить известный храм Афродиты. Прежде говорили: «Кто не был в Коринфе, тот не был нигде». При храме богини любви усердно «трудились» тысячи храмовых проституток, ради встреч с которыми богатые гости бездумно тратили огромные, часто с трудом заработанные деньги. Периандр поощрял такой вид деятельности подданных, поскольку казна исправно получала приличную долю от этого «предприятия».

Однако, несмотря на заслуги Периандра перед гражданами, в отношениях с близкими и родными он был совершено другим человеком. В семье он был крайне жесток, отчего в личной жизни ему крайне не везло. В припадке ревности тиран убил жену Мелиссу, которую очень любил. А когда узнал, что Прокл, отец Меллисы и правитель соседнего Эпидавра, обвинил зятя в убийстве, пошел на него войной; захватил и разорил Эпидавр, убил тестя.

Один сын по имени Кипсел оказался слабоумным, а другой - любимец Ликофрон, не простивший отцу смерть матери, отказался от него и сбежал, укрывшись в Керкире. Разъяренный упорством сына Периандр повел войско против Керкиры, а керкиряне, приютившие Ликофрона, убили сына, думая, что после этого Периандр возвратится в Коринф. Но он так не сделал: взял приступом город, разорил и сжег, а уцелевших жителей, свободнорожденных эллинов, сделал рабами. Периандр приказал отобрать из керкирян триста красивых мальчиков, которых отправил морем на невольничьи рынки Малой Азии, где их ожидала участь оскоплённых евнухов в гаремах местных властителей!

Но Периандр вошёл в историю Пелопоннеса ещё по одному грандиозному случаю. Он приказал выкопать канал для проводки судов из Миртойского моря в Ионическое, заверяя сомневающихся, что предприятие «увеличит во сто крат могущество Коринфа». Строить канал было решено на перешейке у Коринфа, вернее, у Истма, где сужение суши между заливами составляло почти сорок стадий* (Стадий - «стоянка» - такое расстояние может пройти пахарь за плугом без передышки. На этом же расстоянии бегун может развить самую высокую скорость, а не на 100 или 200 м. За олимпийский стадий принято считать расстояние 196,27 м.). Когда земляные работы начались, обнаружилось, что перепад высот между крайними точками будущего канала превышал восемьдесят метров, что означало огромные непредвиденные земляные работы! От канала, но не от идеи, пришлось отказаться. Периандр распорядился по этому пути выстроить диолк («волок»), по которому можно было перетаскивать небольшие морские суда. На выровненную землю уложили каменные плиты, сверху - бревенчатый настил, густо смазанный свиным салом. Диолк получился замечательный! С той поры местные жители с выгодой работали на обслуживании, а Коринф и правители получали немалый доход «за проводку кораблей»!

Через шесть столетий после этого события Гай Октавиан, будущий римский император Август*, преследуя флот политического противника Марка Антония*, переправил через Истмийский волок боевые корабли, и этим неожиданным маневром застал его врасплох. А в последующем морском сражении у мыса Акций (2 сентября 31 г. до н.э.) Октавиан не оставил Антонию никаких надежд.

С Истмийским каналом связано имя другого римского императора - Нерона*. Посетив Грецию во время Олимпийских игр, на земле Коринфа он пожелал оставить о себе память. Ему доложили о замысле «тирана и мудреца Периандра», и Нерон, недолго думая, приказал начать немедленно строить канал. 28 ноября 67 г. до н.э. римский император вонзил лопату в этом самом месте! Через год Нерон бесславно умер, а преемникам на престоле канал грека Периандра показался ненужной затеей. Диолк действовал безотказно более двадцати пяти веков, до 1893 года, когда появился современный судоходный канал.

***

Еще одна памятная дата для здешних мест. В 334 г. до н.э. на коринфском стадионе собрались представители Афин и «Союза греческих городов», которые, выслушав обещания Александра*, двадцатилетнего наследника македонского престола, доверили ему возглавить объединённое греко-македонское войско для участия в войне против Персии. Наделили полномочиями командующего, архистратига. Александр не только покорил могущественную Персидскую державу, но и впервые в мировой истории создал огромную эллинизированную Империю, объединившую в себе Фракию, Македонию и Грецию, часть Индии, Египет, Финикию и Вавилон.

В Коринфе римский консул и полководец Тит Квинкций Фламинин* провозгласил эллинов свободными и независимыми от Македонии. Как раз в это время праздновались Истмийские игры, на которые стеклось бесчисленное множество греков. Фламинин велел затрубить в трубы и, когда водворилось молчание, возвестил через герольдов: «Римский сенат и Тит Квинкций, главнокомандующий, сим объявляют, что после одержанной над царем Филиппом* и македонянами победы коринфяне, локры, фокейцы, эвбейцы, ахейцы, фессалийцы признаются освобожденными от всяких гарнизонов, независимыми, свободными от податей и подчиненными туземным законам».

Сообщение герольдов услышали не все, поэтому одновременно с криками удивления и смущения раздались просьбы повторить еще раз. Повторение вызвало столь громкие проявления радости, что, как гласит предание, «вороны, летавшие над стадионом, попадали совершенно оглушенные на землю». Зрители в восторге поднялись с мест, двинулись в сторону, где находился Фламинин, «чтобы пожать руку и приветствовать как спасителя и защитника Греции». Натиск толпы был так силен, что телохранители консула опасались его удержать; он был вынужден поспешно удалиться. От стадиона ликование перекинулось на улицы Коринфа, люди радовались новости об обретении свободы, целовались между собой, и затем повсюду начались веселые пиршества.

Благодарные греки выкупили по городам всех римских пленников, какие у них были с Ганнибаловых времён, заплатив за каждого по пятьсот серебряных драхм (драхма = 4,36 гр), подарили всех консулу. Бывшие греческие пленники пошли в римском триумфе Квинкция с колпаками вольноотпущенников на головах.

Но радость греков была кратковременной. Греческие города, освобожденные от македонских гарнизонов, снова вверглись в пучину междоусобиц (как прежде до Филиппа II и его сына Алексадра Великого), стали сами истреблять себя несогласиями и раздорами. Поэтому властолюбивые римляне не преминули воспользоваться обстоятельствами и наложили свою тяжелую руку на всю страну, сдела её покорной Риму.


СЕМЬ ДОРОГ, КОТОРЫЕ ВЕДУТ В ОЛИМПИЮ

Историческая область Элида - мать Олимпии, куда со всех концов Греции ведут семь главных дорог. Даже сегодня Элейская долина хранит следы славного прошлого, нет лишь густой пыли на дорогах, окутывавшей массы паломников, гостей и участников Игр, также вьючных животных.

Главной дорогой считалась одна - из Центральной Греции мимо Коринфа, в пятидесяти километрах от него. Дорога петляла среди холмов, порыжевших от зноя или скудной земли; холмы похожи более на огромные муравейники, оставшиеся без хлопотливого населения, застывшие во времени. Взобравшись на один из таких холмов, можно увидеть дальние перелески, за которыми скрывалось небольшое поселение под названием Летриний. В древности утомлённые путники могли утолить жажду у здешнего источника Пиер, перевести дух в редкой тени низкорослых акаций. Пиерийский источник у греков считался священным; в них элланодики (с греч. дословно, - «судьи эллинов»), готовясь к судейству на Олимпийских играх, совершали обязательный очистительный обряд. Затем приносили клятву Зевсу, что во время состязаний будут соблюдать правила честного судейства, проявят принципиальность и требовательность, наказывая нарушителей Олимпийского кодекса чести и правил. После следовал ритуал жертвоприношения Зевс Клятвоблюстителю жирного кабанчика.

За Литринием дорога ведет также по холмам до следующего поселения - Скиллунта (совр.Скилла). Скиллунт оказывается примечательным тем, что на окраине поселился известный афинский военачальник, философ и писатель Ксенофонт (ок.430-355 гг. до н.э.), друг Сократа. Жил в поместье, подаренном спартанцами - врагами Афин, что вызвало к нему негативное отношение со стороны земляков. Такое внимание Спарты к себе Ксенофонт заслужил военной службой «по найму» у спартанских царей. Поэтому пришлось знатному афинянину отдать Скиллунту почти двадцати лет, предаваясь земледелию, охоте и коневодству. И не только! Ксенофонт сочинил здесь большинство литературно-исторических трудов, среди которых «Меморабилии («Воспоминания о Сократе»), «Апология Сократа», «Гиерон», «Агесилай*» и «Греческая история». Труд «Киропедия» («Воспитание Кира»), «полная благозвучия, ясности и мягкости речи», привлекла внимание юного Александра Македонского. Но Ксенофонт оказался полезен древнегреческой истории своей знаменитой книгой «Поход десяти тысяч греков», в которой описал героический выход греческих воинов-наёмников под командованием из Персии.

В Скиллунте Ксенофонт исполнил обет, взятый им и сослуживцами ещё в Персии - построил небольшой храм Артемиды Алфейской. Как сообщил Павсаний в книге «Описание Эллады», «статуя богини в Скиллунте была не из чистого золота, но из драгоценного кипарисового дерева, являла абсолютную копию настоящей Артемиды Эфесской». Вокруг храма были высажены фруктовые деревья, в соседнем лесу замечались непуганые зайцы, кабаны и олени - сопровождение богини-охотницы Артемиды. На доходы от продажи ежегодного урожая с полей и сада, приплода скота Ксенофонт совершал жертвоприношения, одаривал окрестных жителей посевным ячменем, выпечкой хлеба, вином и продовольствием. После двадцатилетнего пребывания в Скиллунте следы писателя теряются в Спарте или в Афинах.

Оставив Скиллунт, путник пересекал условную границу с Писатидой и добирался до города Гераклея. Это всего в сорока стадиях (8 км) от Олимпии. В Гераклее находился источник с целебной резко пахнувшей водой, которая, якобы, избавляла «от всех болезней». Рядом святилище нимф Иониад, место всегреческого паломничества.

Из Гераклеи каменистая дорога обозначена глубокой колеей. Следы древних колесниц, в которых путешествовали богатые гости Олимпии? Повсюду заросли кустарников с невыразительными от жары и пыли листьями; язык не поворачивается назвать их благословенной зеленью, дающей тень исстрадавшимся путникам. Часто попадаются огромные крутолобые валуны, похожие на упитанных баранов, которые разлеглись отдыхать в полудневной дрёме. Оставляем их, валунов-баранов, в покое, сохраняя направление в сторону горной гряды, сокрытой дрожащим полудневным маревом.

За очередным поворотом видим одинокие деревья - сосны, по-местному, пинии; судя по искривленным стволам, им пришлось нелегко в отпущенные для жизни годы. Иссушающие ветры, летняя жара, зимняя непогода - всё отразилась на их стволах. Здесь когда-то шумел густой сосновый лес, осталось грустное упоминание. О, как бездумна бывает деятельность человека! Пинии скрываются за очередным холмом слева, когда дорога делает резкий поворот направо.

Спускаемся в долину, сплошь усыпанную громоздкими обломками скал; при их виде охватывает ощущение, будто недавно здесь резвились могучие циклопы: они бросали друг другу эти камни, а когда надоело - разбежались, кто - куда …

Неожиданно выходим к излучине небольшой реки. Легендарный Алфей, принимающей по пути воды Ладоны, Эриманфа и других рек и речушек Пелопоннеса. Алфей спешит из Элиды через Писатиду, проходит мимо Олимпии, чтобы, в конце концов, у Эпиталия попасть в объятия морского прибоя. Сейчас река выглядит скромной, незлобивой, можно почти в любом месте перейти вброд, хотя в древности по Алфею греки плавали на небольших судах.

Долина Алфея приятно радует благостными видами - сочная зелень прибрежных кустарников, густые травяные лужайки среди деревьев. И так - до предгорья, где обнаруживаются рощи старых деревьев с искривленными стволами и обломанными ветвями. Листья на ветках сплошь пыльного цвета, слегка колышутся на ветру, обнажая горсти некрупных зеленых плодов. О! Так это и сеть знаменитые оливовые деревья, кормящие Грецию уже не одно тысячелетие! А присмотреться поближе - беспомощные неухоженные деревья, вызывающие сочувствие. Старость никого не красит!

Неожиданно приходит догадка: похоже, эти деревья - останки священной рощи Алтиса, религиозного центра в Олимпии! И сейчас, наконец, откроется Древняя Олимпия - город-тайна, город-призрак, город богов и божественной славы олимпиоников, героев давних Олимпийских игр!

ЛИШАЮЩИЙ ДЕВСТВЕННОСТИ

Начинать знакомство с Олимпией, ушедшей в историю Древней Греции, следует с Алфея, с левого берега на излучине, откуда пошла священная территория с рощей Алтис.

Легенда гласит, что раньше на Пелопоннесе не было реки с таким названием, зато жил Алфей - молодой охотник, горячо любивший голубоглазую красавицу Арефусу. Увы, девушка посвятила себя служению Артемиде, не ответила юноше взаимностью. Тревожась за дочь, родители тайно отправили к родственникам на Ортигий, небольшой остров рядом с Сицилией. Но и здесь Арефуса в страхе, что обнаружит Алфей, обращалась с молитвами к богине-покровительнице. Девичьи стенания привлекли слух Зевса, и когда они ему изрядно наскучили, он превратил Арефусу… в плаксивый ручей.

Алфей не терял надежды найти Арефусу, а когда узнал о печальной судьбе возлюбленной, огорчился и стал взывать к Зевсу, чтобы он воссоединил их. И Зевс превратил Алфея… в реку, которая тут же устремилась через Пелопоннес к Ионическому морю, к острову Ортигий. У морской кромки Алфей не остановился, пройдя по дну, оказался у противоположного берега; отыскал Арефусу. Их воды смешались, теперь уже навечно...

Эту изящную легенду упоминает Страбон в сочинении «География», утверждая, что есть на Пелопоннесе река Алфей, а на о. Ортигий -Арефуса. Пресные воды Алфея достигают моря, но не исчезают в соленых просторах, а устремляются по дну к острову. Известный писатель ссылается на «факты»: будто жертвенная чаша, случайно обронённая в Алфей жрецом у Олимпии, спустя время оказалась на берегу… реки Арефусы! И вода в Арефусе странным образом иногда мутнела от крови животных, принесённых в Олимпии на жертвенные алтари. Страбон упоминал и другие подобные случаи, когда какая-то река, впадая в море, не растворяется в нем, а борется за жизнь, стелется дальше по дну. К примеру, в Иудее есть река, ткущая под толщей соленой воды Мертвого моря, «и в иных местах, которые можно отыскать даже сегодня, если только хорошо пожелать»...

Когда река Алфей объявилась в Олимпии, окрестные жители обрадовались живительной благодати, которую она несла на поля и сады. Жрецы объявили, что в реке поселился бог, который дарит людям покровительство, внимание и заботу. Но более всего речной бог порадовал местных женщин. Одна девушка в ночь перед своей свадьбой искупалась в реке и через десять лун родила замечательного малыша. Жрец сообщил счастливому отцу, что в рождении сына есть заслуга нового бога. Так Алфей стал общепризнанным авторитетом у всех девушек и молодых женщин. Невесты приходили по ночам на берег Алфея, обнажались и окунались в речные струи; от прохлады, или от страха, они вздрагивали, пели: «Алфей, Алфей, возьми мою девственность!» Их девственные лона в этот момент чувствовали божественные прикосновения водяных струй, слышались вскрикивания от счастья и новопознанных ощущений… Совершалось божественное таинство… Затем игрались свадьбы, у новобрачных рождались здоровые ребятишки, и благодарные женщины бросали в воду Алфея жертвенные дары.

Вот почему местные жители прозвали речного бога «Алфей-Лишающий девственности»!



МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?


Удивительно, но ещё двести лет назад даже коренные жители Греции толком не знали, существовал такой город - Олимпия, или это миф, отголосок легенд, на которые так богата земля греческая! К счастью, среди многочисленных скептиков находятся оптимисты, которые принимают на веру почти всё, что отображено в мифах. Тем более, многие сказания и литературные источники античных авторов находили подтверждения в реальности. Слышали - Олимпия существовала! Но где она захоронена - никто не ведал! Пока, наконец, Европа не разобралась с этим волнующим ученый мир вопросом…

***

В 1766 году английский путешественник Ричард Чандлер, большой любитель греческой истории, осуществил юношескую мечту - посетил землю Греции. Он путешествовал с севера на юг, попал на Пелопоннес, где интересовался сказаниями о древней Олимпии. Местное население мало что могло добавить к тому, что знал сам Чандлер, но он упорно расспрашивал, хватался за любую мелочь в сообщениях, пытаясь угадать местонахождение легендарного города богов и героев. В Элиде у подножья горы Кронос, первого бога эллинов, ему показали незначительные остатки каких-то сооружений, сиротливо выглядывающих на поверхности земли. И хотя англичанину так и не объяснили их происхождение, он заподозрил явно древнее происхождение.

Вернувшись в Англию, Чандлер рассказал на страницах одного историко-географического журнала о предположениях, спросил у знатоков античной истории: «Это Олимпия?». Но в тот год мировая сенсация не состоялась. Увы, ученые мужи не обратили внимание на догадку Чандлера.

Профессиональный археолог из Франции Файвель запомнил «эксцентричную» статью английского путешественника. Через одиннадцать лет он посетил описанные Чандлером места, но на этот раз внимательно изучил «тот странный объект». И уже не предположил, а определил: «под песчаным наносом имеется вероятность нахождения каких-то больших спортивных и храмовых сооружений»... И все равно, Файвель не осмелился во весь голос признать за увиденными «археологическими деталями» легендарную Олимпию. На руках пока не было стоящих фактов! Файвель лишь заявил местным ученым, что «город из мифов и сказаний, если не был выдумкой древних авторов, может находиться где-то здесь». И уточнил - не у подножья холма Кроноса, а немного поодаль, по соседству с горой Олимп.

Визит профессионала в археологии Файвеля на Пелопоннес, и особенно сенсационное сообщение о возможности существования Олимпии, резко изменили образ жизни местных жителей. Забросив прежние дела, все мужчины в округе превратились в неутомимых «кладоискателей». Началась настоящая «олимпийская лихорадка»! В короткий срок перекопали на значительную глубину «подозрительные» участки, в результате наткнулись на большой каменный фрагмент древнего сооружения; подняли несколько обломков капителей дорических колонн. Ученые немедленно определили находку как часть языческого храма очень больших размеров.

Учёный мир словно взорвался. О Греции и обнаруженных находках заговорили известные историки, литераторы, археологи. Человеческое сообщество, наконец, проявило живейший интерес к древнегреческой культуре, а в научных кругах многих европейских стран раздавалось все больше голосов в пользу реального существования Древней Олимпии. Появилась надежда, что первые обнаружения представляют собой только начало Великому археологическому открытию. Олимпия, оказывается, не миф, а поднятые куски колонн есть не что иное как остатки знаменитого храма Зевса! В подтверждение версии, следом за первыми находками появились другие, а с ними абсолютная уверенность, что скоро мир получит об Олимпии самые надежные сведения.

В больших научных журналах зачастили всё новые и новые публикации на «олимпийскую тему». В 1788 году итальянец Бартелеми опубликовал первое условно-схематическое описание древнего города, названное им как «Описание античной Греции», а через пять лет составил подробный план частично раскопанного города.

Наконец, в 1828 году после столь шумных публикаций в Европе греческое правительство пригласило на раскопки группу французских ученых-археологов под руководством Дюбуа. Уже к весне следующего года им открылись фундаменты храма Зевса и фрагменты скульптурных украшений на мраморных фризах - метопы с изображениями подвигов Геракла - победы над «критским быком», «немейским львом» и «стимфалийскими птицами». Археологи откопали фрагменты других метоп, когда-то украшавшие пронаос (преддверие) храма с изображениями «коней Диомеда» и «быков Гериона». Все находки французы загрузили на баржу, скрытно от греческих властей, и по Алфею сплавили до морского порта, откуда всё было доставлено во Францию. Так бесценные древности греческой Олимпии попали в Парижский музей изящных искусств, в Лувр, где в нарушение международных соглашений по археологическим изысканиям экспонируются до сих пор.

10 января 1852 года известный немецкий историк Эрнст Курциус на материалах собственного археологического опыта и раскопок французских ученых сделал в Берлине сенсационный доклад, где подтвердил существование древней Олимпии в том самом месте, где искали французы. После доклада, узнав об огромном резонансе в научном мире, греческое правительство, наконец, проявило должное внимание к работе иностранных археологов на своей земле. Было сделано расследование, в результате которого установили, чем занимаются французские археологи на месте раскопок и как они распоряжаются находками, являвшимися ценнейшим достоянием Греции. Произошёл большой скандал между греческим и французским правительствами. Французам отказали в правах на дальнейшую работу в Олимпии. Пока последние возмущались и приводили веские аргументы, раскопки прекратились… на сорок лет! Причины имелись разные, но только спустя четыре десятилетия усилиями немецких археологов они возобновились.

Германское правительство, в котором тогда работали люди самых передовых взглядов, поддержало профессора Курциуса в отношении идеи раскопать весь город Олимпию. Германия заключила правительственный договор с греческими властями, получив разрешение на производство археологических работ с уточненными правилами по использованию обеими сторонами найденных артефактов и научных трудов. Договор предусматривал не только раскопки всей Олимпии силами немецких ученых с привлечением рабочей силы из местных греков, но и большую научно-изыскательскую работу.

Теперь греческая сторона получала «с места событий» ежегодные отчеты, а немецкие ученые отправляли в Германию только копии бесценных археологических находок. В итоге за шесть лет работы в Олимпии было издано пять томов аналитического текста, четыре тома таблиц, множество топографических планов и карт реконструкции зданий и сооружений. По их результатам молодой тогда археолог В. Дёрпфельд в 1935 году издал книгу «Древняя Олимпия», подводящую этап в деятельности немецких археологов. Но уже никто в мире не сомневался, что в Элиде откопали «самую настоящую Олимпию»!

Археологические работы под руководством немецких ученых, на которые Рейхстаг затратил значительные средства, велись в течение шести лет. Сотни наемных греческих рабочих освобождали античный город от шестиметрового слоя ила и песка - результат многовековой «работы» Алфея и прочих природных катаклизм. Ученые жили в полевых палатках в постоянном ожидании грандиозных находок, и они не ошиблись. Были обнаружены и описаны тысячи рельефных надписей, важных в историческом и лингвистическом отношении, множество бытовых глиняных изделий и предметов ремесленнического искусства. Откопали сто тридцать изумительных статуй и барельефов из мрамора, тринадцать тысяч бронзовых предметов, шесть тысяч монет. Была обнаружена мастерская афинского скульптора Фидия, работавшего здесь на реконструкции храма Зевса, создавшего колоссальную статую бога. О ней упоминал Павсаний в труде «Описание Эллады» - а ведь до этой находки многие сомневались в правдивости античного источника! Помимо храма Зевса на территории «пробужденной к жизни Олимпии» археологи открыли разрушенные части многих культовых зданий, определили топографию древней местности со святилищами и сооружениями.

На месте раскопок Олимпии археологам повезло, поскольку многие предметы прошлого, засыпанные речными наносами, остались нетронутыми природными катаклизмами и временем. Это удачное для науки обстоятельство дало возможность изучать памятники античного искусства и зодчества чуть ли не с натуры. После того, как было открыто каменное возвышение с остатками храма Зевса Олимпийского, главного и наиболее древнего сооружения греческого религиозного культа, обнаружились остатки храмов Геры и Реи-«Матери богов», также Пелопейон - святилище легендарного царя Пелопса. В северо-западной части Олимпии нашли круглое здание ионического стиля - Филиппейон, возведенное в IV веке до н.э. правителем Македонии Филиппом*, отцом Александра Великого. У подножия горы Кронос рядом с храмом Геры взорам людей открылся водопровод, устроенный во II веке н.э. царем Иродом Аттиком*. Водопровод из керамических труб подавал воду в общественные бани и купальни. От него до входа на стадион нашлись фундаменты и развалины двенадцати сокровищниц, устроенных как храмовые сооружения небольших размеров.

С южной стороны Алтиса в древности находилось четырехугольное здание с двумя боковыми пристройками - Булевтерий, где заседали представители олимпийского правосудия и власти. Согласно плану археологической реконструкции Олимпии, отсюда шли несколько улиц, по сторонам которых раньше стояли статуи - на их местонахождение указывали отлично сохранившиеся пьедесталы. Археологи откопали более двадцати мраморных скульптур замечательной работы - все пребывали под песком, отчего сохранились почти в идеальном состоянии. Это были фигуры, украшавшие фронтоны храма Зевса, изображавшие Пелопса и Эномая, битву гигантов и кентавров в присутствии Аполлона. Была среди них статуя богини победы Нике.

Но главной находкой считается статуя Гермеса из храма Геры, работы Праксителя: Гермес держит на руках юного Диониса. Помимо больших скульптур и скульптурных групп найдены бронзовые и терракотовые фигуры и фигурки в большом количестве. Они украшали общественные и культовые здания. Позже благодарное греческое правительство многие из замечательных находок принесли в дар музею в Берлине.

С 1884 года греческие учёные стали проявлять интерес к раскопкам, обнаружив сотни скульптурных фигурок женщин и животных, имеющих отношение к более древнему периоду, чем даже Олимпия. Это указывало на то, что прежде на этом месте раньше существовало ещё более древнее святилище, связанное с одним из ранних языческих и тотемных культов. Подогреваемое прессой общественное мнение заставило правительство Греции внимательно следить за ходом работ по всему фронту. В Олимпии начались серьезные планомерные исследования и закрепление сохранившихся древностей. Тем более, освободительная война против турецких завоевателей способствовала жарким проявлениям патриотизма всего населения Греции.

Поскольку на месте раскопанной Олимпии не было музея, найденные артефакты отправлялись в Афины. В 1887 году, когда музей построили, экспозиция быстро заполнилась. После окончания археологических изысканий стало ясно, что вид раскопок и обнаруженные археологические ценности могут послужить весомой приманкой для туристов со всего мира, которые приедут в 1896 году в Афины на Первые Олимпийские игры. Игры значительно подогрели интерес самих греков к колыбели олимпийского движения. Были задействованы национальные силы, большие средства, чтобы закрепить успех раскопок Олимпии.

Активные работы продолжались вплоть до 1942 года. Вторая мировая война хоть и задержала раскопки в Олимпии, окончательно их не прервала. Тогда же было детально исследовано местоположение бывшей священной территории Алтис, полностью раскрыты руины всех зданий, частично вскрыт стадион и другие сооружения, такие как гипподром, где состязались беговые колесницы, также гимнасий - место тренировок атлетов.

Активные работы с участием немецкого ученого Е. Кунце на Олимпийском археологическом комплексе возобновились в 1952 году; ему на смену прибыл А. Мальвитц. При них закончили обследование стадиона, раскопали необычный портик с колоннадой, посвященный богине Эхо - как описывал Павсания, «если кто в одном конце хлопал в ладоши, даже тихо, звук многократно усиливался и повторялся»... Сорок четыре колонны не мешали, а только способствовали чудесному эффекту! В конце работы археологи обнаружили небольшой гостиный дом - Леонидайон; здесь на время Игр находили приют почётные гости, члены иностранных делегаций и победители прошлых состязаний.



ФЕМИДА ПРАВОСУДНАЯ

Было бы неверным считать древнюю Олимпию городом в современном смысле, как место постоянного проживания определенного числа граждан. Олимпия - это, прежде всего священная территория Алтис, где богам предоставлялось удобное жилище и питание с жертвенных алтарей, оказывались почести, равно как и национальным героям, захороненным здесь. Алтис занимал большой участок в форме почти правильного прямоугольника со сторонами 230х100 м, внутри которого в разные века возводились культовые и общественные здания: храмы, алтари богов, сокровищницы с хранимыми дарами паломников. Алтис - это ещё аллея статуй и дом главного жреца-распорядителя Игр - Теоколеон, и роща священных олив и тополей. Люди селились вне Алтиса на окраинах и за пределами Олимпии.

С северной стороны Алтиса находилось святилище Кроноса, по преданию, возведенное сыном бога Зевсом. Сделал он это, когда отобрал престол на Олимпе. В южной части располагалось массивное здание Булевтерия, где во время Игр и религиозных торжеств заседали представители власти Элиды и жреческой верхушки Олимпии. Здесь же судьи-элланодики рассматривали споры и жалобы участников состязаний. К востоку от Булевтерия возвышался Метроон, или храм Реи-Кибелы («Матери всех богов»). На склоне ближайшего холма в естественной природной впадине разместился театр, открытый солнцу, ветру и дождям. Выше - храм, посвященный Эйлейфии и сыну Сосиполису, гению Олимпии, покровителю мира и благополучия.

Одним из главных религиозных центров Олимпии считался храм богини Геи, «рождающей из чрева и кормящей грудью всё живущее на свете». Гея, «животворящая землю», праматерь греческих богов Зевса и Геры. Она кормилица людей. При исполнении обрядов в честь Зевса жрецы обязательно упоминали Гею:

«Зевс был, Зевс есть и будет Зевс. Величайший ты бог, Зевс!

А Гея дарует плоды; за то чтите своей матерью!»


Гея покровительствовала молодым людям, поэтому носила ещё имя «Куротрофия» («Юношеская»).

В северном углу Алтиса рядом с гробницей царя Элиды Пелопса стоял Герайон, небольшой храм богини Геры - 48х20 м, высота с фронтоном - 15 м. Скромный дорический архитектурный стиль - по шесть деревянных колонн на фасадах и по шестнадцать - на боковых сторонах; стены кирпичные. Но главное внутри храма - скульптурная группа: сидящая на троне Гера, рядом Зевс. В храме Геры хранились наиболее ценные греческие святыни: ложе Гипподамии, супруги Пелопса, стол из золота и слоновой кости - «творение мастера Колота из Гераклеи»; перед началом Игр на столе раскладывались почётные венки, ожидавшие победителей. Особое место на стене храма занимал т.н. бронзовый «диск Ифита» с текстом священной олимпийской клятвы трех царей Пелопоннеса. Храм Геры возвел царь Элиды Оксил, один из первых устроителей атлетических Игр в Олимпии.

Как сообщал Павсаний, в храме долгое время находился знаменитый «ларец» коринфского тирана Кипсела (VII в. до н.э.), переданный потомками как «обетный дар» в память о чудесном спасении Кипсела-ребенка. «Ларец Кипсела» сохранялся до II века (н.э.), изумляя паломников высоким искусством изображения мифологических сцен: Эномай, преследующий Пелопса, ещё Амфиарий перед походом против Фив, другие герои, состязающиеся на погребальных играх в честь Пелия, боевые сцены из Троянской войны, эпизоды легендарных подвигов Геракла.

В храме Геры нашлось место статуям Фемиды и сыновей - Гора и Гесперида. По мифологии, на Олимпе «в табеле о рангах» Фемида занимала второе место за Герой, верная помощница Зевса. Для эллинов она строгая богиня правопорядка, устроительница и блюстительница нравственных основ жизни. В Олимпии культу Фемиды уделялось большое внимание, поскольку во время состязаний атлетов как никогда требовалось соблюдение законности и норм судейства.

Современные изображения Фемиды не обходятся без повязки на глазах. На самом деле, Фемида в исполнении античных ваятелей обходилась без повязки, не было грозного меча и весов в руках. Эти атрибуты принадлежали популярной у римлян богини справедливости Эквитас: в левой руке она держала рог изобилия, а в правой - «весы правосудия», олицетворяя правоту и законность в судебном производстве. В римском Праве закрепился термин aeguitas, обозначавший «чувство справедливости, направленное на смягчение суровости строго формального наказания».

Так за какие заслуги люди возвели Фемиду на пьедестал олимпийского правосудия? Чем заслужила она доверие у богов и людей? Ответ находим в греческой мифологии. Фемида (Темида, Темис) принадлежит семье бессмертных титанов и титанид, детей «первобогов» Урана и Геи. Юная богиня вышла замуж за титана Иапета (Япета), родила сыновей, славных героев греческих мифов: Прометея, Менетия, Эпименетия и Атланта. Когда Зевс осмелился бороться за верховенство на Олимпе с родным отцом, титаны приняли сторону Кроноса.

Зевс победил и низвергнул восставших титанов в бездонный Тартар. Поскольку Фемида вместе с сестрами не принимала участия в битве богов, ей удалось избежать печальной участи братьев. Иапет в титаномахии сражался против Зевса, за что Фемида осталась вдовой с детьми на руках. У неё вдруг обнаружился чудесный дар предвидения: она предупредила сына Атланта, что родится Геракл, сын Зевса, он похитит волшебные золотые яблоки в саду Гесперид, дочерей бога. Только этим предсказанием объясняется враждебный прием, оказанный Атлантом Гераклу, как свидетельствуют греческие мифы.

Прометею любящая мать открыла тайну, которую не знал сам Зевс. Властитель Олимпа был не женат, но любвеобилен. Он не обходил вниманием ни богиню, ни смертную красавицу. В ту пору Зевс добивался любви морской нимфы Фетиды, хотел жениться, а она, оказывается, могла родить ему сына, который будет могущественнее отца. Тайну Фемида доверила Прометею. Зевс наказал его за похищенный с Олимпа огонь - приковал к высокой скале на Кавказе, - но готов был простить, если Прометей откроет предсказание. Испытав чудовищные страдания, Прометей рассказал Зевсу о Фетиде, после чего бог долго не мог сделать новый выбор. И тогда Фемида решила не упускать случай - женить властителя Олимпа на себе. Волшебные притирания и молодящие эликсиры сделали и без того безукоризненную внешность настолько привлекательной, что Зевс загорелся сильным любовным желанием. Для уверенности Фемида уговорила проказника Эрота пустить серебряную стрелу в сердце бога, что тот с радостью исполнил. Зевс принял приглашение соблазнительницы Фемиды побывать у неё в гостях, а там уже в мягкой постели, усыпанной благоуханными цветами, познал божественное наслаждение...

Целый год провёл Зевс у Фемиды, забыв о времени и важных делах, а когда вернулся во дворец, объявил о намерении жениться на ней.

Фемида знала, что рождение детей укрепляет семейные узы. От Зевса у неё были пока только дочери, горы (оры) - прекрасные, благожелательные к людям богини «Времени Года», приносящие цветы и плоды: Фалло - богиня цветения, Ауксо - богиня прорастания, Карпо - богиня плодов. Следом родились Эвномия - «Законный порядок», Дике - «Справедливость», Эйрена - «Мир»; другие дети - Феруса, Евпория, Ортозия, Анатола, Музыка, Гимнастика, Нимфа, Месембрия, Спонда, Дисида и ещё Авга. Все они умели влиять на земную погоду, посылать весенние грозы и дожди, обеспечивающие плодородие на полях и в садах. По этой причине в искусстве Древней Греции всех гор, детей Фемиды от Зевса, изображали изящными, молодыми девами цветущей наружности, олицетворением юной, нежной красоты.

Вместе с матерью дочери сообщали жизни богов и людей размеренность и порядок. Рядом с могущественным супругом Фемида чувствовала себя уверенно, не боялась подавать и ему советы. Например, когда Зевс задумал, что пора возвеличить род полубогов и одновременно истребить «лишние» племена людей, неугодных богам, она подсказала повод развязать войну Трои с греками-ахейцами. По её подсказке на свадьбе у Фетиды и Пелея появилась богиня раздора Эрида с яблоком, на котором было написано «Прекраснейшей!» Зевс и Фемида не взялись присуждать яблоко-приз кому-либо из богинь, соперниц по красоте! Но именно она посоветовала Зевсу отыскать юного пастуха Париса, чтобы он взял на себя эту неприятную обязанность третейского судьи. А Парис оказался младшим сыном троянского царя Приама…

Но супружеское счастье Фемиды длилось не долго. Зевс взрослел, мужал не по годам, у него менялись вкусы и представления о женской красоте, чувственных переживаниях и супружеских обязанностях. У Фемиды не хватало сил и настойчивости удерживать супруга в тесных семейных оковах. Богиня поняла, что проиграла в супружеской жизни, но поступила мудро: первая подала супругу мысль о разводе, сказала, что «так будет им лучше обоим»… Супруги расстались без взаимообидных ссор и громких скандалов, без дележа совместно нажитого имущества и детей. После расставания с Фемидой Зевс стал поглядывать на родную сестру Геру, строя планы на новую женитьбу.

Немного позже Зевс оценил мудрость и верность Фемиды, поэтому она осталась при нём советницей вместе с их дочерью Дике. По велению громовержца Фемида созывала собрания богов и, бывало, председательствовала на пирах. А когда Гера стала новой супругой Зевса и царицей Олимпа, Фемида наглядно проявляла уважительное отношение к ней: на пирах подавала ей чашу с нектаром, «напитком бессмертия». Зевс назначил бывшую супругу верной помощницей, хранительницей законов, и теперь она - «защитница правды, права и порядка», день и ночь следила за всем, что происходило на Олимпе и у подножья, в городе Олимпии. Зевс поручил Фемиде присматривать за организацией и соблюдением законности и порядка у людей. Если судьи или представители власти решали спорные дела, попирая законы или за взятку, справедливая богиня Дике сообщала Фемиде. Фемида - Зевсу, а Зевс карал виновных с присущей ему суровостью и непоколебимостью.

Ещё одной заботой Фемиды были путешественники, странствующие в дороге, кто искал гостеприимство. Это очень важное покровительство для паломников и всех гостей Олимпийских игр, стремящихся попасть в Олимпию и обратно. Она помогала найти безопасный кров на ночь. Оберегала людей угнетенных, претерпевших несправедливое порабощение, отчего богиню часто называли «Благоразумная» или даже «Благосветная». Вот и выходило, что повязка на глазах Фемиде вовсе не была нужна! Она не могла себе позволить, хоть на миг, забыться и отвлечься от дел земных, суетных!

А человечество благодарно Фемиде за то, что она посоветовала Пирре и Девкалиону, сыну Прометея, построить ковчег, чтобы спастись от Потопа, а затем возродить людской род, «бросая через плечо камни» (камни - это кости Матери-Земли): «Закутав головы и распустив пояса, Девкалион с женой Пиррой собирали камни и бросали их через голову: из камней, брошенных Девкалионом, появлялись мужчины, а из камней, брошенных Пиррой - женщины)... Когда Зевс узнал о самоуправстве Фемиды, он вознегодовал, но было уже поздно что-либо сделать обратное! Фемида сказала в ответ: «Мой Зевс! Если ты уничтожишь всех людей, кто будет приносить жертвы и петь гимны в твою честь?». Словом, греки не зря почитали Фемиду «Благоразумной», «Благосветной» или «Правосветной» богиней.

***

Рядом со статуей Фемиды была помещена величественная статуя Афины «Вечнодевственной» в боевом шлеме и с копьем, как олицетворение интуиции и духовной силы богини. Хранившаяся здесь же статуя Гермеса с младенцем Дионисом в руках эллинами особо почиталась. Он считался покровителем скотоводства, попечителем палестр и гимнасиев, богом красноречия и мышления, следовательно, покровителем школьников. Ему посвящали грубо обработанные изображения из камня и дерева: без рук, без ног, но с огромным детородным мужским органом, фаллосом-вешалкой, куда во время праздников женщины навешивали дары и подношения. В Киллене (совр. Кулупель, Элида) долгое время находилась огромная каменная статуя в виде возбужденного фаллоса (из упоминаний Павсания, Филострата*, Лукиана* и Ипполита*). Под новолуние женщины приносили в дар Гермесу ячменные лепешки на меду и с сыром, омывали фаллос, с песнопениями украшали цветами.

В честь Гермеса вдоль дорог местные жители устанавливали вертикальные камни и глыбы - гермы. Они использовались ещё как верстовые столбы, потому как бог считался покровителем всех путников, изображался в дорожной шляпе и в крылатых сандалиях. Торговцы почитали защитником, богом торговли и рынков, в пути он обеспечивал сохранность товаров от пиратов, лихих разбойников и природных неурядиц (штормы на море или пожары на торговых складах). С Гермесом связывали счастливые находки - их называли «гермайонами». Но бог поощрял воров, плутов и хитрецов на неправедные дела! Он охранял покой спящих добропорядочных граждан, являясь богом сна и сновидений. Ещё у него были обязанности организатора атлетических состязаний, агонов, и поэтому один из божественных эпитетов был «Брабеута», что означало «Распорядитель состязаний». У Гермеса, как у любого влиятельного греческого бога, имелся именной праздник - Гермеи в Афинах и Аркадий - на Крите, хотя божественный культ Гермеса сохранялся долгое время во всех областях Эллады.

Поодаль от Гермеса стояла медная статуя Афродиты, работы Клеона из Сикиона, ещё статуя Эвридики, жены македонского царя Арридея, и Олимпиады, матери Александра Великого, перенесенные сюда из Филиппейона.

В Алтисе долгое время находился так называемый «столб Эномая», подпиравший когда-то потолок во дворце царя Элиды. По преданию, «Зевс ударил молнией в дом Эномая за жестокость по отношению к женихам дочери Гипподамии, сжег дом, и только столб остался»… От времени «столб» сильно пострадал, но металлические обручи скрепили и удержали сот разрушения; возвели навес; рядом медная дощечка:

«О, чужеземец! Остаток я некогда славного дома;

Прежде опорою был я в Эномая дворце.

Ныне стою я у храма Кронида, оковами связан,

Чтимый: губящий огонь все же меня пощадил.

(пер. С.П. Кондратьева).

***

Особое место в Алтисе занимал Пританей - священное хранилище «вечного» огня богини Гестии, размещенное в самом центре дома. Перед Пританеем стоял жертвенник Артемиды «Агротеры» («Охотницы»); она «вечнодевственная» сестра-близнец Аполлона. В Пританее хранились статуи из золота и слоновой кости Коры и Деметры, Аполлона и Артемиды, Ладоны, Тихе, Диониса и крылатой Нике-«Устроительницы побед». Богиня Нике по своему божественному статусу занимала место в Олимпии, где воздух был пропитан духом устремлённости атлетов к победе! Нике из греческой мифологии можно считать прототипом христианского ангела - крылатого вестника, обладающего крыльями за спиной, владеющего пылающим колесом и мечом, чтобы наказывать нечестивых и защищать праведников.

Помимо очага с «вечным» огнём Гестии в Пританее имелся жертвенник, предназначенный Пану (от греч. pan - «божество всего»), олицетворявшему стихийные силы природы. В одном из больших помещений Пританея разместился гостеприимный зал для пиршественных мероприятий, когда в обильном застолье чествовали победителей Олимпийских игр, олимпиоников.


СВЯТИЛИЩЕ У ОЛИМПА

Что послужило причиной появления Олимпии на земле Элиды, в этом самом месте и в это время? Оказывается, за две с половиной тысячи лет до строительства Олимпии плодородную долину Алфея населяли племена писатов; их богом-отцом был Кронос. Кронос имел здесь святилище, куда приходили, чтобы славить или просить об одолжении. Жрецы, наделённые даром прорицания, ощущали тонкую сверхъестественную связь с Небом, они становились посредниками между Кроносом и людьми - предсказывали судьбу, от имени бога давали пророчества стране, царям, народу. От них писаты слышали божественный оракул, получив который не надо было думать, на кого и когда охотиться, с кем воевать и чего ожидать от предстоящей женитьбы царя…

Вначале святилище Кроноса представляло собой большой камень круглой формы, над ним навес из веток. Легенды писатов донесли, что однажды с небес низвергнулся ужасный ливень, который длился беспрерывно много дней и ночей. Ослепительные молнии непрестанно полосовали черное небо, грохотали громы, земля сотрясалась и расходилась огромными трещинами: «… и открылась зияющая бездна, и поглотила святилище вместе с людьми, которые искали здесь спасение»...

Жрецы спросили Кроноса, чем прогневили писаты благодетеля, как умилостивить гнев бога? Услышали оракул:

«Боги недовольны из-за скудности жертвенных даров. Пусть жертвенным даром Кроносу станет самый красивый мальчик»…


Всем племенем отбирали жертву-дар из самых известных семей. А когда жрец убил бронзовым серпиком десятилетнего мальчика, и кровь залила жертвенный алтарь, «земля, наконец, успокоилась, молнии перестали сверкать, громы - грохотать, и людям стало хорошо жить»… По этому случаю писаты соорудили всемилостивому Кроносу новое святилище из огромных стволов белого тополя. Но вскоре в святилище ударила молния, и тогда люди поняли, что Кронос желает иметь храм из камня.

Новый храм выстроил местный зодчий Либон, и это знаменательное для писатов событие случилось в 572 г. до н.э. Кронос остался довольный: 70 м в длину, 30 м в ширину, до фронтона - 20 м! Непривычно высокая кровля храма покоилась на перистиле - наружной колоннаде из шести колонн, каждая - по 10 м; внутренний ряд колонн имел в высоту до 20 м, в поперечнике каждая колонна - до 2.5 м! Но во внешнем оформлении и внутреннем убранстве жилище Кроноса выглядело скромно, как и должно быть в сооружении дорийского стиля. Зодчий предусмотрел проявления землетрясений, нередко случавшихся в Писе: приказал выполнить под фундаменты «смягчающую подушку» - плотный слой овечьей шерсти, затем утрамбованный слой земли, слой шерсти - слой земли, так несколько раз. Как показала жизнь, во все последующие столетия храм Либона выстоял, какие бы земные потрясения не преследовали сооружение!

Слава о древнем святилище в Писе и знаменитом оракуле разнеслась по городам Пелопоннеса и остальной Греции. На встречу с Кроносом в Пису приходили толпы паломников. Как результат, чем больше гостей появлялись у святилища, тем больше почета и богатства обретали хозяева. В морскую гавань, лежащую от Писы в 10 стадиях (ок.2 км), заходили корабли с товарами, с которых взималась хорошая пошлина. Случалось, кораблей скапливалось до двух десятков единовременно! Но богатство Писы и почет, оказываемый писатам, хозяевам святилища, вызывало естественное раздражение у соседей, больше всех - у аркадян, жителей воинственной Аркадии. Они создавали помехи для прохода паломников, затрудняли торговые сношения Писы с городами Греции. Одиноких путников грабили, убивали разбойники, уводили в рабство. Но писаты в ответ ничего не могли противопоставить, так как люди они были не воинственные, а сильного войска у них не было.

Цари писатов предпринимали какие-то шаги, чтобы справиться с враждебностью соседей, но безрезультатно! Наконец, жрецы придумали хороший выход. Они сообщали чужестранным паломникам, что получили оракул, что «сам Кронос берет под защиту Писатиду, чтобы никто на писатов не нападал и не вредил им, поскольку у них есть святилище». А дальше следовали угрозы нарушителям:

«Святилище находится под моим покровительством, и ярость моя обрушится на врагов Писы».


Писаты объявили земли священной территорией, предложив замириться соседям и тоже принять покровительство Кроноса. Как показала дальнейшая история Греции, миротворческая идея писатов оказалась настолько привлекательной, что Писатида обрела вскоре долгожданный мир и покой.

***

Но счастье и беда, известно, идут рука об руку. На Пелопоннес из Дориды (Центральная Греция) неожиданно хлынула новая миграционная волна* (Освоение Пелопоннеса началось ещё с середины XIII века до н.э., во времена мифического Геракла). Агрессивные дорийские племена под предводительством Гераклидов, потомков легендарного Геракла, захватили Писатиду. Дорийцы поклонялись Зевсу, молодому и сильному богу, поэтому им не был страшен Кронос. Дорийцы покорили Пелопоннес, а Зевс победил Кроноса! Но чтобы не будоражить местное население религиозными сражениями, Зевса объявили сыном Кроноса.

Дорийцы, отличавшиеся строгой военной дисциплиной, устойчивыми родовыми традициями, гордостью и простотой образа жизни, покорили Писатиду и создали собственное царство Элиду. Лишенные земли и свободы, писаты потеряли и святилище, поскольку оракул Кроноса умолк навсегда. Но дорийцы, теперь элейцы, обеспокоенные молчанием святилища в Писе, обратились в Дельфы за оракулом Аполлона, вестника Зевса. Ответ был такой:

«Заложите город у подножья горы, где Рея родила Зевса.

Назовите гору Олимпом, а город - Олимпией.

Город Зевса будет стоять тысячу лет, и к нему будут стремиться все греки»...


Вернувшись в Элиду, посланцы созвали народ, чтобы сообщить об услышанном в Дельфах. После чего неподалеку от разрушенной Писы у подножья горы заложили новый город. Назвали город Олимпией, по имени священного Олимпа, где обитал Зевс с богами.


Глава II

ГДЕ ЖИВЕТ ЗЕВС


ПОВЕРИМ СТРАБОНУ

Спросите у современного жителя Греции, какую гору он более всего почитает, и вы услышите: «Олимп!». В древности эллины не представляли иного отношения к Олимпу кроме как глубоко уважительного, поскольку на нем, по их представлениям, жили боги и главный из них - Зевс!

Где находится Олимп? За правдой обращаемся к древнегреческому писателю-историку Страбону, от кого узнаём, что «Олимпов» в древности значилось более полутора десятка - на материковой части Греции, ближайших к ней островах и в прибрежной части Малой Азии! Хотите проверить эту версию? Тогда в путь!

Начинаем с Кипра, третьего по величине острова Средиземного моря. По словам Страбона, «напротив морской гавани Карпасий есть мыс и гора под названием Олимп», высотой в две тысячи метров. Киприоты называли ещё Хионистра («Снежная»), по причине того, что на вершине подолгу сохраняется снег. На кипрском Олимпе находился храм Афродиты Акрейской, «недоступный для женщин, которым запрещено даже смотреть на него»… В чём провинились женщины, Страбон не поясняет, да и нам некогда задумываться. Читаем дальше: «Еще далее следует город Амафунт и в промежутке - город под названием Палея и гора Олимп полукруглой формы». Как видим, только на Кипре существовали две горы с названием Олимп!

С Кипра перебираемся на южный берег Малой Азии. Здесь под властью персидских царей процветало государство Ликия (часть совр. Турции), основанное греками-переселенцами. Александр Македонский покорил Персию (IV в. до н.э.), после чего Ликия добровольно перешла под покровительство македонского царя, одной с ними крови. В восточной части Ликии между реками Ксанф и Лимир возвышается гора Олимп (совр. Янардаг). Отсюда начинается хребет Тавр, круто спускающийся к Средиземному морю. Страбон поясняет: «На этом пространстве есть большой город Крамбуса и Олимп - потухший вулкан, называемый также Феникунтом»... На этом Олимпе вначале поселились боги, но их потеснили самые обычные разбойники, облюбовавшие высокую вершину, где построили неприступную крепость. Отсюда далеко просматривалась пожива - дороги вели по Ликии, в Памфилию и дальше в Писидию.

На северо-западе Малой Азии существовало греческое государство Мизия, созданное переселенцами из Эолии. Когда греки впервые увидели эти красивейшие горные склоны с непроходимыми буковыми лесами, они радостно кричали: «Мисос! Мисос!» - «Бук! Бук!». От «мисос» и пошло название новой родины греков-эолийцев - «Мизия» («Буковая страна»). По традиции новые обитатели назвали одну из вершин Олимпом (совр. Улугдаг), будучи в полной уверенности, что на ней пребывает «Буковое божество». В честь Мисоса совершались богатые жертвоприношения, а один раз в году выбирали самого красивого юношу, которого убивали на вершине в дар богу Мисос. Через много лет жестокий культовый обряд исчез, к тому же вершину облюбовали шайки «лесных братьев», грабившие одиноких путников и торговцев. Разбойники оказались настолько сильны и дерзки, что осмеливались нападать на городские поселения, а главари даже захватывали власть над гражданским населением. Известно имя одного такого разбойника - Клеон, ставший тираном города Прус.

Следом за Мизией обнаруживаем горную гряду Ида с несколькими вершинами. Каждую из них древние называли Олимпом (совр. Каз-Даг). Ида - знакомое из мифологии место, «где сочетались браком Зевс и Гера». По этой причине на Иде долгое время существовал эллинский религиозный центр культа Кибелы («Великой Матери»). По Гомеру, на Иде вершился знаменитый «суд Париса» с участием трех прекрасных богинь - Геры, Афины и Афродиты. Подводя итог поискам в Малой Азии, насчитываем пять «Олимпов»!

В Эгейском море расположился живописнейший остров Лесбос (Митилена) с одноименным главным городом. В юго-восточной части острова возвышаются четыре горы - Ордимна, Лепефимна, Креонта и ещё одна, которую эолийцы и ионийцы, переселившиеся из материковой Греции, назвали Олимпом. Она показалась удобной для совершения религиозных культов, жертвоприношений, из-за чего появилась легенда, будто на ней поселились боги. Но жизнь потребовала, чтобы лес люди вырубили, богатое месторождение мрамора истощили. Гора «облысела» и «похудела», - и вскоре она уже ничем не походила на прежний «Приют олимпийских богов»…

На Пелопоннесе, крупнейшем в Греции полуострове, на границе со Спартой находилась развилка дорог в Арголиду и Аркадию. Рядом возвышается ещё Олимп. Спартанцы использовали эту гору как удобную в стратегическом плане позицию, возвели укрепление Селласию.

По соседству со Спартой - Писатида. Дорийцы, покорившие в древности Пелопоннес, отобрали у писатов их земли, святилище Кроноса и обустроили собственное государство Элиду. Поскольку Зевс был богом завоевателей, дорийцы передали ему в пользование близлежащую высокую гору, назвав Олимпом. Таковы правила победителей!

И наконец, о самой высокой в Греции вершине Олимп (совр.Олимпус), расположенной на севере между Фессалией и Македонией. Олимп имеет высоту около 3000 м над уровнем моря, даже жарким летом здесь сохраняется снежная шапка, в наличие отвесные скалы, мрачные ущелья - всё, как должно быть на божественном Олимпе. При грозах, частых в округе, молнии поджигают одинокие сосны, безрассудно прицепившиеся на бесплодных скалах. Ниже сосен начинается живая растительность, переходящая в роскошную зеленую долину. В безоблачный солнечный день снег на Олимпе неестественно сверкает, слепит глаза. Говорят, когда персидская армия Ксеркса находилась у Фермопил («Теплые Ворота») - а это почти 15 км, - царь изумился неестественному сиянию Олимпа и красоте вершины. Это оттого, объяснили царю, что там живут греческие боги; Ксеркс задумался - правильно ли он поступил, решив покорить греков, рядом с которыми живут их боги…

Некоторые античные авторы, в том числе Страбон, утверждают, что Эней, легендарный герой Троянской войны, спасаясь вместе с отцом Анхизом, сыном Асканием и несколькими жителями из объятого пожаром Илиона, после долгих скитаний попали в Фессалию. Их пристанищем оказалась гора, которую они называли Олимпом... Набравшись сил, с запасом провизии на долгий путь, Эней со спутниками сели на корабль, чтобы морем добраться до Южной Италии, в страну латинов. Первым городом, который их приютил, был Лавиний. Следуя легенде, «от Энея и города Лавиний пошла история древнего римского народа»…


***

Разрешение вопроса, «чей Олимп старше, а значит, главнее», у эллинов всегда зависел от того, кто проживал на нём. Основное соперничество развернулось между «фессалийским Олимпом» и тем, что находился в Элиде. И нам следует разобраться в этом сложном вопросе...

Известно, что первым хозяином Олимпа в Элиде считался Кронос, древнейший бог писатов, а на Олимпе в Фессалии проживал Зевс. Дорийцы называли Зевса сыном Кроноса. Выходит, Кронос - старший по возрасту, и Олимп в Элиде старше всех остальных! На этом и остановимся в нашем расследовании.

Осталось объяснить, зачем грекам понадобилось иметь столько «олимпов»? Это будет не трудно если представить, что эллины - большие «непоседы», они постоянно мигрировали, переселялись в чужие края, где осваивали новые земли, строили поселения, города, создавали целые государства. Помимо домашнего скарба, оружия, инструментов и огня домашнего очага они несли знакомую им веру в богов, которых на новом месте поселяли на вершинах самых высоких гор. А как же не назвать гору Олимпом? Привычное и благородное, многообещающее имя! В этом им виделось отражение устоявшегося религиозного культа, узнаваемость и покровительство знакомых богов.

Другой вопрос - научное обоснование названия «Олимп». Выдающийся энциклопедист, философ и филолог А.Ф.Лосев, например, считал, что это слово имеет догреческое происхождение: «…греки производили название божественной горы от глагола lampein - «светить», «сиять», - и это объяснимо, если иметь в виду сияющую на солнце снежную вершину. Значит, «Олимп - сияющая вершина»?

А.А.Тахо-Годи, известная женщина-учёная, филолог и знаток античности, исследуя происхождение слова «Олимп» отсылает к индоевропейским корням, а они указывают на «округлость» горных вершин. По её мнению, Olimpos это «ulu», от «uelu» - «вращение, закрученность». В древнеиндийском языке «ul» и «ullаs» обозначают глагол «блестеть», а слово «ullаsitа» — «блестящий, сияющий». По форме образования и в семантическом отношении оно совпадает с греческим словом «лампа» и глаголом «светить, излучать свет». Всё это указывает на преемственность древнегреческого языка от языков Древней Индии. Вариант второй, «Олимп - излучающий свет».

Есть другие предположения по этимологии названия. В санскрите (Индия) ряд слов имеют со словом «Олимп» определенную фонетическую и смысловую связь: ālamb - «висеть, держаться за что-либо, опираться на что-либо», и ālambа - «свисающий; поддержка, опора». Оба созвучны слову «Олимп». И если принять во внимание греческую мифологию, где гора Олимп - это «опора, на которой держится огромное пространство, заполненное миром божеств». Тогда «Олимп - обитель богов».

Для нашего случая допускается ещё одна догадка. Существует топоним «Гималаи»: в слове himaalaya, образованном от слияния двух слов hima + aalaya, первое из них (hima) на русский язык переводится как «зима, холод», а второе, aalaya — «дом, жилище». В таком случае, в целом Гималаи («Властитель гор», или «Главный над всеми горами») можно считать «Обителью холода, зимы», а Олимп у города Олимпия, согласно мифологии, есть обитель бога Кроноса - «Властителя Вселенной», «Главный во Вселенной». И нам пока придется согласиться с авторитетными заявлениями классиков античной истории, поскольку иные предположения не выдерживают критики.


ЛЮДИ, ГОРЫ, МАГИЯ

Почему эллины поместили двенадцать богов на вершине Олимпа, а не в долине или ином месте? На это процесс влияли миграционные переселенческие волны, когда одни племена, многочисленные и сильные, оснащенные железными мечами против бронзового оружия, вытесняли побежденных, занимали их поля, пастбища и охотничьи угодья. Униженным аборигенам доставалась судьба рабов или изгоев. В последнем случае некуда было податься, кроме как уходить в горы…

С объяснимой опаской, но надеждами на лучшую долю изгнанники - род или целое племя - проникали в непривычные для себя прежде условия, полные опасностей предгорья и горные массивы. Преодолевая привычный страх перед могуществом Природы, выживая, они обретали новый дом. Для этих целей вначале использовались пещеры, откуда приходилось даже изгонять свирепых хищников. Освоившись, люди научились возводить добротные дома из того, что имелось под рукой - камня и дерева.

Обживая новое жизненное пространство, человек угрожающе наступал на леса и горы, истребляя животный мир, забирая мёд у диких пчёл. Он бесконтрольно выпасал домашний скот в долинах, выжигал или вырубал лес на горах, готовя новые поля, чтобы вырастить урожай для собственного прокормления. Эллины осваивали горные склоны, делая террасы под виноградники, допуская губительные последствия в виде эрозии и оползней.

Суровая жизнь в горах заставляла людей добывать полезные руды, открывая новые металлы для изготовления боевого оружия и средств производства. Они становились добычливыми охотниками и опытными пастухами. Отсюда, ежедневный стол дополнялся охотничьими трофеями и обильными дарами леса - съедобными желудями, дикорастущими орехами, каштанами; в пищу шли незнакомые прежде корнеплоды, ягоды и грибы. Собирались лекарственные травы, появлялись домашние пчелиные пасеки-дуплянки. Жители горных селений научились заготавливать и сохранять продовольствие, чтобы перенести любую суровую зиму.

Поэтому отношение предков эллинов к горам со временем изменилось, от животного страха - к проявлению доверия. Но вступив в хрупкое содружество с горами, человек продолжал воспринимать дикую природу одушевлённой, населенной божественными существами. В каждой пещере для него обитали духи, добрые или злые, в водопадах и ручьях резвились нимфы* (нимфа, от греч. nymphe - невеста, юная дева). С их существованием надо было считаться, уважать их или бояться, просить о снисхождении, милости, содействии в делах. Особенные отношения у эллинов сложились с лесом, растущим на горных склонах. Лес заселяли дриады* (дриады - от греч. dryas - дерево, дуб), обладавшие живой плотью. Они так же, как люди, рождались, проживали жизнь и умирали вместе с деревом. Когда человек нуждался в стволе дерева, который намеревался срубить, ему приходилось предотвращать возмездие божества за гибель дерева. Для этого он исполнял определенный обряд «с извинениями»: на пне отрубал голову живой курице, которую приносил с собой - пролитая кровь считалась достаточной для жертвоприношения.

Случалось, нечаянно или умышленно, срубалось дерево, считавшееся священным для рода или поселения. Преступника ожидала мучительная казнь. Если человек содрал с такого дерева кору - у него вырезали пупок, вытаскивали внутренности, которые затем наматывали на поврежденный ствол дерева. Наказание предполагало заменить изъятую «кожу» дерева живой плотью человека, ибо человеческая жизнь считалась ничтожной по сравнению со здоровьем «дерева племени». А если добропорядочный человек сажал деревья, ухаживал за ними с любовью и заботой, ему везло в жизни: о нём говорили, что ему покровительствуют дриады! Не зря у человека до сих пор сохранилось трепетное отношение к дереву и к растительному миру в целом.

Пытаясь разобраться в тайнах природы, естественных проявлениях последней, древние создали в своем воображении особый мир божественных существ. При этом определили для себя, что есть добрые силы, полезные человеку, а есть злые, враждебные. Так казалось проще жить - в надежде на помощь, легче воспринимать собственные неудачи, беды, болезни и смерть. Люди практически во всём видели грозные знаки, знамения и божественные проявления - в порывах ветра, набежавшей на солнце тучке, внезапном ливне, тем более, в землетрясениях, громе и молнии. Страх и бессилие перед неразгаданной Природой породили веру в существование всякого рода божеств, гениев и духов, прочих сверхъестественных созданий.

Любая религия народов мира берет начало от магии. Также и для древних греков магия представляла собой совокупность таинственных обрядов, связанных с астрологией, гаданием и народной медициной. Люди пытались сверхъестественным путем повлиять на процессы в природе, на поведение животных, людей. Поэтому, когда древние были вынуждены осваивать горные пределы, им было не до внешних красот! Они боялись преодолевать вершины, ужасались от одного вида мрачных ущелий и глубоких пещер, страшились снежных лавин, камнепадов и глино-щебенистых селей. Непостижимость каменного безмолвия вызывала растерянность и трепет.

Религия богов появилась позже магии. Собираясь на охоту или на войну, человек придумал обряды, с помощью которых пытался обратить себе на пользу предстоящие действия или порядок природных явлений. Магия помогала, как ему казалось, справляться с агрессией природных сил, влиять на них и умиротворять, распоряжаться человеческими жизнями и судьбами. Некоторые обряды оказывались для рода и племени, или общества настолько действенными, практичными и полезными, что их основные принципы неприметным образом внедрялись в состав обрядов зарождавшейся религии. А с религией появилась вера в существование высших сил, богов, как составная часть.

Самыми частыми причинами обращения к божествам, покровительствующим людям, являлись засухи, угрожавшие оставить людей без пропитания. Существовал ряд обрядов «вызывания дождя», среди которых познавательны действия крестьян Фессалии и Македонии, проживающих в округе горы Олимп. Если долго не шли дожди, а почва покрывалась глубокими трещинами, жрецы отбирали из «благополучных» семей детей для религиозной процессии. Впереди шествовала десятилетняя девочка в венке, украшенная цветами; дети с песнопениями шли от колодца к колодцу, в которых уже почти не было воды, обходили все водные источники в округе, вымаливая у богов живительный дождь. По пути жрецы брызгали на девочку водой, освященной огнем с жертвенного алтаря, распевая в голос заклинания:

«Девочка в свежей росе

Освежает в округе все;

И в лесах, и взбираясь ввысь,

Бодро богу в пути молись!

На равнины наши, на рожь

Пошли, наш бог, тихий дождь,

Чтоб плоды принесли поля,

Виноградом цвела земля,

Налились колосья зерном,

И стал бы народ богат кругом».

Жители фессалийского города Краннона (совр. Сарлики, Греция) «привлекали» дождь с использованием бронзовой колесницы, хранившейся в храме Зевса. Люди приходили в храм, сильно трясли колесницу - она громыхала, и обычно через какое-то время на землю проливалась долгожданная влага.

В Аркадии, когда посевы и деревья гибли от жары, жрец призывал Зевса ниспослать влагу. Он обмакивал дубовую ветвь в священный источник на горе Ликей и наблюдал, как из потревоженной воды со дна поднималась заиленная муть, читал заклинания. Как правило, засуха вскоре прекращалась.

Существует миф о царе Элиды Салмонее, сыне Эола, который возомнил себя «равным Зевсу» и даже заставлял приносить для себя жертвы, будто божеству. Народ просил царя посодействовать урожаям, низвергнуть дождь с небес, и Салмоней не отказывался. Выезжал на колеснице, за которой тащились огромные бронзовые котлы: котлы мотались по дороге, издавали громыхающие звуки, «подобные Зевсовым громам», а царь на ходу бросал по сторонам горящие факелы, будто молнии... Как гласит легенда, Салмоней всегда добивался результата. Но Зевс не захотел терпеть самозванца: он поразил царя карающим перуном и бросил в преисподнюю, в Тартар* (в мифологии греков Тартар - мрачное пространство в подземном мире, находящееся на глубине, равном от земли до неба. Если Олимп это верхнее небо, то Тартар - нижнее. В глубине Тартар залегают корни земли и моря, все концы и начала. Он огорожен медной стеной, и ночь окружает Тартар в три ряда. В нём есть жилище Никты (Ночи), здесь за медной дверью томятся титаны - боги прошлого поколение, низвергнутые Зевсом; их стерегут сторукие. В религии позднего периода Тартар становится частью Аида, самым отдаленным местом, где несли наказание святотатцы и дерзкие герои - в том числе, Сисиф, Тантал).

Не только нужда в дождях побуждала людей обращаться к богам через магические обряды. В Коринфе, по легенде, жила семья, члены которой могли «успокоить бурю»: «кто-то из них выходил на улицу, набирал полный рот воздуха и выдыхал уже дома; и так - несколько раз! Любое волнение на море прекращалось, благодарные мореходы отправлялись в плаванье!»…

Жители Родоса поклонялись Солнцу, несущему свет и тепло. Они каждый день с радостью наблюдали, как бог катил на золотой колеснице с «огненногривыми» конями. Но люди боялись, что солнечные кони устанут, и тогда Солнце не сможет исполнять божественные обязанности. Родосцы решили проблему таким образом: по завершению каждого года колесницу с четырьмя конями необычной рыжей масти сбрасывали с утеса в море - «взамен выдохшейся четверки солнечных коней». И спартанцы посвящали Солнцу «свежих» коней: каждый день кони «ожидали усталого бога» на горе Тайгет, за которое скатывалось солнце, чтобы отдохнуть после тяжкого дневного труда. Спартанцы коней не убивали, но давали богу понять, что запасные кони у них всегда наготове…

ОЛИМП ДО ЗЕВСА

Каким образом Зевс оказался главным богом на Олимпе, вопрос не праздный. Можно предположить, что в этом «повинны» фессалийские крестьяне, жители самой плодородной и богатой части древней Эллады. Над долиной, где они селились и трудились, возвышался грозный массив Олимпа, откуда часто спускались мрачные тучи. Тучи несли в собственных чревах живительную влагу, дождями проливающуюся на поля и сады. А люди воспринимали это как деяния Зевса с Олимпа. Поэтому неудивительно, что культ Зевса «Громовержца» и «Дожденосца» для фессалийских греков стал главным среди олимпийских богов.

Через Фессалию проходили важные миграционные и торговые пути. Это означало, что культ Зевса разошелся по остальной части Греции, вытеснив менее значимых местных богов. Зевс Олимпийский быстро захватил сознание верующих эллинов, обрел большинство сторонников, которые увидели в нём немало полезных качеств. Став «Божеством погоды», «Собирателем туч», «Ниспослателем дождей», он давал крестьянам возможность вырастить хорошие урожаи. Под именем Зевса ГеркейскогоОграждающего», от греч. herkos - ограда) он охранял домашнее хозяйство, защищал от имущественных потерь. Зевс КтесийСтяжатель») сберегал от грызунов, воров и естественной порчи в амбарах урожай. Зевс Мейлихей («Кроткий») благосклонно относился к кающимся грешникам. Зевс Ксений (от греч. xenos - чужестранник) покровительствовал гостеприимству. Зевс Гикесий (от греч. hiketes - прибегающий к покровительству) помогал всем, кто искал защиту у алтаря бога. Зевс Горкий (от греч. horkos - присяга, клятва) следил за исполнением договоров, законов и священных клятв. Зевс ЭлевтерийСвободный») покровительствовал тем, кто сражался за свободу. Зевс Сотер («Спаситель») охранял права свободных граждан, личности и государства. Был ещё Зевс-«Повелитель молний и грома» - он бросал на землю метеориты и молнии, грохотал в поднебесье, наказывая врагов, преступников и нерадивых.

Но до того как Зевс занял с родными братьями и сестрами Олимп, на нём обитали другие божества. Первой была Эвринома, «богиня всего сущего». Во времена Вселенского Хаоса она снесла «Мировое Яйцо», из которого вышли первобоги, возникли горы, реки, моря и некоторые живые существа. Человек тоже был среди созданий, но это был «первочеловек» Пеласг, прародитель пеласгического племени, которые считаются древнейшими предками эллинов. Пеласгу приписывают обучение первобытных людей искусству возведения хижин, он научил их питаться съедобными желудями, приручать диких животных, шить одежды из шкур. Ученые предполагают, что это событие соответствует пребыванию неолитического человека в материковой Греции, носителя культуры «раскрашенной керамики», примерно в середине IV тысячелетия до н.э. Одна из первых греческих богинь Гея («Мать-земля») родила сына Урана, «излившего на неё оплодотворяющий дождь». От этого на земле проросли травы, цветы и деревья, появилось разнообразие зверей и птиц.

Первыми у Геи от семени Урана родились Сторукие чудовища - гиганты Бриарей («Сильный»), Гиес («Землей рожденный») и Котт (Котитто); следом одноглазые киклопы: Бронт («Гром»), Стероп («Молния») и Арг («Перун»).

Уран, чье имя означало «Царь гор», занял престол на Олимпе, откуда управлял Небом и Землей. Киклопы отказались ему подчиняться, решили, что властвовать над миром, будет каждый в отдельности. Пришлось Урану отстаивать престол в сражении с ними. Он победил и отправил их в Тартар. Гея родила ещё семь титанов, которых вновь подговорила на заговор против Урана. Самый младший, Кронос, напал на спящего отца, оскопил «серпом из седого железа, зашвырнул гениталии в море». С тех пор эллины толковали имя Кроноса как «Отсекающий время неумолимым серпом, выбрасывая в прошлое». Капли крови с гениталий Урана пролились на Гею, Мать-Землю, и она родила трех эриний - Электо, Тисифону и Мегеру, - неистовых богинь мщения. Они преследовали отцеубийц и клятвопреступников. А в море, после того как туда попали кровоточащие гениталии Урана, родилась Афродита.

В схватке с Ураном Кроносу помогали некоторые титаны, они первые вручили ему ключи от царского дворца на Олимпе. А заговорщиков киклопов вместе со Сторукими чудовищами Кронос бросил в подземное царство Тартар. Затем женился на титаниде Рее, хотя Гея и Уран предсказывали ему: «Придет время, один из твоих детей от Реи свергнет тебя с Олимпа». Кронос придумал проглатывать каждого из нарождающихся детей - Гестию, Деметру и Геру, Гадеса (Аида) и Посейдона. Но последнего ребенка, Зевса, которого мать носила ещё в чреве, она осмелилась не губить: когда пришла пора рожать, она укрылась на горе Ликей в Аркадии. Но Кронос, узнав о рождении сына, призвал Рею с младенцем к себе. Пришлось ей подчиниться, но вместо дитя принесла завернутый в пеленки камень, который и проглотил Кронос.

Многие поколения людей недоумевали по поводу этой жуткой «семейной драмы». Но мифологи объясняют поведение Кроноса культовыми обрядами, имевшими место в реальной истории религии Древней Греции. Жрецы, служители культа Кроноса, не могли допустить снижения веры населения в него. Для поддержания статуса Кроноса как главного бога Олимпа жречество обязывало совершать богатые жертвоприношения, среди которых человеческая жизнь оставалось самым щедрым и значимым даром. Поэтому в трудные годы греки нередко жертвовали младенцев из самых знатных семей.

Греческий философ Порфирий* сообщает, что куреты, или критские аборигены, жертвовали Кроносу детей. Позднее вместо детей к алтарю приводили козленка, во Фракии - бычка, в Эолии - жеребенка. Однако в некоторых горных районах Аркадии продолжали убивать жертвенных мальчиков. Самое примечательное в этом культе было то, что после совершения обряда все участники «поедали жертвенное тело, приобщаясь к божественной трапезе». В других областях Греции мясом несчастных детей кормили священных ворон, поскольку Кронос считался ещё «титаном в облике черной вороны»! Подобный жестокий обряд сохранился в Греции даже в начале I веке н.э. и постепенно исчез под натиском нарождающегося христианства.


КТО ХОЗЯИН ОЛИМПА

Маленький Зевс находился на Крите до юношеского возраста. Всё это время он, опасаясь отца Кроноса, жил в пещере горной гряды Ида (совр.Псилоротис). Даже сейчас на северном склоне горы Ида туристам показывают грот, где Зевс, возможно, появился на свет. Малыша вскормили нектаром нимфы-пчелы, за ним присматривала нимфа-коза Амалтея, не жалея для младенца молока. Подростком он помогал местным пастухам присматривать за домашним скотом, не раскрывая происхождения. Узнав от матери Реи о том, что братьев и сестер постигла печальная судьба, Зевс решил отомстить Кроносу. Понимая, что сам не справится, попросил помощи у титаниды Метиды (с греч. «Метис» - мудрая мысль, «мудрая богиня). Она согласилась, и с такой целью однажды сказала Кроносу, что у неё на примете есть юноша, готовый служить у богов виночерпием.

Кронос доверял Метиде, поэтому принял Зевса, не признав в нём сына. По совету Метиды Зевс приготовил для отца особый рвотный напиток на медовой основе, во время пира дал выпить; Кронос исторгнул всё, что проглотил ранее - сначала камень, следом детей...

Кто не доверяет чудесному мифу, пусть появится в Греции, посетит Дельфы: увидит омфал - большой камень, называемый «пуп земли». Это тот самый камень, проглоченный Кроносом! А ученые предполагают, что дельфийский «омфал» - кусок метеорита, обработанный для ритуальных целей: в церемониях священный камень умащивали маслом и одевали, как живого бога.

После освобождения братья и сестры Зевса объединились, чтобы убить отца. Случилась титаномахия - война богов с титанами и Кроносом, которая длилась десять лет. Зевсу помогали Сторукие чудища: «он кидал во врагов огненные камни из вулкана Этна». Война закончилась поражением Кроноса и союзников титанов; победители сбросили побежденных с Олимпа в мрачный подземный Тартар.

Если попытаться определить место действия мифологического сражения, узнаем Фессалию, древнейшую историческую область на севере Греции. Завоевание Фессалии прагреческими племенами, пришлыми с севера Балкан вместе с Зевсом произошло в 1550 гг. до н.э. Одновременно происходила смена божественных культов - победители вытеснили побежденных.

***

Зевс поселился на Олимпе, женился на родной сестре Гере, сделав царицей богинь. Они занимали бронзовые чертоги, выкованные Гефестом - красивые и удобные; отсюда открывался удобный обзор за Небом, где обитали остальные боги, и землей, где жили люди. Если с богами и богинями Зевс управлялся, люди доставляли ему немало хлопот: в молитвах, просьбах и клятвах они день и ночь беспокоили бога, требовали внимания к себе. Поэтому Зевс нередко терял самообладание, нервничал - громыхал в поднебесье. А когда замечал, что люди погрязли в нечестии или забывали славить, посылал карающие молнии, сотрясал землю и насылал сокрушительные бури с ливнями.

Рядом с троном Зевса стояли два золотых сосуда: в одном хранилось зло для людей, из другого он раздавал дары - по делам людским! Для этого взвешивал людские судьбы на золотых весах, а богини правосудия и возмездия - Фемида, Дике и Немезида - помогали ему, давая характеристики каждому человеку на земле. Всякая деятельность людей, создание ими законов и соблюдение гражданских прав, работа судебных заседателей, народных собраний и совета старейшин находились под покровительством Зевса. Без согласия бога ничего не совершалось!

«Рабочий день» Зевса обычно начинался с раннего утра. Он занимал место на троне из чистого золота, по левую руку - богиня Эйрена, одна из трёх ор, «приносящих к урожаю плоды». С Зевсом постоянно находилась богиня Нике, спутница и единомышленница - крылатое олицетворение Победы. Рядом с Зевсом стоял золотой трон Геры, «ростом пониже», исполненный Гефестом. Возле Геры всегда находилась прислужница, легкокрылая богиня Ирида, готовая радугой спуститься на Землю. Если Зевс заседал на Олимпе, то родные братья, сёстры и дети - Посейдон, Деметра, Аполлон, Афина, Афродита, Арес и другие боги присутствовали здесь же. Когда в зал величественно входила Гера, супруга Зевса, великолепная и блистательная, боги вставали с мест и склоняли головы перед неувядающей зрелой красотой царицы Олимпа.

Что бы ни делал Зевс, кого бы ни наказывал или кому бы ни даровал благодать, ни один человек не осмеливался порицать бога или оценивать действия. Власть Зевса над богами Олимпа и людьми на земле безгранична, «сильнее власти всех богов вместе взятых». Поэтому Зевса любили и боялись, наделяя различными именами: АласторМститель»), АлексикакосОтвращающий несчастье») и ПолиейЗащитник города»), Фратрий («Защитник фратрий, родовых сообществ»), Элевтерий («Покровитель дома») и Гамелий («Покровитель брака»). Он же - КсениосОберегающий права гостя»), Фиксий («Покровитель беглецов, просящих защиты»), он божество со многими ещё именами: КатарсийОчиститель»), Мелихий («Милостивый»), Морий («Покровитель маслин») и ещё, ещё и ещё…

Помимо законной супруги Геры Зевс находил время для любовных увлечений, нередко страстных и легкомысленных, когда он не обделял вниманием привлекательных женщин - богинь или земных красавиц. А сколько детей у него было от подобных связей - не сосчитать! Вот несколько имен, известных в мифологии:


Персефона - дочь родной сестры Деметры; не смогла избежать любовных преследований Зевса, родила сына Либера. Либер считался богом плодородия и «олицетворяющей силы», и виноградарства.


Ниоба - дочь царя Форонея, «первожителя» Пелопоннеса; родила Аргоса, который обучил греков приемам земледелия. Унаследовав город Фороний, Аргос дал ему имя, после чего страна стала называться Арголидой.


Протегения - дочь Девкалиона, спасшегося от всемирного Потопа; родила Аэтлия, а дети Аэтлия - Кикн и Эндимион - стали царями Элиды.

Электра - плеяда, дочь титана Атланта; родила Дардана, предка царей Трои. Дардан основал царство Дарданию.


Тайгета - нимфа, дочь Атланта; родила Лакедемона, предка лакедемонян, обитавших в Лаконии и Спарте.


Плуто - титанида, дочь титана Гиманта; родила Тантала, ставшего царем лидийской Пафлагонии.


Нимфа - коза, родила Эгипана, который был помощником Зевса в сражении с чудовищем Тифоном. Благодарный отец поместил Эгипана на небосвод в созвездие Козерога.


Дия - дочь Деионея; родила Пирифоя, будущего царя лапифов, представителей одного из многочисленных фессалийских племен.


От Дионы, дочери Геи и Урана, Зевс имел дочь Афродиту. Диона наряду с Зевсом пользовалась культовым почитанием в Додоне.


С богиней памяти Мнемосиной Зевс провел девять ночей, после чего она родила девять Муз.


От титаниды Лето родились близнецы Аполлон и Артемида.


Богиня Эвринома от Зевса родила харит, богинь красоты и женской прелести.


От нимфы Майи, дочери Атланта, у Зевса родился Гермес.


От Семелы, дочери фиванского царя Кадма и Гармонии, родился Дионис, будущий бог виноделия - «из бедра Зевса».


Даная - дочь аргосского царя Акрисия; родила Персея, будущего героя, победителя Горгоны Медузы.


Леда - дочь этолийского царя Фестия, супруга спартанского царя Тиндарея; родила дочь Елену и братьев-близнецов Диоскуров - Кастора и Полидевка.


Алкмена - дочь Электриона, жена фиванского царя Амфитриона, родила Геракла.


От речной нимфы Эгины родился Эак, отец Теламона и Пелея, основатель рода Эакидов.


От Антиопы, дочери царя Никтея, родились дочери Амфиона и Зета.


У Европы, дочери финикийского царя Агенора, родились Минос, Радамант и Сарпедон. Все стали греческими царями.


От Ио, дочери речного бога Инаха, родился Эпаф, будущий правитель Египта.


От нимфы Каллисто, спутницы Артемиды, родился Аркад, прародитель аркадян.


В тайном браке с Зевсом Каллиопа, одна из муз, родила оргиастических корибантов, спутников и служителей Великой Матери богов Реи-Кибелы.


Гера яростно ревновала супруга, преследовала возлюбленных и побочных детей. Хотя богиня понимала, что похотливую натуру Зевса не изменить, зато виновником считала Блуда, сына Зевса. Блуд незримо парил над головами людей и богов, подчиняя их своей распутной силе. А Зевс считал виновником своей легкомысленности Эроса, «дрянного мальчишки с колчаном метких серебряных стрел»... Это он, говорил Зевс, «ради шутки может заставить любого бога скакать этаким козликом в любовном раже». По воле Эроса Повелитель Мира, позабыв о возрасте, забросив важные божественные дела, перевоплощался в диковинных существ и образы, чтобы неприметным манером и в необычной роли покорить сердце очередной жертвы любовной игры. «Эрос правит всем!» - жаловался перед богами Зевс, объясняясь за любовные проделки.

Если любовь для Эроса - игра, забава неискушенного страстью ребенка, юнца, если им руководило только тщеславие, поскольку знал силу, власть над богами, обладающих властью над миром людей, для Зевса любовные увлечения невозможно признать прихотью, а тем более, похотью или проявлением чувственных наслаждений! Покоряя сердца возлюбленных, Зевс знал наперед, о том, кто родится от него, и какое станет назначение ребенку на Небе или на земле. В отличие от беззаботного Эроса, Зевс поддерживал возлюбленных, оберегал, помогал. И перед собственными детьми Зевсу не было стыдно, ибо он заботился о них с самого рождения, приставлял надежных нянек и воспитателей, определял, какие поступки им следует совершать, давая им возможность стать героями на земле, или божеством на Небе.


СТРОПТИВАЯ ГЕРА

Гера знала об изменах мужа, безумно ревновала и страдала. Супружеская жизнь перестала быть тихой заводью, где дружно плавают два влюбленных лебедя - взаимные упреки, ссоры. Живущие внизу под Олимпом люди становились невольными свидетелями их шумных «разговоров», когда вершина горы вдруг заволакивалась тучами, в долину докатывались громогласные перекаты с проблесками молний. Люди с опаской говорили: «Зевс гневается!»

Однажды Гера поспорила с Зевсом:

- Я думаю, что при общении со мной ты испытываешь большее удовольствие, чем я.

- Ты ошибаешься, моя любимая супруга. - Зевс улыбнулся в ответ. - Женщины всегда получают много удовольствия от любви к мужчине, а мужчина - только от обладания женщиной».


Гера опять возразила. Супруги долго спорили, пока не пригласили прорицателя Тиресия стать третейским судьёй. Тиресий сказал: «Из десяти любовных наслаждений, у женщин - трижды три, а у мужчин - одна». Увидев довольную ухмылку на лице Зевса, Гера разгневалась, но ей пришлось смириться с мнением мудреца. Зато позже она нашла повод отомстить и ослепила несчастного Тиресия - обычного смертного, осмелившегося возразить царице богинь. Когда Зевс узнал о поступке Геры, он не смог вернуть зрение несчастному и не наказал, но «восполнил потерю, наделив прорицателя внутренним зрением и продлив жизнь до семи поколений»...

Однажды Гера, доведенная до отчаяния изменами мужа, высокомерием по отношению к ней и безразличием к исполнению супружеских обязанностей, потеряла терпение и решилась на заговор! Она вспомнила, что ей, как царице, принадлежит немало прав на власть в Олимпе, а в случае неспособности супруга исполнять царскую должность, она может заменить на престоле. К исполнению замысла Гера привлекла ближайших родственников - Посейдона, Аполлона и других богов. Вызвала из подземного царства бога Гипноса, уговорила «смежить веки Зевсу сладким сном». Зевс не смог противостоять Гипносу - уснул. Заговорщики крепко-накрепко связали крепчайшими сыромятными ремнями с сотней запутанных узлов.

Когда Зевс проснулся, он гневался, страшно рычал, требовал освободить. Боги испугались, в страхе разбежались по Олимпу - никто не осмелился освободить царя. Зевс пролежал долго, не имея возможности дотянуться до смертоносного перуна. Помогла Фетида, влиятельная среди богов нимфа. Она вызволила из Тартара Сторукого Бриарея, чтобы он, действуя всеми руками, освободил Зевса от постыдных пут.

Ярости Зевса не было предела! Он кинулся на поиски Геры и остальных заговорщиков, желая убить их немедленно, но вовремя сообразил, что если исполнит намерение, Олимп превратится в пустыню. Он наказал только главную виновницу: «привязал Геру неразрывными золотыми цепями к Эфиру, всеобъемлющему и поддерживающему элементу мироздания, подвесив к ногам тяжелые наковальни»… Гера выкрикивала проклятия, корчилась от боли, источала жалобные стоны и призывала богов помочь ей. Но никто не осмелился нарушить волю Зевса. Фетида и мать Рея уговаривали Зевса не убивать супругу, пока он не согласился. Но прежде призвал богов и сказал, что готов забыть о страшной вине Геры, если они дадут клятву ему в вечной верности. Боги поклялись.

***

Опираясь на древнегреческие мифы и другие источники античных авторов, можно привести ещё немало захватывающих воображение «случаев» из жизни олимпийских богов. Правомерен вопрос: «Сколько богов всего насчитывается в древнегреческом пантеоне?»

Известный толкователь снов Артемидор* из Далтиса (Лидия, II в. н.э.) в своем замечательном соннике «Онейрокритикон» попытался их сосчитать, и вот, что у него получилось:


Есть боги эфирные (небесные): Зевс, Гера, Аполлон, Артемида, Афродита, Афина.


Земные боги: Асклепий, Геката, Геракл, Гермес, Гестия, Гефест, Дионис, Диоскуры, Немезида, Пан, Пейто, Тихе, Эфиальт и всякого рода хариты, оры, нимфы.


Морские боги: Амфитрита, Левкофея, Нерей, Посейдон, Форкий и нереиды; есть ещё «чувствопостигаемые» боги - то есть море, волны, берега, реки, озера и священная река Ахелой или «Успропотамос» (Белая река), сын Океана и Тефиды.


Дальше следуют подземные боги: Анубис, Гарпократ, Геката Подземная, Деметра, Иакх, Исида, Кора, Персефона, Серапис и Плутон, хозяин подземного царства. По его распоряжению, благочестивая» душа человека отправлялась в Элисий («Долина прибытия»), иначе, «Страна блаженных», где климат благоприятствовал вечному пребыванию. Злостные грешники безжалостно отправлялись на ужасные муки...

Следуют ещё имена богов, божков и божеств - тех, кто уже меньше, чем боги Олимпа влияли на судьбы и дела людей.



БОГИ - КАК ЛЮДИ

Зевс для эллинов во все времена и при любых обстоятельствах считался вершителем судеб. Во время Олимпийских игр «ответственность» Зевса за результаты состязаний повышалась многократно, поэтому атлеты, судьи и зрители, сидевшие на трибунах, и те, кто остался сопереживать за своих земляков дома, тревожили Зевса молитвами, просили побед, обещая взамен щедрые пожертвования. Этого было достаточно, поскольку эллины представляли Зевса не абстрактным существом, а реальным богом в образе человека, с человеческими же привычками и чертами характера.

Эллины знали, что Зевс пребывает на Олимпе во власти - значит, должен жить в золотом дворце, сидеть на золотом троне. Внутри дворца - мягкие ковры и ложе, на столах ценные чаши, кубки; повсюду дорогое оружие - копья, мечи, щиты, приличествующие обычному земному полководцу. Боги Олимпа, совершено похожие на людей, понимали и ценили красоту, они желали обладать красивыми вещами, любовницами или любовниками. На них одеяния из златотканых тканей, дорогие украшения - диадемы, перстни, серьги; за ними ухаживает многочисленная прислуга - повара, виночерпии, глашатаи, курьеры и разный ремесленный люд. Всё - как у людей!

Как люди обладают разными характерами, так и боги - один отличался внимательностью и заботливостью, другой - жестокостью, третий - хитростью и коварством. Были «привередливые» и проявляющие непостоянство вкусов, взглядов и привязанностей. Любовь между богами бывала тоже не вечной! Как показывает знакомство с греческим эпосом и мифами, они постоянно в кого-то влюблялись и женились, а когда чувства их охладевали, расходились. Легкомысленно расставались с предметом своей любви, чтобы найти новую любовь, безмятежно ощущать новые эротические восторги. Обзаводились семьями, скандалили, изменяли - тайно или явно, - но сурово мстили за неверность. Дружили семьями и между собой, ненавидели друг друга.

Боги Олимпа имели настолько тесные родственные узы, что нередко сыновья вступали в любовные отношения с родными матерями, братья женились на сестрах, а отцы - на собственных дочерях. Богини беременели, как земные люди, рожали и воспитывали детей вместе с супругом или бросали собственных детей на произвол судьбы, как Гера - Гефеста. Ну, кто скажет, что у небожителей - не всё, как у людей! У них не было даже собственного языка, поэтому объяснялись друг с другом и с людьми на человеческом языке! Поэтому богам и людям было несложно вступать в разговоры, общаться понятным для обеих сторон языком.

А как вели себя бессмертные на пирах! Зевс часто приглашал их на пиры, где, пребывая в благодушном настроении, советовался, как поступить ему в том, или ином деле. Пир для Зевса и сотрапезников - не беззаботное веселье, а время и место, когда в неге и усладах принимались многие ответственные решения, влияющие на судьбы мира. Люди на земле, особенно цари и повелители, тоже так делали.

На пирах нередко строились козни против богов или людей. Обитатели божественного Олимпа любили поесть и попить, поэтому охотно откликались на призыв Зевса. К гостям обычно выходили дочери Зевса, хариты и музы, они услаждали слух пением и танцами. Взявшись за руки, водили хороводы, нежными голосами прославляя деяния отца. А участники пиршества, любуясь легкими движениями и дивной красотой прелестных богинь, с удовольствием слушали музыку. Многие умели играть на музыкальных инструментах, как например, Аполлон, который показывал искусство игрой на четырёхструнной кифаре, а ему согласно подпевали музы.

В мифологии музам, дочерям Зевса и Мнемосины, уделялось достаточно большое внимание, поскольку они играли важную роль в жизни гражданского общества. Муз насчитывалось девять:


Евтерпа сопровождала исполнение лирических песнопений, изображалась с флейтой.


Каллиопа покровительствовала эпической поэзии и знаниям; в руках держала папирусный свиток и палочку для письма.


Клио - покровительница исторических наук и литературы, в руках у неё лист пергамента и палочка для письма.


Мельпомена великолепно разбиралась в трагедии, изображалась с трагической маской на лице и венком из плюща.


Полигимния - самая задумчивая и серьезная муза из всех сестёр, покровительствовала танцам и особой музыке - гимнов; в руках держала пергаментный свиток.


Талия была музой комедийного жанра, первая принадлежность - комическая маска.


Терпсихора обожала танцевальное искусство, потому греки изображали с лирой и палочкой-плектром, своей игрой богиня вдохновляла танцоров.


Урания, с небесным сводом и циркулем в руках, помогала астрономам.


Эрато приходила с лирой к поэтам и любителям эротической лирической поэзии.


На пирах небожителей подавались нектар и амбросия, дававшие возможность обретать и поддерживать бессмертие.

С высоты Олимпа можно было следить за людьми, запрещать неправедно жить. Но богам иногда наскучивала долгое спокойствие, когда не было войн и человеческих страданий. Им ближе были ссоры, драки и кровавые войны. Тогда они оживлялись, у них блестели глаза и «чесались руки», так как в подобных ситуациях люди надеялись на богов, уговаривая принять их сторону, обещая за содействие богатые дары и жертвоприношения. Боги Олимпа помогали одним людям, при этом вредили другим. Из-за этого часто ссорились и враждовали между собой. Арес, бог войны, например, участвовал в Троянской войне на стороне греков-ахейцев: Ареса ранил Диомед, царь Аргоса, не без помощи Афины! Аполлон убил Патрокла руками Гектора. Даже красавица Афродита, не враждовавшая ни с кем из богов, приняла сторону Париса, за что её ранил тот же Диомед. Посейдон, владыка морей, вмешался в войну богов и людей на стороне ахейцев, но вовремя одумался, узнав, что Зевс покровительствует Трое. И это только один пример из жизни обитателей Олимпа!

***

Древнегреческие философы предполагали, что «боги есть тени, отбрасываемые теми, кто их придумал». Как они были правы! Вокруг каждого из них создавался особый миф, объяснявший место бога в жизни рода, племени, города или государства, посвящение ему или приличествующий обряд. Если народная легенда привязывается к какому-нибудь единичному историческому событию, то миф олицетворяет явление природы или эпизоды реальной социальной жизни. Не исключено, что в мифе главенствует фантазия, но именно она служила поводом, чтобы многие мифологические представления включались в область религии.

Греческие мифы отражают «повседневную жизнь» богов Олимпа в период зарождения религии. А легендарные эпизоды титаномахии - войны титанов и гигантов с богами - восходят к догреческим временам, когда у людей менялись представления о природе и природных явлениях. Как, например, культ Афины существовал раньше, чем она стала дочерью Зевса, как и Артемида, а Гера еще не выходила за него замуж. После прихода дорийских племен на территорию Балканского полуострова главный бог пришлых - Зевс устранил местные культы, заставив их идолов умереть или подчиниться власти на Олимпе.

Боги нуждались во внимании людей, не меньше, чем люди желали их покровительства. Отсюда неутолимое желание царей, полководцев и политиков иметь в родовых корнях кого-либо из легендарных героев и божество. В каждом греческом доме поклонялись «собственному» кумиру и духу домашнего предка, которого считали защитником, покровителем семьи и от которого ожидали действенной помощи. В честь кумира в домашнем очаге горел неугасимый огонь. Когда семья садилась за трапезу, столы накрывались у очага, это был не обычный процесс принятия пищи, а священный ритуал божественного общения.

Небесных покровителей заводили род, племя, город, государство. Каждое ремесло, искусство и профессия нуждалась в могущественной защите. Появлялись «общественные» божества, жизнь которых регламентировалась и охранялась государственными законами, ретрами. Для них возгорался личный «неугасимый огонь», поддерживаемый бдительными храмовыми жрецами. Для «особо отличившихся» богов строились отдельные жилища - храмы и святилища, а их местоположение постепенно становилось культовым общенациональным центром, в котором регулярно совершались ритуальные жертвоприношения и возносились молитвы.

Греческий писатель и философ Дион Хрисостом* говорил, что «представления людей о божестве проистекают из трех источников: врожденных, воспринятых от поэтов и закрепленных законами»… Но существовал ещё один источник - ваяние и художественное ремесло, поскольку оно создавало статуи и картины, изображающие богов. Живописцы, ваятели, резчики по камню и дереву с помощью творчества, изображали природу божества так, как его воспринимали сами. И если поэтическое искусство воспринималось на слух, то статуи Фидия, Алкамена*, Поликлета* зримо передавали верующим людям божественные образы. «Творцы богов» следовали мифам и легендам, древним преданиям или произведениям поэтов (как Фидий - Гомеру), но обязательно вносили многое от себя, собственно, то, что чувствовали сердцем, душой. В итоге получалось даже не произведение искусства, а божественный идол, кумир, которому уже поклонялись религиозно настроенные люди. Теперь люди, чтобы выжить в тяжелейших условиях и преодолеть чудовищные испытания, настраивали себя на то, что перед ними настоящее божество, которое следует почитать и одаривать, ублажая, черпая от него новую силу и надежду, будто из некоего чудодейственного источника…



ПУСТЬ ЗЕВС БУДЕТ МИЛОСТИВ!

Во время религиозных празднеств и атлетических состязаний в Олимпии совершались обязательные жертвоприношения. Язычество в Древней Греции определялось верой в существование божеств, способных помочь или помешать человеку в делах и поступках, дать человеку здоровье или отобрать. Но боги зря ничего не делали - они ожидали от людей жертвенных даров.

Согласно мифам, обряд жертвоприношения придумал Гермес, легкомысленный сын Зевса. Будучи молодым, он из озорства крал всё, что «плохо лежало». Однажды угнал священных коров из стада Аполлона, причем, невероятно хитрым образом: на коров и на себя надел «обувь», оставляющую следы в обратном направлении! Понадеялся, что преследователи туда и пойдут. По пути проголодался, забил одну из похищенных коров, выбрал лучшие куски, зажарил и съел с аппетитом. Аполлон, узнав о пропаже, кинулся искать, но рассматривая следы, разгадал замысел Гермеса и вскоре настиг похитителя. Разгневался не на шутку, хотел убить. Но Гермес обратил всё в шутку:


- Аполлон, ты зря ругаешь меня! Я зарезал твою корову не для насыщения собственного желудка, а чтобы угодить всем богам!

- Это как же? - удивился Аполлон. - Зачем богам понадобились мои коровы?

- Я решил каждому выказать уважение, совершив жертвенный дар двенадцати богам Олимпа! Для этого разделил эту корову на двенадцать равных долей, - чтобы никто не был в обиде.


Аполлона смутило не столько объяснение Гермеса, сколько сообщение о числе «двенадцать» - ведь он знал, что на Олимпе вместе с ним и Зевсом всего одиннадцать богов! Удивленно спросил:


- Я пока слышал только об одиннадцати богах! Может, ты скажешь, кто будет двенадцатый?

- Как же мог ты, Аполлон, забыть меня, покорного слугу! - хитро прищурившись, ответил Гермес.

- Тогда где эти твои жертвенные, как ты говоришь, куски для богов? Я их не вижу! - вопрошал с раздражением Аполлон.

- Прости меня, Аполлон, но я был настолько голоден, что перед твоим приходом съел часть, а остальные куски, предназначенные для остальных, в том числе, и для тебя, я сжег во славу одиннадцати богов Олимпа! - закончил Гермес, с удовольствием потирая налитой от сытости живот.


Аполлон вначале хотел гневаться, но раздумал и долго смеялся; он понял, какой это ловкач - Гермес. А когда вернулся на Олимп, рассказал обо всём Зевсу. Зевс тоже смеялся, а когда успокоился, призвал Гермеса, чтобы отчитать за плохие повадки. После общения с находчивым проходимцем полюбил новичка, простил и позволил поселиться на Олимпе. Так Гермес стал двенадцатым олимпийским богом. Зевс поручил ему покровительствовать домашнему скоту, странникам и ученикам, доставлять переписку богов в качестве «посыльного скорохода», и прочие нужные для людей дела. Но прежде Зевс обязал Гермеса научить людей искусству совершать жертвоприношения в честь богов Олимпа.

Как же совершалось жертвоприношение в Древней Греции? Люди не «баловали» богов особо богатыми жертвами, из-за скудности продовольственных возможностей (вино, молоко, овощи и фрукты, мёд). Это были приношения от ежедневных скромных трапез. Со временем у людей появились собственные пристрастия, которые также приписывали и олимпийским богам.

Существовал определённый список плодов и овощей, которые считались «лакомством». К примеру, богу земледелия и животноводства Аристею «нравился» виноград, бог врачевания Асклепий лакомился горчицей, а богиня охоты и лесного животного мира Артемида полюбила лесные орехи. Диониса привлекали сочные плоды белого инжира, как и цветы душистой корицы, а ветви лаврового дерева преподносились в дар богу любви Эросу. Пчелиный мёд или мак был по душе богине плодородия Деметре. Горсти мускатного ореха щедро насыпали в блюда перед изображениями солнечного бога Аполлона; зеленой петрушкой «угощали» богиню подземного царства Персефону, а копчеными угрями - хозяина водных просторов Нептуна. «Матери Земли» Гее были «по вкусу» связки чеснока, а богиня Луны и покровительница всех тайн Геката с удовольствием грызла кунжутные семена. Зевс, как мужчина в расцвете сил, имел неплохой аппетит: он употреблял абсолютно всё, что подавали на алтарь, но более всего ему «нравились» яблоки.

Древние греки радовали богов частыми праздниками в их честь. К примеру, шумные торжества устраивались для «всех духов природы». По греческому календарю, 23 августа, когда в каждом доме лакомились сладкими овощными блюдами, угощались свежими фруктами. В другой ежегодный праздник, «День плодородия», проводимый 13 ноября, люди вкушали овощи и фрукты, «дарованные благодетельным отцом Зевсом». Перед самой продолжительной зимней ночью, 21 декабря, на домашних жерновах растирали пшеничные зёрна, выпекая из муки особые круглые лепешки: «чтобы солнышко скорее вернулось к людям». А под Новый год эллины, по обычаю, посылали друзьям в подарок сухие смоквы (инжир), - «чтобы весь год был таким же сладким». В эти дни угощали посещающих дом гостей добрым вином в обмен на хлеб, который они приносили с собой.

Всего в греческом священном календаре насчитывалось до ста божественных праздников, а в некоторых городах-полисах столько, сколько было дней в году! Например, Олимпийские и Немейские игры считались всегреческими праздниками в честь Зевса. Богу Аполлону, сыну Зевса, устраивали Пифийские и Делийские игры. Посейдона отмечали на Истмийских играх, Геру - на Герейских; в Афинах в честь покровительницы города Афины проводились Великие Панафинеи. Сельские и Великие Дионисии и Ленеи праздновались ради бога виноградарства и виноделия Диониса; Великие (осенние) и Малые (весенние) Элевсинские мистерии - в честь Деметры и Персефоны, Анфестерии - как весенний праздник пробуждения природы. А на праздниках Крониях эллины вспоминали бога Кроноса, в память о безвозвратно потерянном для человечества «Золотом Веке».


Время шло… Сменялись эпохи, с ними изменялись «вкусы и приверженности в еде» у богов Олимпа. Сначала в качестве жертвенных даров преподносились части добытых на охоте животных, затем плоды труда и природы, иные подношения и даже люди - пленные, рабы, преступники и даже добровольцы (находились и такие!). Жертвенный дар ставился, высыпался, выливался или сжигался на алтаре в зависимости от цели ритуала. Преимуществовали «бескровные» жертвоприношения: всевозможные каши, соления и печения, иногда мёд, молоко или оливковое масло и даже простая вода или кусочек благовоний, сжигаемый на священном огне. Богам полагалось подавать вино - достаточно было отлить несколько капель, остальное с удовольствием употреблялось участниками «божественной трапезы». Обычай жертвовать богам вино со временем закрепился в праздничных застольях: участники «угощали» богов в начале и в конце пиршества.

Рыба считалась не очень «приличным» жертвенным даром, хотя жирных угрей из Копаидского озера в Беотии боги не отвергали. Рыбаки после каждого выхода в море жертвовали в храмы Посейдона десятую часть улова тунцов. За отсутствием свежей рыбы, даровали соленую - из Понта Эвксинского.

Существовал особый обряд приношения даров, называемый агальма, когда от имени жертвователя в сокровищницу храма подносились ценные предметы. Исходя из денежной стоимости или художественной значимости пожертвования, даритель ощущал на себе повышенное внимание бога и мог рассчитывать на безусловный успех затеянного предприятия. Агальмой могли служить дорогие сосуды, изделия из драгоценных металлов, скульптурные изображения, дорогостоящее оружие или предметы быта. Иногда богатый жертвователь дарил храму, а значит, божеству, земельный участок; доходы от него жрецы использовали по собственному усмотрению. Богам дарили здания и прочую недвижимость, денежные капиталы, наследство, плодовые деревья, виноградники или засеянные поля, домашний скот, иные одушевленные существа, носильные вещи и ювелирные украшения. Среди даров особо ценными считались рабы, но их пожизненно закрепляли за храмами, хотя они предварительно получали свободу.

Одним из главных элементов культа почитания бога являлось приношение, точнее, убийство жертвенного животного. Жрец произносил обязательные словесные «формулы», порядок которых был освящен предками эллинов. Ритуал жертвоприношения исполнялся с определенной точностью и в движениях всех исполнителей обряда. Если допускалась ошибка, повторяли сначала. Убивали животное - петуха, козу, свинью, быка, - но целью жертвоприношения являлось «превращение жертвы в божество». И в таком виде «божество» приносилось в жертву уже в честь самих людей-жертвователей. Совершался мистический акт освящения обыкновенной вещи и превращение в божественную, после чего люди с глубокими религиозными чувствами думали, будто «мощь и сила божества постепенно переходит, перетекает в их тело». Причем жертвователи себя не обделяли, ибо богам, обычно предназначались внутренности животного, а остальное поедали в застольях люди.

Перед закланием на алтарь животное обрызгивали «освященной» водой (для освящения достаточно было кинуть в воду древесный уголёк с алтарного огня), голову жертвы осыпали жареным ячменём и солью. Для пресечения жизни использовался ритуальный нож из бронзы, клинак, который в другое время хранился отдельно от всего в особой корзине - канистре. Судьба жертвенного животного должна была тоже волновать участников обряда.

Предполагалось, что после ритуального убийства душа благополучно отбывает на зеленые луга подземного царства, - что-то вроде «звериного Рая». Поэтому жреца, который занимался с жертвой, называли аниматор, или «дающий жизнь»; он одевал себе на голову венок из полевых цветов, воскуривал ладан, фимиам, брал в руки молитвенный жезл, обернутый шерстью или оливковой ветвью. Он украшал животное яркими повязками и венками, рога быка или коровы в особых случаях золотили. Считалось добрым знаком, если животное без боязни подходило к алтарю или непроизвольным кивком головы как бы давало согласие на заклание. Тогда у него срезали клок шерсти, который затем по волоскам раздавали присутствующим, а остаток бросали в огонь алтаря - этим обрядом подтверждалась близость жертвенного животного к богам. Жрец призывал присутствующих к молчанию, после чего в сопровождении печальных звуков флейты обращался к богу. Если заповедь молчания вдруг нарушалась, ритуал приходилось повторять сначала. Жертвенную кровь осторожно, но быстро собирали в особый сосуд для ритуальных целей.

Помощник главного жреца быстрыми движениями ловко свежевал тушу: снимал шкуру, вырубал спинную часть, которая затем обкладывалась жиром и внутренностями. Это был самый ценный кусок жертвенного дара, который сжигался в огне алтаря. Чадный дым поднимался вверх, к вершине горы Олимп, где в предвкушении жертвенного пира уже собрались боги. «По поведению дыма» наблюдался результат жертвоприношения: дым уверенно устремляется вверх - жертва угодна богам; если стелется понизу - плохо, ритуал богам не угоден. В последнем случае жрец-прорицатель копается в ещё теплых внутренностях жертвы, пытаясь увидеть «знаки» в строении тела или физическом состоянии. Небесным богам жертвоприношение совершалось по утрам, подземным - ночью.

Рядом со жрецами крутились добровольные соучастники жертвоприношения, их называли параситос. Им доставались остатки с «пиршественного стола богов». Именно по этой причине в глубокой древности параситос пользовались уважением в обществе, без уничижительного на современный лад оттенка («паразит»). Позднее, когда поток животных к жертвенным алтарям оскудел, жрецам стало невыгодным делиться с «лишними» участниками обряда. По этой причине представители группы параситос остались не у дел, но они продолжали крутиться возле храмов в ожидании подачек паломников. В основном это были бедняки, свободные граждане, готовые услужить прихожанам по любому поводу. Похоже, их вовсе стали воспринимать как «прихлебатели» и «тунеядцы» по той причине, что они могли не приглашенными явиться на чужой пир, откуда хозяин не осмеливался их прогнать - по крайней мере, именно такое отношение к ним соответствовало древним законам гостеприимства.

Во время состязаний атлетов или обычных игр досуга, на охоте или в драке случались так называемые непредумышленные убийства. Всё равно это считалось большим грехом, после которого следовало «очищение», или люстрация; в этом случае жертвоприношение называлось анафимата. Как правило, виновный в убийстве обязан был добровольно стать рабом, передав себя в семью убитого. Примером такого «очищения» были даже боги: Аполлон, чтобы очиститься от убийства дракона Пифона, некоторое время служил пастухом у фессалийского царя Адмета. Геракл, виновный в крови близких ему людей, был наказан волею Зевса рабством на девять лет: ему пришлось служить у лидийской царицы Омфалы.

Если виновный в преступлении, боясь возмездия родственников убитого, сбегал, он подвергался преследованию не только родственниками, но и неистовыми в мести фуриями. Нередко виновный «в невольном преступлении» сам отправлялся в изгнание, не менее чем на год, постоянно меняя местопребывание. Считалось, что так он «запутывает следы от вездесущих духов мщения». Но перед бегством человек приносил «очистительную» жертву - свинью, «смывал вину» в лесном ручье, тайно от всех, и брил голову. Это было обязательное условие изгнания, поскольку в таком случае сильно изменялся внешний вид, и дух убиенного не узнавал при случайной встрече! После погребения умершего все родственники и участники в обязательном порядке проходили люстрацию: достаточно было омыть руки и лицо освященной водой, или люди окуривались благовониями и дымом сжигаемых веток можжевельника, розмарина или мирта.


Законы предков запрещали общаться с изгоем, чтобы не привлечь других бед и несчастий. Ему отказывали в приюте даже на ночь и в дурную погоду, чтобы не быть обвинёнными в соучастии убийства. С конца IV века до н.э., в эллинистический период, обряд очищения от убийства значительно упростился: капли вина заменили жертвенную очистительную кровь, а вместо бритья головы «преступник» приносил в жертву прядь волос.

Элиан*, грекоязычный писатель, живший в Риме во II веке н.э., поведал почти анекдотичный случай, связанный с непреднамеренным убийством человека. Граждане Керкиры (совр. Корфу) заказали скульптору Феопропу из Эгины бронзовую статую быка в натуральный рост. Статую поместили в Олимпии рядом с храмом Зевса, как дар Керкиры. Один подросток, прибывший в Олимпию с отцом, оставленный без присмотра, залез под изваяние быка, заигрался и ударился о «бычье достоинство». От нанесенной раны и дальнейшего заражения подросток умер. Родные подростка подали в суд на… быка, поскольку он по закону был единственным «виновником» непредумышленного убийства. На суде присяжные вынесли приговор, по которому «статуя наказывалась изгнанием из города». Но жители Керкиры возмутились, узнав о решении судей. Они подали иск, считая невозможным удаление дара из храма Олимпии. Во второй раз судьи решили подвергнуть статую быка очистительному обряду, после чего статуя оказалась «очищенной от греха убийства», и оставленной в покое.


Глава III

ДИСК ЦАРЯ ИФИТА.


КРЕСТНЫЙ ОТЕЦ ОЛИМПИИ

Кто первый придумал Олимпийские игры - боги, герои, люди? Чтобы получить ответ, нужно хорошо покопаться в древнегреческих мифах, ибо в них имеются свидетельства о проведении «первых» атлетических состязаний.

Так, по случаю победы над Кроносом, Зевс устроил большие состязания в беге среди богов, «и первым победителем стал бог солнечного света, изящный Аполлон»... Он опередил известного скорохода Гермеса, вестника Зевса! Затем Зевс предложил выяснить, кто силен в кулачном бою: «грозному богу войны Аресу противостоял Аполлон, и Арес ему проиграл»… Аполлону помогало звучание любимой флейты, на которой играл Пан, спутник Диониса. Вот почему во время состязаний атлетов на всех Олимпийских играх играла греческая флейта!

Зевс, наблюдая за «играми богов», решил, что подобные силовые развлечения пойдут на пользу и людям. Он призвал сына Геракла и сказал: «Приходи на место, где Кладей воссоединяется с водами Алфея; здесь город Олимпия с моим святилищем. Организуй состязания греков, а мы, боги, будем смотреть на них с Олимпа, как они показывают доблесть, и нас, богов, славят».

Имя Геракла встречается в древнейших античных источниках как реальный предводитель ахейских племён, занявших в конце XIII века до н.э. территорию современного Пелопоннеса. Они пришли с новой миграционной волной с севера Греции. В мифах и легендах тоже упоминается Геракл, сын Зевса. Он нанимается к царю Элиды (или Писатиды) Авгию, пожелавшему очистить царский скотный двор, доверху заваленный навозом, ибо у Авгия «триста белоногих черных быков и двести краснопородных племенных, дюжина серебристо-белых священных быков, посвященных Гелиосу, и сто коней в каменных стойлах, и десятки укрытий, полные овец и баранов»... За грязную работу царь обещал отдать Гераклу «одну десятую часть всего царского скота».

Герой мифа разобрал каменную ограду в одном месте, куда направил реку Алфей: бурный поток очистил двор, после чего река была возвращена в прежнее русло. Но Авгий отказался платить, утверждая, что Геракл здесь не причем - с работой справился речной бог Алфей. Когда Геракл стал возмущаться, царь приказал слугам прогнать прочь.

Геракл ушел от Авгия, но пообещал отомстить. Через время он вернулся в Элиду с братьями и войском: «в войске были аргивяне, фиванцы и аркадяне - все храбрые воины из лучших греческих семей»... Жестоко поплатился Авгий: «Геракл пленил Авгия и казнил, а дочь Эпикасту сделал наложницей; убил всех мужчин из рода Молионов... Ещё убил четверых взрослых сыновей царя Актора, пришедших на помощь из соседнего царства. Разрешил воинам разорять город три дня и три ночи»...

Провозгласив себя царем Элиды, Геракл пожелал восстановить разоренный город; «распорядился Геракл, чтобы жены элейцев, которые остались без мужей, погибших в сражении, разделили ложе с воинами-победителями; выбрал для этого место на берегу безымянного ручья. Ложем новобрачным служили подстилки из ивовых прутьев. И женщины, которым покровительствовала Афина, немедленно зачали, и родили крепких и здоровых детей. С тех пор ручей зовётся именем «Бади», что означает «Сладкий»...

В честь победы над Авгием Геракл объявил волю Зевса: «Пусть будет большой праздник, и пусть атлеты состязаются!»… А поскольку самым любимым видом испытаний в ловкости и выносливости среди греков был бег, Геракл определил бег как первый и главный для атлетов агон: «Геракл отыскал для бега ровное место перед храмом Зевса, расположенного у слияния рек Кладея и Алфея, и определил ему длину в шестьсот своих ступней, и назвал эту длину стадии, а место для бега стало стадионом»...


Геракл увидел жрицу на ближайшем холме, в белом покрывале, кормившую медовыми лепешками и поившую водой большого змея. Он обратился к жрице, спросил, как называется холм, и почему она кормит змея. Оказывается, «змей когда-то был ребёнком по имени Сисипол, и он спас Элиду от аркадян. В тот день, когда оба войска выстроились для противоборства, к предводителю элейцев пришла неизвестная женщина. На руках у неё был младенец. Она сказала: «Кронос поручил мне сделать то, что я сейчас сделаю»… Элейцы доверились ей, видя добрый знак, а женщина посадила ребенка на землю между войсками, - ребёнок превратился в большого змея, который направился в сторону аркадян... Аркадяне в ужасе бросились бежать, и с тех пор даже не пытались приходить с оружием в Элиду. Элейцы соорудили на северной стороне холма святилище - в том месте, где исчез змей, посвятив святилище богине Илифии, покровительнице родов. С тех пор на вершине холма совершались жертвоприношения для неё и, заодно, Кроноса. А произошло это событие в день весеннего равноденствия, в месяц Элафий»...

Выслушав жрицу, Геракл воздвигнул на холме шесть алтарей для олимпийских богов, по одному на каждую пару: Зевс и Гера, Посейдон и Деметра, Аполлон и Артемида, Арес и Афродита, Гермес и Афина, Гефест и Гестия... Совершил на каждом алтаре жертвоприношения, «а для Зевса поджарил бедро жертвенного быка»...

Чтобы сложить жертвенный костер, понадобились дрова, но подходящих деревьев вокруг было мало. Геракл «поспешил в Феспротию (Эпир), где жили варварские иллирийские племена, и на берегу Ахерона срубил огромный белый тополь, растущий у края леса, и отнёс в Олимпию»…

Когда Геракл приносил жертвы богам, стояла невыносимая жара. Злые мухи невероятно досаждали участникам обряда: назойливо жужжали, облепляли жертвенное мясо, лезли в глаза. Чтобы избавиться от мух, Геракл попросил Зевса отправить докучливых насекомых куда-либо подальше: «бог отправил мух за Алфей, и они уже не мешали жертвенному обряду»... С тех пор так и повелось: перед каждой из Игр на алтарь Зевса-«Отвратителя мух» в жертву приносилась овца.

Одновременно миф свидетельствует о появлении на греческой земле священной оливы: «Геракл огляделся по сторонам и увидел, что в долине росло мало деревьев»... Он отправился к гипербореям, к истокам Дуная, на север, где в храмовых рощах Аполлона произрастали дикие оливы. Местные жрецы дали Гераклу саженец, с которым он вернулся в Олимпию; посадил оливу рядом с храмом Зевса. Усилиями жрецов рядом выросла роща оливовых деревьев, ставшими для эллинов священными, и назвали рощу Алтис. А уже из Алтиса в Олимпии божественная олива разошлась по всей Греции...

Геракл выявил из людей самых честных и ответственных, назначил их первыми элланодиками, ли «судьями эллинов. Обучил правилам состязаний, разрешив впредь награждать победителей единственной наградой - взращенной в Алтисе оливой, «поскольку сам Геракл не получал никаких наград за героические подвиги»... Победителей Игр в Олимпии всегда награждали только венком из веток оливового дерева; олива так и называется «оливой справедливого увенчания».

Первые состязания в беге среди греков Геракл назначил на «первое полнолуние после летнего солнцестояния». По приглашению героя в Олимпию прибыли атлеты из городов Элиды и соседних греческих государств. Сначала состязались Геракл с пятью братьями, «и Геракл одержал победу в беге». За ними выступали приглашенные атлеты.

В Олимпии до сих пор показывают остатки беговой дорожки «хранящие выбоины от его ног». Место вокруг называют «Ксист», что означает «Выскобленный» из-за того, что «Геракл и братья вырывали руками аканф (чертополох) - чтобы не мешал упражнениям и заодно для физических занятий»...


Когда могли произойти эти легендарные события? Сохранилось высказывание «грека Климена Критянина, сына Кардиса, который утверждал, что первые Игры в Олимпии были устроены через пятьдесят лет после «Девкалионова Потопа». «Потоп», как вычислили ученые, произошел в 1529 году до н.э. Считаем: 1529 - 50 = 1479 г. до н.э., что принимаем за предварительную «дату рождения» «Олимпийских игр».

В последующих историко-литературных источниках упоминаются Игры в Олимпии, устроенные древними царями Элиды: Эндимионом, Пелопсом (о нём мы говорили), Амитаоном, Пелием, Нелеем и Авгием. Греческий поэт Пиндар* (VI в. до н.э.), римский историк Гигин* (II в. н.э.) и византийский филолог Цецес* (XI в. н.э.) пишут, что «Геракл устроил восьмые Игры, а до него это делал Авгий, а до Авгия - Пелопс»… А значит, Гераклу не принадлежит первенство в данном вопросе. Зато вышеупомянутый Пелопс определенно ближе к почетному званию «Родитель Олимпийских игр», если, конечно, не брать во внимание Зевса…

***

Вместе с престолом Элиды Пелопс занял высокую должность верховного жреца Олимпии и главного распорядителя Игр. В ознаменование своей победы над царем Эномаем именно он включил в программу состязаний «гонки царских» колесниц». Пелопс определил, «чтобы колесницы участников пробегали по двенадцать кругов» - так он пожелал почтить память о безвинно погибших двенадцати женихах Гипподамии. Хотя жрецы утверждали, что число двенадцать задумано в честь богини Луны, ибо «она разъезжает по небу на колеснице, запряженной белыми лошадьми, за двенадцать лунных месяцев совершает круговорот вокруг Земли; и ещё, на Олимпе двенадцать богов»...

Пелопс отослал скороходов-глашатаев в города Греции, чтобы они возвещали на агорах, рыночных площадях: «Царь Пелопс и Олимпия ждут смелых, отважных и быстрых героев». На призыв откликнулись многие атлеты и владельцы быстроногих коней. Говорили, что по размаху Игры, устроенные Пелопсом, оказались самыми грандиозными, чем до него!

Когда Пелопс умер, он был похоронен в Элиде, но место погребения постепенно забывалось. Однажды Пелопоннес посетила чума, и жители отправили в Дельфы депутацию, чтобы справиться у оракула, как избавиться от беды. Был ответ: «Найти кости Пелопса, захоронить их в Олимпии»… Разыскали могилу, перенесли прах в Алтис, поверх насыпали тумулус - земляной холм, диаметром в 33 м, на вершине возвели Пелопейон - царскую гробницу с алтарём. Тумулус обнесли каменной оградой, внутри посадили саженцы священного белоствольного тополя. Позже здесь стали выставлять статуи победителей конных ристаний. В VI веке до н.э. Пелопейон обрёл пятиугольную форму, а ещё через сто лет у входа возвели пропилеи - колоннаду, придавшую не очень выразительному прежде зданию изящный вид.

В дальнейшем цари Элиды при организации Олимпийских игр придерживались порядка, выработанного Пелопсом. Должностные лица и судьи Олимпии после назначения приносили у Пелопейона в жертву черного барана: «от жертвы не отделяли никакой части, но отдавали шею дровосеку, кто готовил дрова для очага Гестии»... Обряд совершался над ямой, как принято в честь героев, а не на алтаре, как для богов. По этой же причине обряд совершался ночью; вход в святилище располагался с запада, а не с востока, как у богов.


ЗАВЕЩАНИЕ ГЕРАКЛА

Олимпия, возведенная дорийскими завоевателями Элиды на месте древнего святилища писатов, быстро отстраивалась. К оракулу Зевса зачастили паломники; город развивался, население богатело, жреческая власть укреплялась. Осознавая стратегическое назначение Олимпии в роли всегреческого религиозного центра, элейские цари считали священным долгом возводить культовые сооружения и, главное, руководить организацией религиозных торжеств, устраивая на них состязания сильнейших атлетов. Заботами и вниманием царей Элиды Олимпия постепенно наполнялась величественными храмами, алтарями, богатыми сокровищницами, культовыми и зрелищными сооружениям.

История Пелопоннеса сохранила легендарную память об Оксиле, влиятельном царе Элиды; с ним связано возникновение такого общегреческого явления как олимпизм, позволившее в дальнейшем появление современных видов спорта и международного олимпийского движения.

Оксил - сын этолийского царя (Этолия - греческое гос-во на севере от Пелопоннеса), который однажды состязался с братом в метании диска и нечаянно убил. По древнему законодательству это считалось непреднамеренным убийством, но Оксил тайно бежал из Этолии, «чтобы запутать преследовавших преступника мстительных эриний»… Он оказался на перекрёстке трех дорог, где встретил войско неизвестного племени. Но ничего плохого с Оксилом не случилось; более того, предводитель войска пригласил одинокого путника в шатер, где поведал историю...

Оказалось, что Оксила свела судьба с братьями из древнейшего рода Гераклидов, потомков легендарного Геракла. Двести лет назад их знаменитый предок, отобрав у царя Авгия престол Элиды, стал царем, но вскоре был изгнан вождями местных племен. Спешно покидая Пелопоннес, Геракл поклялся вернуться, а если не удастся ему, завещал это сделать потомкам. Недавно братья обратились в Дельфы за оракулом, получили одобрение на поход и сообщение, что «на перекрестье трёх дорог увидят трехглазого, и если возьмут с собой, поход завершится успехом». Оксил ехал верхом на… одноглазом муле! Так Оксил стал их спутником.


В истории Древней Греции упоминается факт покорения Элиды Гераклидами, затем Арголиды, Лаконии и остальной части Пелопоннеса. Братья поделили полуостров между собой, а Элиду подарили Оксилу.

Оксил первым делом занялся реформой земельных отношений. Раньше богачи отнимали у крестьян за долги их наделы, не заботясь о том, что оставляют бедные семьи умирать с голоду. Новый царь перераспределил землю так, что каждый взрослый мужчина в каждой семье получил по равному наделу. Он запретил отдавать землю в заклад, продавать и передавать в наследство. Затем совершил немало других дел, позволивших подданным говорить о доброте, прозорливости и мудрости правителя.

Оксил понимал, что поскольку элейцы не имеют войска, Элида - слаба, а соседние царства, считающиеся пока дружественными, всегда этим воспользуются. Однажды жрецы подсказали ему, что цари писатов некогда сохраняли длительный мир с соседями, связав их обязательствами по совместному владению древним святилищем и оракулом. В результате после длительных переговоров Оксила с Гераклидами появился «Священный Элейский союз», по которому союзники становились соправителями Олимпии взамен совместных гарантий по обеспечению безопасности Элиды и Олимпии. «Священный договор» предусматривал три пункта, но они стали основополагающими для дальнейшего развития межгосударственных отношений для всех городов Греции:


1. Участники «Священного Элейского Союза» прекращают и больше не возобновляют вооруженные действия друг против друга; все межгосударственные споры и конфликты разрешаются только переговорами, миром, совместным заседанием представителей «Союза».


2. Ни один из участников «Священного Элейского Союза» не заходит с оружием на территорию священной Олимпии; если кому из них или третьей стороне понадобится войском пройти через эти земли, пусть складывает оружие в обоз и провозит отдельно.


3. Участники «Священного Элейского Союза» объединяются войском для защиты Олимпии от посягательств врагов, а также территории каждого из участников «Союза».


Стороны окончательно отказывались от древнего культа Кроноса, признавая верховенство Зевса над остальными богами Олимпа; обязывались строить храмы, соблюдать обычаи и обряды: «если кто нарушит священную клятву, Зевс Всемогущий того покарает».

В правление Оксила Олимпия сделалась привлекательной для греческих паломников, поскольку в отличие от других подобных религиозных центров, страдающих от постоянных военных конфликтов и угроз, земля Олимпии становилась реальной зоной мира. Вокруг Олимпии так и не появились оборонительные стены, жителей и храмы защищал всемогущий Зевс!

Расчет Оксила оказался верным. В течение многих столетий никто не осмеливался заходить на землю Олимпии с оружием, ни с намерениями насилия или грабежа, ни проходом в другие земли. Хотя в 644 г. до н.э. имелся неприятный инцидент: войско писатов с царем Панталеонтом захватило Олимпию. Писаты предъявили претензии Элиде, что Писатида раньше владела этими землями. Отпора Панталеонт не получил, поэтому решительно разграбил сокровищницы Олимпии. Зевс понял, наконец, что пора вмешаться, прекратить разбой: «разил молниями, оглушал громыханием с небес, вселяя панический страх в сердца писатов»… Войско Панталеонта во главе с ним отступило; долго ещё писаты молили Зевса о прощении…

Через 160 лет после этих событий царь Спарты Агис IV* с войском направлялся походом против Афин, дорогу выбрал через Элиду. При этом царь пожелал совершить в Олимпии жертвоприношениие Зевсу. Но жрецы Зевса отказали - во-первых, по той причине, что спартанцы шли в Олимпию с оружием, а, во-вторых, «нельзя эллинам просить у Зевса победу над эллинами»! Спартанский правитель молча проглотил обиду, не настаивал и… вернулся домой. Эфоры, которые по закону имели право осуждать царей за преступления, обвинили Агиса… в трусости! Царю грозило лишение престола Спарты, но он пообещал, что вернёт себе доброе имя, а народу Спарты - уважение эллинов. Ранней весной следующего года Агис со спартанцами вновь объявился в Элиде. Воины подошли к Олимпии, остановились в долине Алфея, где начали рубить для костров священные оливовые деревья. И опять вмешался Зевс: он сильно гневался и «тряс землю»… Воины Агиса в ужасе оставили Олимпию и опять вернулись домой, ни с чем.

Понадобилось три года, чтобы царь Агис, пережив позор, вновь собрал войско для похода против Элиды и Олимпии. Зевс не помешал спартанцам захватить и разграбить храмы и сокровищницы Олимпии, глумиться над мирными гражданами и жрецами. Царь, наконец, посетил храм Зевса, где совершил жертвоприношение, и только через три дня приказал войску прекратить насилие, погромы и поджоги. Утешив раненное самолюбие, набив обозы награбленными ценностями, Агис отдал приказ войску на возвращение в Спарту.

Если не принимать во внимание эти и, возможно, другие печальные в истории Греции эпизоды, долгие столетия Олимпия являлась «зоной мирного сосуществования и покоя». Удачный пример позволял остальным греческим городам держать на неё равнение, делать выводы. Усилиями Оксила и последующих элейских царей, также представителей высшей жреческой касты Олимпия обрела статус «священного города Зевса», означавший, что храмы, алтари, сокровищницы и всё ценное имущество в Олимпии принадлежали не людям, а богам; следовательно, становились «неприкосновенными». В этой связи служители храмов обрели статус «Посвящённых Зевсу». В силу таких обстоятельств, Олимпия накапливала огромные богатства, а Элида - покровительница и защитница, достигала могущества и процветания, с ними - реального политического влияния на эллинский мир.

ИГРЫ РАДОСТИ

После Оксила престол Элиды занимали представители этой династии, среди которых следует особо выделить Ифита, сделавший Олимпию для Греции привлекательной, а дорогу к ней - безопасной.

Ифит, ознакомившись с миротворческой деятельностью царя Оксила, пошел дальше. Он стал первым из греческих царей, кто открыто заявил о недопустимости военных действий на всей территории Греции во время Олимпийских игр. С подобным предложением до него никто не осмеливался выступить, поскольку межгосударственные войны, гражданские междоусобицы и распри были в крови эллинов! «Вместо того чтобы эллинам бесконечно воевать друг с другом, собственными руками убивать себя и весь народ, лучше славиться победами, состязаясь в Олимпии в ловкости, быстроте и смелости», - говорил Ифит, -

Ифит от слов приступил к делу. Убедил Ликурга, царя недружественной Спарты, и царя писатов Клеосфена подписать с ним договор «О совместной опеке над Олимпией». После некоторых раздумий цари поклялись перед алтарем Зевса, что будут не только содействовать укреплению мира и межплеменного согласия на Пелопоннесе, но ещё распространять миротворческое влияние Олимпии на остальную часть Греции. Так оформилась идея царя Ифита о появления «времени для олимпийского мира». Текст договора вырезали на диске из бронзы, который в истории Греции называется «Диск Ифита». Диск опустили в освященную огнем Гестии воду и, как святыню, поместили «на вечное хранение» в Герайон - храм Геры в Олимпии. Это событие произошло в IX веке до н.э.; греческий историк Павсаний (II в. н.э.), путешествовавший по Греции, видел «Диск Ифита» в том же месте, о чём упомянул в книге «Описание Эллады».

Хороший пример заразителен! Поскольку культу Зевса поклонялась вся Греция, к тройственному «Элейскому союзу» стали присоединяться царства и города Пелопоннеса, греческие6 города-полисы. В этом можно убедиться, познакомившись со списком победителей Олимпийских игр, олимпиоников, имена которых зафиксированы летописцами тех лет. Если в первые одиннадцать Олимпиад значились представители пелопоннесских городов - Элиды, Мессении и Спарты, - то через сорок лет на Играх первенствовали и атлеты из Афин, Смирны (Иония, греч. колония в М.Азии). Но прежде чем присылать атлетов в Олимпию, греческие города становились членами «Священного Элейского союза». Подписывали договор о взаимном уважении и защите Олимпии, соблюдении традиций, о поклонении Зевсу и другим богам Олимпа. Главное, участники договора принимали обязательства участвовать представителями в состязаниях атлетов, что создавало предпосылки к организации Игр в Олимпии каждые четыре года. Даже ежегодные взносы не отвращали от членства в «Элейском союзе», хотя приходилось выплачивать в казну Олимпии по таланту (талант - денежная единица = 33,655 кг сер.).

С ростом благосостояния Олимпии повышался всегреческий авторитет, поэтому сюда как к третейскому судье часто прибывали посольства из воюющих между собой греческих городов, чтобы обсудить вопросы замирения и условия прекращения боевых действий. Важнейшие государственные документы, подписанные сторонами, помещались на хранение в олимпийские храмы Олимпии, подтверждая незыблемость древних устоев. Известен факт, когда в 550 г. до н.э. посланцы греческого города Сибарис (Ю.Италия) привезли на хранение договор о союзном сотрудничестве с городом Сердай, - «чтобы Зевс одобрил и сохранил»... Так под гарантии «Зевсовой клятвы» жители независимых греческих государств учились строить новые отношения друг с другом, совершая переворот в национальном сознании…

***

В правление Ифита Элиду вместе с Олимпией посетила чума, косившая элейцев семьями, сотнями и тысячами. Никакие жертвоприношения и дары, молитвенные обращения к Зевсу не помогали. Тогда жрецы предложили богу не совсем обычную жертву - человеческую, фармак, как делали предки. В подобных случаях под жертвенными ножами заканчивали жизнь пленённые враги, преступники или рабы, их кровью обмазывали ксоаны, или священные идолы, и статуи богов. Но это была особая, добровольная жертва! Жрецы предложили царю Ифиту найти человека, кто согласился бы собственной жертвенной смертью помочь своему народу избавиться от несчастья. Такой человек нашелся. Он был бедняком, у которого помимо многочисленной семьи ничего не было. Ему пообещали, что семья голодать не будет.

Кандидата в фармак кормили и поили несколько дней, ублажали каждую прихоть, а когда пришел назначенный день, стали готовить к встрече с богами. Нарядили в праздничные одежды, тело и чело украсили ветками священного тополя и так в торжественной процессии сопроводили за ворота города. Здесь фармака ожидал древний ритуал: горожане забили камнями. Как гласит легенда, «Зевс принял жертву, и воздух вокруг посвежел, мор отступился от земли элейской»…

В знак избавления от страшного мора в 884 году до н.э. царь Ифит распорядился устроить в Олимпии грандиозные празднества, «пригласив к состязаниям в беге сильнейших мужей Греции». Игры, как их тогда называли «Игры радости», состоялись.

Ифит, можно сказать, устроил «генеральную репетицию» события, произошедшее в Олимпии в 776 году до н.э., отмеченное в истории мирового спорта как «Первые Олимпийские игры».


ЭКЕХЕЙРИЯ - МИР ВАШЕМУ ДОМУ!

Царь Ифит оказался прозорливым правителем, когда решился на организацию в Олимпии регулярных Игр. Новый город становился местом поклонения здоровью и могучей силе эллинского духа, единения нации в борьбе против внешних врагов, прежде всего, враждебной Персии. Выбор был определен еще тем, что священная территория Алтис находилась в том месте, где предки писатов исполняли обряды посвящения юношей в воины с ритуальными состязаниями на мечах. А при храме Геры, который оказался древнее подобного сооружения для бога Зевса, ежегодно проводились состязания в беге жриц-девственниц как часть обряда, посвященному культу плодородия. Кто опережал своих соперниц, получал почётную должность жрицы-«царицы года». Немаловажное значение имело ещё обстоятельство, что олимпийское святилище имело поддержку Дельфийского оракула, общепризнанного религиозного авторитета.

Эллада воспринимала Олимпию ещё потому, что из многих освященных богами подобных мест здесь имелась изначальная связь местного населения с древнейшим культом Кроноса. Бога почитали предки всех греческих племен, как главного, опекавшего утерянный людьми «Счастливый Золотой Век». В этом смысле всегреческие (Панэллинские) атлетические Игры в Олимпии под знаком Зевса, «сына Кроноса», естественно превратились в неотъемлемые элементы укрепления межгреческих политических связей, развития эллинского национального самосознания.

***

И всё-таки, возникает вопрос: «Что послужило основанием для проведения Олимпийских игр один раз в четыре года?»

Судя по деталям мифа о Геракле, у него было братья. Как законодатель первых состязаний, Геракл мог определить периодичность Игр - «один раз в пять лет», по числу братьев. Собственно, античные источники так и утверждают, что в начальный исторический период всегреческие религиозные праздники со сборами атлетов устраивались один раз в пять лет. Но жрецы настояли на других расчетах, связанных с циклом Луны, с учетом «магического воздействия звёздного неба на физическое состояние участников». Наблюдения за небосводом и расчеты производил специальный жрец-гороскоп («наблюдающий часы»), который составлял чертёж - фему, с изображением фигуры, содержащей положение звезд в момент начала определенного события в жизни общества или человека. Собственно, то, что мы сейчас называем гороскопом.

Солнце считалось символом мужской половой принадлежности, а в летнее солнцестояние, по мнению греков, «сила и активность мужчин возрастала». Следовательно, летом атлеты были в полной физической форме! Это означало, что Игры в Олимпии следовало устраивать в месяц, «когда властвует Гелиос». Расчеты по определению «Солнцеворота» совершались по Луне с учётом високосных годов. Момент наступал, когда истекали тысяча четыреста семнадцать дней и ночей после первого года предыдущей Олимпиады. Такое событие происходило в ночь с одиннадцатого числа месяца Аполлония - «когда совпадение солнечного и лунного календарей благоприятствовало браку между Солнцем и Луной»… Тогда и назначалось всегреческое перемирие «Экехейрия». Получалось, пятьдесят дней, на которые выпадал священный праздник Иеромений, длившийся пятьдесят дней - достаточное время, чтобы участники Игр и гости Олимпии без опаски за жизнь добрались до места, приняли участие в торжествах и вернулись по домам.

Когда объявлялся день, назначенный на начало очередных Игр, по всем дорогам, ведущим из Олимпии, немедленно отправлялись быстроногие громогласные глашатаи-феоры. Они прибывали в города, громко возвещали на агорах: «Экехейрия! Экехейрия!», что означало «Замирение! Замирение!» Под эгидой Зевса на земле Эллады наступал долгожданный мир: прекращались войны и межгосударственные конфликты, недружественные противостояния между эллинами.

За год до объявленных Игр из Олимпии в города отбывали спондофоры - посланцы «организационного комитета». Они встречались с представителями гражданской власти, вместе отбирали кандидатов для участия в состязаниях, определяя не только мощь физического тела, но духовную их сущность. Не каждый эллин имел право представлять в Олимпии отечество - существовали определенные строгие критерии отбора. Спондофоры сообщали политические новости участников «Элейского союза», получали нужные для Элиды и Олимпии сведения, касающиеся внешней и внутренней политики греческих городов, составляли окончательные списки участников предстоящих Игр. Спондофоры как посланцы мира наделялись большими полномочиями, равными дипломатическим посольствам, что благоприятно отражалось на политическом статусе Олимпии. Их «работой на местах» город Зевса включался в работу сложнейшего религиозно-культурного механизма античной Греции, вживался в проблемы, становился надёжным «движителем» и координатором политики внутринациональных отношений.

Что такое «Экехейрия» для Эллады? На период Игр между враждебно настроенными друг к другу городами и политическими группировками стихали споры и конфликты, на смену воинственным настроениям приходил позитивный процесс умиротворения и поиск мудрых политических решений. Наступал момент так называемой всеобщей амнистии, когда суды и народные собрания отменяли заседания, намеченные казни осужденных преступников откладывались до конца Игр. Даже разбойники, коих немало водилось на горных и лесных дорогах, не осмеливались обижать прохожих, спешащих в Олимпию и обратно. Если кого из путников заставала ночь в дороге, они уверенно стучались в любой дом, богатый или бедный, и обязательно получали стол и ночлег. Но намерениями хозяев двигало вовсе не душевное радушие - такого чувства у древних греков не было, - а боязнь неотвратимого возмездия Зевса Ксенона, «Оберегающего путников»!

При расставании гость и хозяева становились проксенами, то есть «кровными» - ночевавшими под одним кровом, и у каждого из них с тех пор хранился проксений - особый гостевой «знак Зевса». Как правило, это была половинка одной монетки или игральная кость, перепиленные пополам: одну половинку хозяин вручал гостю, другую оставлял себе. Такие «знаки», что оставались у гостя и гостеприимца, которые становились теперь «проксенами», позволяли считать обязанными друг другу, если не в дружбе, так в признательности. Даже их потомки при встрече могли предъявлять их, чтобы получить необходимое гостеприимство через много лет. Отголоском этого древнего обычая в наше время служит вручение при расставании хозяев с гостями памятных «гостинцев».

На пути следования в Олимпию человека без оружия всё-таки ожидали неприятности. Средиземноморские пираты не подчинялись никаким законам и соглашениям, не поддавались замирению даже на время проведения Олимпийских игр. Пиратство было одно из самых грозных явлений на море и, кстати, невероятно доходным мероприятием. Греки и особенно эллинизированные жители малоазийских городов мало того, что не могли противодействовать пиратам - ни врозь, ни сообща, - они сами ухитрялись, время от времени грабить «чужие» торговые корабли. Греческие города-полисы Атталея (Памфилия) и Сайды (М.Азия), ещё Делос, не стыдились собственного пиратства, не делали тайны из «сотрудничества» с «чужими» морскими разбойниками, предоставляя им гавани для отстоя кораблей и рынки работорговли. Город Сайда стал крупнейшим центром работорговли, куда пираты всех морей свозили живой человеческий «товар». Морские разбойники оставались большой и долго неискоренимой бедой, наводя ужас на торговцев и жителей прибрежных городов Средиземноморья и Малой Азии. Такие обстоятельства не могли не отражаться на представительстве атлетов из этих городов.

Как свидетельствует история Греции, именно пиратство как позорное для эллинской культуры явление позволило Риму войти в Олимпийское сотоварищество греческих городов на правах участника. Случилось это событие при следующих обстоятельствах.

В 229 г. до н.э. жители прибрежных греческих городов обратились в сенат Рима с просьбой покончить с пиратством на Средиземноморье. Римляне, имевшие сильный морской флот, охотно откликнулись, послали в Адриатику двадцать военных кораблей. В результате нескольких экспедиций римлян пиратский флот был уничтожен, вместе с ними тайные гавани-стоянки на островах. Греция ликовала! Из Элиды последовало приглашение римским атлетам на участие в очередных 138-х Играх (228 г. до н.э.). Блюстителей олимпийской законности не остановил даже сам факт нарушения древней традиции Игр, прописанной на бронзовом «Диске Ифита», которая запрещала появление «варваров» в Олимпии (римляне, с позиций эллинов, считались варварами; как, впрочем, и эллины для римлян).

Римляне с благодарностью приняли приглашение. Затем последовало то, что следовало ожидать: Рим, «увлекшись восстановлением справедливости и демократии для дружественной Греции», под предлогом поиска пиратских кораблей, захватили греческий остров Керкиру (Иллирия). После Керкиры последовали другие острова, и таким образом, Рим позволил себе в итоге «тихую» колонизацию всей Греции с островами и заморскими колониями. Греки же, увлеченные состязательным процессом на Олимпийских и прочих подобных Играх, ещё долго не замечали нарушений международных прав со стороны беззастенчиво ведущих себя римлян.

АВАНТЮРИСТЫ В ОЛИМПИИ

Мир и покой на земле Олимпии устанавливался долго и трудно. Кое-кто из правителей соседних государств не мог отказаться от соблазна захватить права на святилище, поправить свое финансовое и политическое влияние в греческом мире. Так, в 748 году до н.э. аргосский тиран Федон, совместно с городами Коринф и Эгина, врагами Элиды, привёл в Олимпию объединенное войско и присвоил себе должность главного распорядителя Игр - агонофета. Федону удалось некоторое время единолично распоряжаться сокровищницами храмов Олимпии, пока цари Элиды не вернули «священную власть».

Через семьдесят лет после этих событий писаты, давно замиренные элейцами, подняли мятеж: они вспомнили, что земля Олимпии принадлежала их предкам. Но они забыли, что царь Писатиды не в столь давние времена подписывал с царем Элиды известное «Элейское соглашение»! Диодор Сицилийский* сообщает, как в канун 26-х Игр (677 г. до н.э.) писаты потребовали у элейцев возврата прежних прав на Олимпию и прочих привилегий. Они настаивали на участии в судействе на Играх и, главное, управление святилищем с оракулом. А святилище Зевса, бывшее Кроноса, они до сих пор считали своей собственностью. Элейцы отказались вести с мятежниками переговоры, после чего писаты окрыли военные действия. В этом им помогали вечные недруги элейцев - жители Аркадии.

А в эти дни в Олимпии начались торжества по случаю открытия Игр! Удивительно, но гости и участники не бросились со страху покидать город - наоборот, узнав, где предстоит быть сражению, они поспешили на ближайший холм, чтобы занять удобные «зрительские места». Будто действие происходило не в жизни, а в театре! Находясь в абсолютной безопасности, «зрители» удобно расположились на подстилках и подушках, пили вино и вкушали пищу; рабы держали зонты от солнца, чтобы не напекло хозяевам головы. Пока элейцы и писаты с аркадянами бились насмерть, с холма слышались выкрики, свист или аплодисменты, - осуждающие или одобряющие их боевые действия, - как в хорошем театре!

Писаты одержали верх. В результате Элида потеряла влияние на Олимпию, и царь элейцев не главенствовал при организации праздничных торжеств, судействе на Играх, не распоряжался казной святилища. Последнее обстоятельство и сгубило победителей, поскольку бесконтрольно тратить средства из олимпийских сокровищниц оказалось делом увлекательным! После правления писатов сокровищницы опустошились, Олимпия обнищала.

Через два года элейцы изгнали писатов из Олимпии. В назидание мятежникам Высший Элейский суд вынес решение: «Игры, проведённые при управлении писатов, считать незаконными, а значит, несостоявшимися!». Павсаний в труде «Путешествие по Элладе» подтвердил эту историю словами: «Когда победителем стал Сострат из Элиды, он не упоминается в списках элейцев, так как не они были распорядителями в этих играх, а вместо них - жители Писы и пришлые аркадяне»...


В 588 г. до н.э. писаты попытались вернуть управление Олимпией, но потерпели поражение от объединенного войска «Элейского союза». После этого случая мир в Олимпии восстановился надолго, пока в 364 году до н.э. закон не нарушил аркадский царь Федон II: он присвоил «покровительство» над святилищем и успел принять участие в организации 104-х Игр. Вскоре в лагере писатов возникли разногласия: одни не хотели дальше портить отношения с Элидой, другие настаивали на продолжении войны. На одной стороне были жители Тигей, на другой - Мантиней, их «вражда всё увеличивалась»... Тигейцы попросили помощи у могущественных Фив в Беотии. Фивяне охотно откликнулись, прислали полководца Эпаминонда с отрядом профессиональных воинов-наёмников. Мантинейцы не замедлили с ответом, уговорили Афины и Спарту, вечных врагов беотийцев, тоже прислать подкрепление. Было сражение, проявившее гений Эпаминонда: «боги вернули Олимпию в управление Элиды»...

Но какими бы враждебными не были выпады недоброжелателей Олимпии, остановить мирный процесс единения нации, формирующийся на древних принципах олимпизма, уже было невозможно! Эллины заметили, осознали и одобрили разумность праздничных установлений и регулярность совершавшихся в Олимпии торжественных мероприятий, большинство которых наглядно демонстрировали жизнеспособность и своевременность общенациональной идеи царя Ифита. Это способствовало дальнейшему подъему общего уровня правовой культуры во всех греческих городах.

На фоне всплеска всегреческого внимания к Олимпии оракул Зевса с каждым годом обретал уверенность в «божественных предсказаниях», проявлял здоровую активность, выдавая новые и новые мирные инициативы и правила межэллинских отношений. При этом оракул Аполлона в Дельфах постепенно терял, казалось бы, несокрушимый авторитет.


ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЕ ПО-ГРЕЧЕСКИ

Почти в каждом греческом городе-полисе действовало летоисчисление, в чём граждане видели проявление демократических свобод и государственных суверенитетов. За отправные точки в местных «календарях» принимались важные события политического или исторического порядка: например, «от Потопа», «от возвращения Гераклидов», «от падения Трои», «от Ликурга», «от прихода персов царя Ксеркса» или «от Пелопоннесской войны» и другие. Как сейчас мы ориентируемся во времени, когда говорим: «IX век до н.э.», «450 год до н.э.» или «63 год от Рождения Христа».

В Афинах существовала выборная должность верховной власти архонта-эпонима, по имени которого назывался год правления. В этом случае говорили: «Это случилось, когда архонтом был (Аристарх)». В Спарте назначались эфоры - позднее, патрономы, в Аргосе избиралась главная жрица богини Геры, в Беотии - «первый беотарх, на Крите - протокосм и т. д. - на их имена ориентировали любые временные записи. Заглядывать глубоко в историю эллинам не приходилось - не было нужды, - поэтому подобного подхода к летоисчислению было достаточно.

Даже начало очередного календарного года для различных городов и регионов Греции было неодинаково. В Афинах это происходило в «летнее солнцестояние» - 21 июня, в Беотии - в октябре. Греческий год состоял из двенадцати лунных месяцев, состоявших соответственно из 30 и 29 дней. Следовательно, «лунный год» имел 354 дня, что на 11 дней меньше «солнечного года». Чтобы исправить разницу, афиняне придумали вставлять каждые 8 лет дополнительно 3 месяца по 30 дней каждый, поместив их в третий, пятый и восьмой годы. А так как этого действия не хватало, через каждые 16 лет добавляли по 3 дополнительных дня.

Название месяцев в разных городах тоже отличалось. Каждый месяц делился на 3 декады. В месяце из 29 дней последний день назывался «старая луна», затем шла «новая луна». Но за декадами древние греки особо не следили, им важны были только день и ночь. Лишь по мере активности общественной жизни месяц стали делить на большее количество частей. Сутки делили на шесть частей - три на день и три на ночь. Затем следовало «время пробуждения», «время, когда на агоре полно народу» (между утром и полуднем), и «время зажигания домашнего огня», после чего шел «первый сон».

В военных лагерях ночь делили на три «стражи». А начало суток происходило с солнечного захода! После завершения Восточного похода Александра Великого эллины научились считать сутки с восхода солнца, а день и ночь делить по 12 часов. При этом полдень совпадал с началом седьмого часа дня, а полночь - с седьмым часом вечера. Продолжительность часа тоже изменялась в соответствии со временем года, она зависела от длины дня и ночи. Жрецы-астрологи считали иначе - равными часами, а на практике, в быту и при исполнении государственных должностей время измеряли клепсидрами, особыми приспособлениями, управляемыми водяными струями.

С IV века до н.э. у населения греческих городов возникла необходимость борьбы с враждебными происками персидских царей. Созрела общенациональная идея Союза суверенных государств, в связи с чем греческие ученые стали задумываться о едином системе летоисчисления - общегреческом календаре. В этом свете внимание привлекли Олимпийские игры, которые проводились стабильно во уже не одно столетие с регулярностью один раз в четыре года. На их основе можно было соединить и отредактировать все прочие исторические события и памятные даты, общественно значимые для каждого греческого города и для Греции в целом. Таким образом, Олимпийские игры становились общенациональным мерилом, неизменным календарным каноном!

***

Общегреческую «революцию» в летоисчислении совершил писатель-историк из Сицилии Тимей (III в. до н. э.). В особо значимом труде «История» (в 43 кн.) он изложил соображения в отношении хронологии, положив в основу бассикалий - т. н. «список Гиппия» (Гиппий из Элиды - прославленный греч. софист, математик, астроном и археолог - IV в. до н.э.; современники называли ученого «всемогущий», «всезнающий»), в котором составил очередность выступлений и побед олимпиоников на Играх более чем за три столетия. За первооснову Гиппий взял имя победителя в беге на Играх 776 г. до н.э., когда «элеец Корэб, повар, превзошел соперников в дромосе».

Тимей догадался использовать регулярность проведения Олимпийских игр, неизменных в течение столетий, как своеобразный всегреческий календарь. Он оказался прав, поскольку в Играх участвовали представители почти всех греческих поселений и городов, колоний и государств, а победы в Олимпии, особенно в беге, воспринимались нацией настолько значительно, что имена олимпиоников становились известными «всей Греции». Их называли наравне с именами божественных героев, царей и правителей. А поскольку списки победителей в беге начинались с Игр, прошедших в 776 году до н.э., Тимей определил эту дату как «Первые Олимпийские игры». Последующие за ними четыре года стали для Эллады «Первой Олимпиадой». С тех пор эллины говорили или писали, например, так: «… в третий год 79-й Олимпиады, когда победителем в беге был …». За Тимеем такую же методику использовали поздние греческие историки - Полибий, Диодор Сицилийский, Дионисий Галикарнасский* и другие.

Чтобы узнать порядковый номер Олимпиады по году проведения Игр, следует к этому номеру прибавить 776 и разделить на 4; например, (359 г. до н.э. + 776) : 4 = 209-я Олимпиада. По «номеру» Олимпиады также нетрудно вычислить год проведения Игр.

После смерти Гиппия жрецы храма Зевса Олимпийского продолжили «Список». В конце V века до н. э. писатель Гелланик из Митилены в содружестве c логографом Гекатеем из Милета при восстановлении имен использовал древнегреческие мифы, легенды и поэтические произведения. Впоследствии эту работу продолжали другие авторы. Многочисленные известия о победителях Игр содержатся в трудах историка Геродота и писателя Павсания, других исследователей истории Греции.

Практически полный перечень имен олимпиоников (более тысячи!) составлен историком-хронистом Секстом Юлием Африканским* (III в.н.э.). Возможно, он пользовался данными Аристотеля*, которого тоже интересовала хронология Олимпийских игр и, в связи с этим, имена олимпиоников. По упоминанию греческого писателя Диогена Лаэртского* (III в. н.э.), за эти научные изыскания дельфийское жречество наградило Аристотеля почетной привилегией «присутствовать на ежегодных священных пиршествах».

«Список» Секста Юлия вошел в дошедшую до современности «Хронику» Евсевия* - Гиеронима* (IV-V вв. н.э.), послужившим в дальнейшем серьезным подспорьем для многих античных авторов, исследователей истории Олимпии.

Данные античных исследователей об олимпиониках были подвергнуты научному изучению в работе «Искусство и древность» немецкого публициста Форстера (1754-1794 гг.). В результате можно считать, что имена победителей и даже описание их судеб, начиная с 50-х Игр (580 г. до н. э.) уже «совершенно достоверны»…

***

Так что же такое «Олимпиада» и «Олимпийские игры»? Следует запомнить:

1.Олимпийские игры - это состязания атлетов, организованные и происходящие в Олимпии с периодичностью один раз в четыре года.

2.Олимпиада - одна из форм древнегреческого календарного летоисчисления; четырехлетний цикл.



ТОРЖЕСТВО ОЛИМПИИ

Успехи и процветание Олимпии давали другим городам повод задуматься о национальном единении через организацию на своей территории подобных «всегреческих» торжеств. Наиболее известные - Истмийские, Пифийские, Немейские, Делосские, Панафинеи и Элефтерийские игры.


Истмийские игры проходили недалеко от Коринфа на Пелопоннесе, на Истмийском перешейке. По преданию, их учредил афинский царь Тесей, отметивший таким образом победу над разбойником Синисом. Возникнув как противовес процветающей Олимпии, Истмийские игры имели короткую жизнь и вскоре потеряли общегреческую значимость. Но в 588 г. до н. э. тиран Коринфа Периандр возродил их, и они сразу стали в Греции популярными. Игры проводились один раз в два года в середине лета - между четвёртым и первым или между вторым и третьим годами текущей Олимпиады. Состязания шли на стадионе рядом со священной сосновой рощей возле храма Посейдона. Промежуток между Играми назывался Истмиадой.

Известна история появления этих Игр. Высший Совет судей в соответствии с законами, изложенными на «Диске Ифита», отклонил личную заявку Периандра на участие в 48-х Играх в Олимпии, мотивируя тем, что он - «тиран и безжалостный угнетатель коринфского народа». Раздосадованный отказом властитель, для которого не существовало никаких запретов, распорядился организовать у себя собственные Игры, которые состоялись через два года. Но теперь Периандр запретил не только участие в них жителей Элиды, но даже пребывание в качестве гостей и зрителей! Это условие сохранялось на Истмийских играх и при Псамметихе, следующем тиране, любимом племяннике Периандра, и при последующих правителях Коринфа.

Истмийские игры отличались от прочих «всегреческих» тем, что помимо силовых гимнастических (читай, атлетических) состязаний и бега колесниц имели место так называемые мусические, когда устраивались соревнования в профессиональном искусстве музыкантов и актёров. Последние выносили на суд требовательных зрителей собственные сочинения. Победителей Истмиад, не только атлетов, но музыкантов и актеров, чествовали с размахом, почётом и уважением, не хуже олимпиоников.

Почитание эллинами поэзии и музыки являлось следствием уважительного отношения к богам, которые, по их мнению, сами играли на музыкальных инструментах или покровительствовали высоким искусствам. Например, Аполлон и музы, также Дионис, Пан. Аполлон опекал высокое искусство, считался непревзойдённым музыкантом, а сын Орфей был у греков общепризнанным певцом. Поэтому на состязаниях атлетов обычно присутствовали музыка и поэзия.

В программе атлетических состязаний Истмийских игр присутствовали «простой бег» в один стадий (192.27 м), и «длинный бег» - на 7 стадий. В добавление, панкратий и пентатл («пятиборье»). Но верхом привлекательности для зрителей считались забеги «царских» колесниц, запряженных четвёркой лошадей - квадриги; в них наблюдались частые случаи травматизма со смертельным исходом возниц. Существовали ещё «верховые» скачки с наездниками на конях и мулах. Все победители получали самую ценную награду Истмийских игр - почётный венок из сельдерея и пальмовую ветвь. В римские времена это был венок из ветвей сосновых деревьев, произраставших в роще при храме Посейдона.

Истмийские игры прервались в 146 г. до н.э., после того как римляне осадили и разрушили Коринф. Игры всё-таки были возрождены, но значение их для Греции ослабело.

***

Пифийские, или «Дельфийские» игры - один из общепризнанных национальных праздников в честь бога Апполона Пифийского: по преданию, Аполлон учредил Игры в ознаменование победы над чудовищным змеем Пифоном. Игры проходили в священной Криссейской долине близ Дельф, где запрещались любые сельскохозяйственные работы. На территории храмового комплекса Дельф находился театр для постановки греческих трагедий, также гипподром для забега колесниц и вместительный стадион с дорожкой в 305 м.

Первые сведения об организации Дельфийских игр указывают на 582 г. до н.э., т.е., «в третий год 49-й Олимпиады». Поводом послужило окончание братоубийственной войны «Священного Дельфийского союза греческих городов» с Криссеем (Фокида); жители досаждали Дельфам тем, что незаконно взимали с паломников «путевые сборы» - по существу, занимались поборами и грабежом. В результате «Дельфийский союз» изгнал криссейцев в Амфиссу и в Киру, служившую гаванью для Дельф, а плодородная Криссейская долина «навечно» перешла в дар храму Аполлона.

Первоначально Игры представляли собой только мусические Игры - состязания музыкантов и певцов, - что соответствовало культу солнечного бога Аполлона Кифареда, покровителя искусств и большого знатока игры на струнной кифаре. В честь Аполлона музыканты - авледы* (авлос - духовой инструмент, напоминающий свирель или даже гобой) и кифареды исполняли гимны, проявляя мастерство игрой. На следующий день начинались гимнастические (атлетические) состязания и бега колесниц. Победителей в каждом виде награждали венком из веток лавра, священного дерева Аполлона, иногда - яблоками, имевшими отношение к культу этого бога.

Игры в Дельфах проходили один раз в пять лет, на третий год каждой из олимпиад, в первой половине аттического месяца Метагейтниона, что соответствует середине августа по современному календарю. Промежуток между Пифийскими играми назывался Пифиада.

***

В Арголиде между городами Клеонт и Флиунт лежит Немейская долина. По преданию, Геракл убил здесь огромного льва, устрашавшего окрестных жителей. В честь легендарного события в роще Зевса Немейского построили храм, рядом с которым проводились Немейские игры, с периодичностью один раз в три года, - во второй и четвёртый год Олимпиады.

В греческой мифологии и в сочинениях Эсхила, Софокла, Еврипида есть такой сюжет:


Семь легендарных героев во главе с аргосским царем Адрастом и зятем Полиником предприняли поход против города Фивы, в котором царствовал брат Полиника - Этеокл. До сражения войск дело не дошло, так как соперники договорились по древнему обычаю на единоборство предводителей - Этеокла с Полиником. Последний погиб, Адраст возвратился домой. Через десять лет царь Адраст вновь решился на поход против Фив, призвав к мести эпигонов - сыновей погибших воинов. Фивы не устояли, город был захвачен и разрушен. В честь важного события аргосцы устроили Немейские Игры.

По другой версии, сын аргосского царя Ликурга, малолетний Офелет умер от укуса змеи; после погребения отец призвал воинов сражаться на месте захоронения в полном вооружении, «но без убийства»... Участники бегали наперегонки, метали копья, стреляли из лука, боролись между собой и сражались в кулачных боях. Это произошло в 573 г. до н.э., после 51-й Олимпиады. Через год на этом месте жители Арголиды повторили обряд; впоследствии культ погребальных обрядов с состязаниями атлетов прижился. С тех пор Немейские игры проводились регулярно, а Немеаиды считались от 573 г. до н.э.

В программу Немейских игр включались мусические состязания и выступления наездников, доказывающих мастерство управления лошадьми, в колесницах и верхом. Атлетические виды агонов - бег, борьба, пентатлон и панкратион - появились позднее. Победителю Немейских игр, немеадонику, вручали венок, сплетённый из веток священного оливового дерева или сельдерея. Во время Немейских игр, как и в Олимпии, греки обещали не воевать, но мирная договорённость постоянно нарушалась.


***

Делос (совр. Дилос) - небольшой остров в Эгейском море в составе островов Кикладского архипелага, где по легенде, родились Аполлон и Артемида, дети-близнецы Зевса и титаниды Лето. Ревнивая супруга Зевса Гера запретила Лето рожать на земле. По преданию, Посейдон-«Колебатель земли» поддел трезубцем кусок морского дна и вынес наверх, «сделав остров видимым» («Делос» - с греч. «Видимый»). На нем и родился Аполлон и Артемида. Остров «плавал по морю до тех пор, пока Аполлон не закрепил» между островами Микон и Гиар, в том самом месте, где он сейчас находится... Поэты называли Делос также Кинтий («Собачий»), Ортигий («Перепелиный») и Хламидий («Скрытый»), а предки греков признавали Делос священной собственностью Аполлона, здесь запрещалось погребать умерших. Приходилось перевозить их на соседний остров Ренею (совр. Мегали-Дили).

Делосские игры организовывались рядом с великолепным храмом Аполлона. Многочисленные посланцы греческих городов собирались здесь, один раз в пять лет, чтобы состязаться в музицировании, гимнастике и конных ристаниях.

***

Граждане Афин поставили себя в один ряд с организаторами Олимпийских игр, устроив собственные Панафинейские игры, или «Панафинеи». По размаху торжественных мероприятий, праздничных религиозных обрядов и программы состязаний они являлись таковыми.

Первым учредителем Панафиней считается Эрихтоний - мифический царь Афин, сын Земли и Гефеста - «наполовину змей, наполовину - человек». Игры появились в честь богини Афины Полиады («Защитницы»), организовывались с периодичностью один раз в пять лет - на третий год Олимпиады.

Известный афинский государственный деятель и мудрец Солон (VII в. до н.э.) распорядился, чтобы в первый день Панафиней состязались рапсоды, хранители древних певческих традиций, исполнявшие эпические поэмы Гомера. В сопровождении струнной лиры рапсоды наизусть распевали огромный по объёму канонический текст, сменяя один другого, перехватывая песнь без отступлений. Иногда мусические состязания продолжались по нескольку дней подряд. Помимо рапсодов на Панафинеях состязались известные и новые авторы, поэты и прозаики, знакомившие афинян с собственными произведениями. Известно, что Геродот читал на Панафинеях главы своей «Истории», ставшей здесь знаменитой.

В 566 г. до н.э. правитель Афин Писистрат, главный распорядитель Панафиней, включил в программу Игр атлетические состязания. Наградой победителям служил оливовый венок и большой керамический сосуд с оливковым маслом из плодов деревьев священной рощи. После состязаний на улицах города в процессиях шествовали участники и гости праздника, а молодёжь устраивала ночную эстафету с горящими факелами. Заканчивались Панафинеи гекатомбой, иначе, жертвоприношением в сотню быков и коров, после чего происходила гестиасия или «угощение народа» за счёт организаторов Панафиней.

***

Как ещё одно подражание олимпийским традициям, отмечаем Элефтерийские игры, проводимые у подошвы горы Киферон в Платеях (Аттика). Учреждены они были в 479 г. до н. э. в честь граждан Платей, павших при Марафоне в беспримерном сражении греков с персидской армией. После победы над персами благодарные афиняне и платейцы воздвигли святилище и учредили гимнастические игры, назвав их Элефтериями в честь Зевса Элефтерия («Освободителя»). С тех пор Игры проходили ежегодно; победители получали почётные оливовые венки.


Глава IV

У ПОДНОЖЬЯ ОЛИМПА


ПОРА ПЕРЕМЕН

Вожди дорийцев, захватившие Элиду, понимали, что окончательное покорение местных писатских племен может состояться лишь после замены древнейшего здесь культа Кроноса, новым культом Зевса. Противостояние религиозных традиций отражено в древнегреческих мифах о смертельной схватке богов. А чтобы окончательно стереть память о Кроносе, следовало выполнить реконструкцию древнего храма Кроноса, поставив внутри золотую статую Зевса, нового хозяина святилища.

Для исполнения замысла хозяева Олимпии обратились к известному ваятелю Мирону* из Элевтер, прославленному автору работ «Дискобол», «Афина и Марсий». Но преклонный возрастом Мирон отказался, сославшись на срочные заказы и здоровье. Но посоветовал пригласить Поликлета, друга и прославленного автора скульптур «Копьеносец» и «Амазонки». Но когда посланцы Элиды встретились с Поликлетом, он тоже отговорился, по разным причинам. Заметив, как огорчились посланцы Олимпии, заметил, что им нужен Фидий из Афин. «Ничего, что молод, - сказал Поликлет, - зато талантлив, отличился в искусстве ваяния на Халкидике, исполнил для жителей Паллены статую Афины; скульптурные работы украсили фронтон храма Афродиты на Эгине. Кто их видел, лишался слов от восторга, находя невероятно изящными. Фидий вам нужен!»

Но и с Фидием пришлось долго вести переговоры, поскольку в Афинах он был занят на реконструкции Акрополя. Элейцы настаивали, пока, наконец, ваятель не отступил, когда услышал, что творческим замыслам мешать не будут, денег выделят столько, сколько потребуется...

Фидий «не набивал себе цену», когда отказывался от поездки в Олимпию. Он не хотел расставаться с Афинами, так как здесь у него был ответственный заказ городских властей. Уже несколько лет он руководил работами по восстановлению культового комплекса Акрополя, разрушенного персами при захвате Афин в 480 г. до н.э. Стратег Кимон*, в руках которого сосредоточилась реальная власть в городе, подбирал надежную кандидатуру на должность главного подрядчика работ. Выбрал Фидия, привлёкшего внимание работами в бронзе и мраморе; характер у ваятеля был крутой - мог заставить любого работника подчиниться воле великого мастера.

Кимон не пожалел, что поручил Фидию технический надзор за строительством, по сути, отдав весь подрядный объём работ. Он настолько доверял Фидию, что до конца строительства не спрашивал отчета за расходование крупных денежных средств, полученных из городской казны! Но Фидий, когда впервые появился на Акрополе, был удручён: повсюду валялись фрагменты колонн, капителей и балок; поверженные статуи богов протягивали к небу обломанные руки, словно взывая к мщению... Фидию впору отказаться бы, а он не отступился, принял на себя неимоверно тяжкое бремя реконструкции комплекса. Быстро втянулся в работу, сутками жил в мастерских, не появляясь подолгу дома. Руководил всем объемом работ, следил за исполнением генерального плана реконструкции, за качеством работ каменотёсов и скульпторов, давал указания снабженцам, получал финансовые средства и тратил их без оглядки на недоброжелателей и завистников, какие у него сразу появились после назначения. Фидий успевал поработать, как скульптор, исполнив ответственные архитектурные детали и художественные композиции. Он создал для Акрополя великолепную скульптурную группу героев и олимпийских богов.

Вскоре у афинян появились иные заботы, нежели реконструкция Акрополя; деньги неожиданно закончились, и Фидию пришлось ожидать лучших времен. Примерно в 451 г. до н.э., в доме у Фидия появились гости из Элиды.

СОТВОРЕНИЕ ЧУДА

Фидий прибыл на новое место работы вместе со старшим братом Панэносом, уже состоявшимся художником. Был ещё Колот, мастер по художественной ковке, ученик Фидия, и скульптор Алкамен, отлично освоивший бронзовое литьё. Известные в Греции «Гермес Пропилейский» и «Афродита в садах» говорили о таланте Алкамена. Другого ваятеля, друга и помощника Фидия, звали Агоракрит. Остальные помощники Фидия тоже не были новичками в искусстве.

Детище зодчего Либона, бывший храм Кроноса, показался Фидию громоздким сооружением, которое предстояло перестроить в удобное и красивое жилище Зевса. Понадобились огромные усилия и материальные затраты, чтобы изменить внешний облик: зрительно раскрылся объём храма, внутреннее пространство стало выглядеть воздушным, приближенным к Небу. На восточном фасаде Фидий разместил скульптурные изображения подвигов Геракла, по обеим сторонам кровли - две огромные позолоченные жертвенные чаши. По центру фронтона он установил статую богини Нике, в золотых одеяниях, ослепительно сверкавших в лучах солнца... Под статуей золотой щит с изображением Горгоны Медузы. Для фронтона Агоракрит исполнил фигуры Зевса, Пелопса, Эномая и других древних царей Элиды. А Фидий усердно работал над главным содержанием храма - огромной статуей Зевса. Он замыслил изобразить, если не живого бога, так «земное воплощение»!

С темой Зевса Фидий познакомился давно, и он не первый, кто брался за изображение отца богов и людей. Но ваятель пожелал воплотить в статуе одновременно недосягаемость Зевса и близость к людям. Фидий говорил помощникам, что «воспроизвести внешний вид таких божественных явлений как солнце, луна, небесный свод и звезды - не сложное ему дело... Но поскольку изваяния богов несут на себе смысл и разумение, чувства и мысли, что само по себе недоступно для воображения, ни ваятель, ни живописец, и никто не может, ни узреть их, ни изучать»… Но есть объект, в чем возникает смысл и разумение, - человеческое тело, и «к нему мы прибегаем, уподобляя как хранилище разумения и смысла божеству, стремясь за неимением образца, наглядно показать неизобразмое и незримое через зримое и поддающееся изображению, воздействуя на ум с помощью символов».

Чтобы лучше представить «живого» Зевса, Фидий во время работы нараспев читал «Илиаду» Гомера, воодушевляя себя на божественный образ. Только так он чувствовал, что «Зевс становится доступным для понимания, ближе к сознанию, тогда он воспринимает его, чуть ли не одушевленно»...

При изготовлении деталей колоссальной статуи Зевса ваятель применил редкую в то время хрисоэлефантинную технику, невероятно сложную для исполнения. Рабочие возвели прочный деревянный каркас, грубо напоминающий «скелет» будущего творения, а детали изготавливались в мастерской Фидия. Постепенно «скелет» обрастал пластинами из слоновой кости и коваными листами из золота, словно рыбе чешуей. В обычном состоянии слоновая кость - очень ломкий материал, чрезмерно хрупкий на изгиб. Возможно, Фидий узнал от египетских жрецов секрет сложной термической обработки, потому что у него пластины поддавались, гнулись и тщательно подгонялись друг к другу.

Постепенно работа «над Зевсом» продвигалась, каркас покрывался деталями необычной «одежды», становясь всё более похожим на готовую статую.

Власти Элиды не нарушали договор с мастером, не стесняли в расходах, даже тогда, когда он предложил изготовить волосы, руки и лицо бога, одеяние и другие части из чистого золота. Фидий щедро применял ценные ювелирные камни, дорогое чёрное эбеновое дерево, редкие ткани и ярчайшие краски - по заказу привозили торговцы из стран Востока, Азии, Африки. Но когда статуя приняла законченный вид, заказчики поняли, что деньги не были потрачены зря - настолько величественным выглядел образ Зевса.

Статуя поражала огромными размерами, отчего храм, сам внушительных размеров, казался тесным. На голову бога Фидий «возложил» золотой венок в виде оливовых веток; венок выглядел «живым», веточки трепетали от легчайшего сквознячка в храме. На вытянутой ладони правой руки Зевс держал символ победы - фигурку Нике, из золота и слоновой кости. Левой рукой бог сжимал скипетр, инкрустированный драгоценными камнями, с орлом в навершии - олицетворение единоличной власти над богами и людьми. Золотое покрывало, украшенное диковинными животными и цветами, мягкими складками скатывалось к ногам Зевса.

Фидий обнажил широкую грудь Зевса, подчёркивая мощную мужскую стать - все знали, сколько перебывало в божественных объятиях красивых богинь, нимф и земных женщин! Прочный трон, украшенный золотом, драгоценностями, эбеновым деревом и слоновой костью, казался изящным, на четырех опорах трона имелись изображения танцующей Нике. Трон Зевса покоился на каменном постаменте высотой десять метров с изображениями олимпийских богов. Здесь нашлось место для дочерей Зевса - харит и гор, - оберегавших покой отца. Ноги Зевса в золотых сандалиях опирались на тронную скамейку, франию, которая покоилась на золотых львах; на поверхностях франии виднелось изображение битвы афинского царя Тесея с воинственными амазонками - не лишнее напоминание, «от какой великой беды избавилась Греция».

С целью повышения устойчивости огромной статуи Зевса, по сторонам Фидий поставил четыре колонны, закрыв пространство изящными, но прочными стенками. А чтобы с эстетической точки зрения поверхность стенок «не гуляла», на них разместил симметричные рельефные рисунки с изображениями Атласа и Геракла, Тесея и Пирифоя, Эллады и Саламина, Геракла и Прометея, Ахилла и Пентесилеи, царицы амазонок. В последний момент Фидий добавил ещё двух Гесперид, стражей «райского» сада богов, «где произрастали золотые яблоки, и которые похитил Геракл».

Немало споров с заказчиками вызвал вопрос, каким должно быть покрытие пола. Обычно полы собирались из мраморных плит светлых оттенков - символ открытого взорам неба. Но Фидий неожиданно предложил мрамор чёрного цвета, и отстоял идею, несмотря на возражения жрецов. Он оказался прав, поскольку светлая статуя Зевса (золото, слоновая кость) на тёмном фоне, будто воспарилась в объёме храма! Вдоль стен пол приподняли, с уклоном в одну сторону, - для того, чтобы задерживать и собирать со временем накапливающееся масло.

Вы спросите, откуда взяться маслу? Слоновая кость подвержена времени - желтеет, покрывается трещинками. В окрестности Олимпии земля заболоченная - река Алфей протекает близко от храма, делая воздух агрессивным ко всему, что поддавалось порче. Поэтому жрецы были вынуждены периодически «умащивать бога», поливая статуи оливковым или иным маслом.

После долгих споров со жрецами Фидий поместил статую в глубине храма, как хотел, в той части, которая запиралась кованой решеткой из бронзы, прикрывавшей бронзовую дверь с изображениями деяний Зевса. Над статуей просматривалось небо - в греческих храмов кровля отсутствует! Это позволяло статуе днём освещаться естественным образом, «а ночью бог должен разговаривать со звёздами»... Но в таком решении скрывалась проблема: солнечный свет, попадавший на статую через открытый проём в кровле, губительно воздействовал на неё, а ночная сырость и дожди вредили не меньше.

Только через двести лет после Фидия над статуей Зевса укрепили огромный полог, изготовленный из плотной шерстяной ткани пурпурного цвета, украшенный яркими узорами. Полог подарил Олимпии царь Сирии Антиох IV* Эпифан* («Просветлённый») из рода Селевкидов. Являясь поклонником греческого образа жизни, он насильно «эллинизировал» евреев, живших стране, и даже главный Иерусалимский храм пытался превратить в подобие греческого храма Зевса. Подаренный языческому храму Зевса полог Антиох изъял из иудейского храма в Иерусалиме, «от чистого сердца»!

ЯВЛЕНИЕ ЗЕВСА

Наступил день, когда Фидий объявил о завершении работы над статуей Зевса. Принимать явились представители власти Элиды, жречество Олимпии и гости из священных Дельф. Присутствовали депутации из греческих городов, паломники и местные жители.

Существует легенда, будто Фидий, закончив «своего Зевса», воздел руки и воскликнул: «О, Зевс Всемогущий! Если тебе угодна моя работа, подай мне знак!». День был безоблачный и безветренный, ярко светило солнце. Но после слов Фидия над храмом Зевса неожиданно полыхнула молния, а над статуей возник небольшой огненный «шар», горевший неестественно ярким светом. Он с тихим жужжанием вращался, рассыпая вокруг искры, подлетел к Фидию, медленно облетел вокруг тела. Многим, кто видел, «шар» показался охотничьей собакой, принюхивающейся к следу добычи... Все, и Фидий, застыли изваяниями…

Небесный гость, не причинив Фидию вреда, удалился, а по пути ударился об пол у самых ног статуи, рассыпавшись на мелкие коптящие угольки…

Когда ужас прошёл, все разом заговорили, из общего гула голосов можно было услышать, что это «знак Зевса». Но хороший «знак»!

До сих пор туристам показывают место, куда ударила молния…

Фидий всматривался в лица людей, которые впервые увидели статую бога так близко. Он замечал поначалу страх и смятение, как бывает при встрече с Неведомым. Затем мятущееся состояние сменялось возбуждением людей, «познавших самого бога».

Статуя Зевса творения Фидия имела человеческое обличье, но в ней скрывалась могучая нечеловеческая красота и величие, свойственное лишь божеству, «не подобное какому-то смертному»...

Люди тогда и в последующие столетия восприняли творение Фидия с восторгом, как маленькие дети встречают горячо любимого отца после долгой разлуки. Они протягивали к богу руки, с любовью и надеждой заглядывали ему в лицо, говорили и радовались общению с ним. Когда они выходили из храма, у всех были умиротворённые лица, сердца их были наполнены тихой радостью. Они восторгались и плакали от счастья, что только что увидели новое «Чудо Света».

***

Замечательной статуей Зевса Олимпийского восхищались не только паломники. Римский полководец Луций Эмилий* (II в. до н.э.), когда привел солдат в Олимпию с определенной целью - пограбить сокровищницы, увидев творение Фидия, воскликнул: «Я вижу Зевса! Я в этом уверен!».

Дион Хрисостом (I в. н.э.), оратор и философ из Вифинии, сообщил о своей встрече со статуей Зевса:

«Если кто из людей, чья душа подавлена горем, кто претерпел в своей жизни много несчастий и страданий, кому даже сладкий сон не приносит утешения, даже и тот, стоя перед этой статуей, забудет все ужасы и тяготы, выпадающие на долю человеческую... Это образ - гореусладный, миротворящий, сердцу забвенье бедствий дающий…»

Однако даже у Хрисостома возникли сомнения, правильно ли Фидий изобразил бога, и, главное, имел ли он на это право? Создал ли ваятель изображение, «подобающее природе божества, и достойный ее облик, взявши радующие глаз материалы и показав воочию образ человека сверхъестественной красоты и величия, но все же только человека?»… И правильно ли он изобразил все то, чем окружил творение? Сумел бы Фидий, если бы был жив, «доказать и убедить, что нашел изображение и облик, соответствующие и подобающие первому и наивысшему божеству?»…

Дион Хрисостом ответил на вопрос за Фидия: «Силой искусства он объединил всю Элладу, а следом, и другие народы вокруг видения, - столь божественным и блистательным представил нам Зевса»…


Безжалостное время не щадило Олимпию, храмы и статуи. И хотя жрецы добросовестно следили за состоянием статуи Зевса, через шестьдесят лет на слоновой кости появились сколы и трещины, швы между пластинами расширились. Срочно пригласили скульптора Дамофона из Мессины, известного в подобных случаях «лекаря». Дамофон справился с поручением, после добросовестной реставрации статуя Зевса простояла ещё четыреста лет.

Пришло безрадостное время, когда Греция оказалась под властью Рима. Римляне не могли упустить из виду наличие стольких сокровищ, хранящихся в храмах Олимпии. У римских полководцев и императоров существовала традиция пленять богов униженных народов. Обычно статуи переносили в Рим, где содержали на потеху плебсу. Император Калигула* (I в. н.э.) распорядился перевезти статую Зевса в Рим. По легенде, как только рабочие принялись обвязывать статую канатами, «откуда-то неожиданно раздался громогласный смех, и все в ужасе разбежались»... Корабль, посланный к Олимпии за статуей, «поразила молния, и он утонул»... Озадаченный император оставил в покое греческую святыню.

Прошло четыреста лет. Император Феодосий II*, гонитель язычества и многобожия, приказал уничтожить греческие святыни. Храмы в Олимпии не стали исключением! Римляне не стали утруждать себя сложной перевозкой статуи Зевса - рабочие сняли всё, что представлялось им ценным. И Чудо Света, Творение Фидия, перестало существовать! Хотя через семьдесят лет после этих событий ходили слухи, будто статую Зевса Олимпийского видели в императорском дворце Константинополя. Но если так, то после большого пожара во дворце даже слухи о ней перестали ходить...

***

После окончания договорной работы в Олимпии Фидий заспешил домой, в Афины. Жители Элиды уговаривали остаться, предлагали новые заказы, не менее интересные, чем статуя Зевса, обещали гражданство. Но Фидий мечтал продолжить участие в реконструкции Акрополя.

Дома Фидия ожидали большие неприятности. Он, обычно сторонящийся политики, оказался вдруг в центре грязных интриг, бушевавших вокруг Перикла*, правителя Афин, друга и покровителя Фидия. По злому доносу, знаменитого создателя Зевса Олимпийского, осудили, заключили в тюрьму, где он умер от тяжелой болезни. Хотя существует легенда, будто жители Элиды внесли афинянам залог за Фидия - сорок талантов (1 тал=26,2 кг. сер.), после чего Фидий вернулся в Олимпию, где через шесть лет умер и был похоронен…


ОЛИМПИЯ ВСТРЕЧАЕТ ГОСТЕЙ


Олимпия встречала гостей и участников объявленных Игр величественными храмами, прохладой священной рощи, жертвенными алтарями и прочими культовыми сооружениями. Повсюду заботливо взращенные зеленые островки деревьев и кустарников. Рощицы древних олив, огромных белоствольных платанов и вечнозеленых кипарисов приглашали горожан и гостей города найти успокоительную прохладу. Как одержимые, звенели невидимые цикады, которых греки считали спутниками Муз, соучастниками поэтического творчества. Олимпия казалась единым вечнозеленым царством. Но какого внимания, забот и финансовых затрат стоили ландшафтно-архитектурное благолепие и удивительная привлекательность!

Растительная благодать поддерживалась проточной водой из придорожных канав - за этим бдительно следили специальные городские рабы; вода попадала в город по керамическим трубам с ближайшего предгорья. Воды прежде не хватало, город задыхался от летней жары, особенно, когда во время Игр прибывали десятки тысяч гостей. Понимая необходимость переустройства водного хозяйства, власти принялись за разрешение проблемы. Понадобилось построить сложнейшие водохозяйственные сооружения и коммуникационные сети общественного водопользования, канализацию, затратить огромные средства, изъятые из храмовых сокровищниц и пожертвований.

Денег на всё, естественно, не хватало. Поэтому водообеспечение Олимпии произошло лишь в I веке н.э. благодаря усилиям Герода Аттика*. Выдающийся учитель красноречия и государственный деятель Римской империи, родившийся под Афинами, по словам римского писателя Лукиана, «помимо других оказанных Греции благодеяний провел воду в Олимпии и устранил мучительный недостаток воды среди собирающихся на празднества»... Городское водоснабжение теперь питалось от вместительных хранилищ, сложенных из каменных блоков. Заполнение происходило зимой с ближайших гор от родников, после чего вода расходовалась через систему подачи из керамических труб и сосудов. Промазанные египетским асфальтом швы каменных хранилищ воды надежно удерживали внушительные запасы без видимых потерь.

Согласно древним законам эллинского гостеприимства, Олимпия принимала каждого добропорядочного эллина, пришедшего с миром, верой и любовью к Зевсу. Но только состоятельный человек мог позволить себе значительные расходы на путевые издержки и многодневное пребывание в Олимпии, как и расходы участников Игр, включая их подготовку. Атлетам приходилось оплачивать аренду гимнастических залов, прибегать к услугам тренеров, массажистов и лекарей, покупать инвентарь. К примеру, для конных состязаний надо было купить и содержать дорогостоящих коней и колесницы, тратить большие средства на обучение возниц и выездку коней, особую упряжь.

Помимо паломников и гостей, посещавших Олимпию во время Игр, сюда прибывала другая категория - официальные делегации греческих городов и дружественных государств. Пользуясь «праздничным прикрытием», дипломаты и политики улаживали здесь территориальные споры, военные конфликты и прочие межгосударственные проблемы, подписывали важные политические документы. В 445 г. до н. э. Афины и Спарта заключили в Олимпии известный в истории Греции «Тридцатилетний мир». Праздничное перемирие, доброжелательность организаторов Игр и всеобщее благодушие способствовали разрешению многих политических вопросов.

Надо отметить, что члены представительных делегаций греческих городов посещали Олимпию на собственные средства. Иначе не могло быть, так как для каждого эллина было большой честью оказаться посланцем собственного народа. Членов таких делегаций избирали всем народным Собранием, а после поездки делегаты также всенародно отчитывались. В случае неудачного визита, особенно, если в результате переговоров наносился ущерб отечеству, виновный мог пострадать - предавали суду, где ему грозило изгнание, конфискация имущества или даже смертная казнь!

Ничто не останавливало посланцев городов, настолько их влекла Олимпия! Таких гостей расселяли в Леонидайоне, многоместной муниципальной гостинице, где в достаточном количестве имелись небольшие жилые помещения. Во внутреннем дворе на клумбах благоухали цветы, в небольшом саду на деревьях вызревали плоды. Для удобства гостей имелся бассейн, вместительный зал, в котором организовывались общественные пиршества и деловые переговоры.

Понятно, что Леонидайон не вмещал всех желающих. Многочисленные паломники и атлеты, участники состязаний и зрители обретали пристанище, кто, где мог: в катагогиях - в домах, предоставляющих кров приезжим, а более в лёгких палатках и под навесами, укладываясь на земле прямо на улицах и площадях Олимпии и ближайших к ней поселениям. Погода позволяла! Никто никого не опасался, разве что, воров!

***

За пределами Алтиса возникали стихийные рынки. В торговых рядах бушевали страсти: покупали и продавали, торговали и торговались, вели жаркие споры и дискуссии. В эти дни можно было приобрести любой товар, обычный и предметы роскоши, статуи богов и божков всех рангов - поделки местных ремесленников. В торговых рядах встречались старинные знакомые или даже родственники, кто расстался с родиной и отбыл «за три моря» в колонию. Узнав друг друга, радостно приветствовали рукопожатием, восклицая: «Хайре!» - «Рад тебе!» Затем, обняв за плечи один другого, долго расспрашивали друг о всяком...

Обычно подобные встречи перетекали в ближайшую таверну, где сидели на лавках в тесноте с такими же гостями, вкусно ели, много пили вина и пива. К пиву заказывали обильную еду, сытную и недорогую: ячменную кашу, заправленную растительным маслом и измельченными фруктами. В тавернах Олимпии всегда имелись каши - пшеничные и ячневые, выпекался неплохой хлеб из ячневой муки или пшеницы. Хлеб подавался духовитый, с пылу-жару, в качестве приправы употреблялись фрукты, овощи, сыр и соленая рыба, оливковое масло.

Иногда заказывали дорогое блюдо, нечто оригинальное: горячие колбаски на вертеле, рябчики под острым соусом из мёда, мака и пряностей или курицу с яйцами из теста. В курице оказывались зажаренные перепела! Для знатных гостей и хорошей компании готовили кабана на вертеле, а когда «блюдо» с усилием выносили в зал два раба, на клыках зверя подвешивались корзинки из пальмовых листьев с финиками. Повар взрезал тушу, откуда вдруг выпархивала стайка живёхоньких дроздов; следом из брюха вываливались на стол обжигающе горячие жареные сосиски! По краям блюда были высажены печеные из теста поросята. Если у клиентов хватало денег, готовились ещё всякие лакомства: жареная дичь, зайцы, рыба с малосольной зернистой икрой. Но подобные кулинарные изыски у греков стали возможны лишь после грабительского Восточного похода Александра Македонского.

На улицах Олимпии шумно обсуждали главную тему - кто станет олимпиоником, чей город прославится его именем. А какой разговор мог сложиться у греков без вина! «Кровь Диониса» - так называли греки вино - продавали повсюду - прамнейское, хиосское, фасосское, лесбосское, все сладкие вина, названные по городам, где их производили. Крепкие вина с Крита, Коса и Родоса тоже употребляли, но реже. Виноделы иногда примешивали к вину ароматический сок миррового дерева, чтобы оно получило целебные свойства. Бедный люд довольствовался недорогим вином прошлогоднего урожая во время обеда, запивая грубую еду. Кто не желал пить вино, искал радость в мульсуме - забродившей смеси воды и меда. По крепости он не уступал вину, его пили при жажде. От напряженного ожидания состязаний атлетов, кумиров толпы, возбужденной разговорами, едой и вином, праздничная Олимпия гудела как весенний улей.

На стенах домов были развешены альбумы - объявления на деревянных досках. Покрытые белой краской или гипсом, они содержали различную информацию от городских властей по поводу зрелищных мероприятий на эти дни. Мелькали сообщения частных лиц на разные темы. Глашатаи, прибывшие сюда из городов, собирали толпу; перекрикивая шумное многоголосие, они объявляли постановления народных Собраний и указы.

Летом 334 г. до н.э. на 113-х Играх от глашатая Никанора из Стагир, «знаменитого тем, что мог перекричать сто глашатаев», греки услышали обращение «К изгнанникам» Александра Македонского с призывом к более двадцати тысячам политических изгоев. Все они в разные годы вынуждено покинули города из-за страха быть уничтоженными вранами; потеряли имущество и связи с семьями, близкими. Молодой македонский царь «прощал всех кроме виновных в святотатстве и убийствах», разрешал вернуться по домам, в семьи, обретая незаконно отобранные гражданские и политические права. Одним таким указом он получал сразу двадцать тысяч верных сторонников, единомышленников.

На перекрёстках, укрывшись от назойливых солнечных лучей пальмовой ветвью или тряпицей, сидели гадальщики и толкователи снов. Редко кто проходил мимо. При толковании учитывалось абсолютно всё: подробности сновидений, направление пролётов птиц над головой, случайные встречи на пути, погодные явления в природе или дрожание собственных конечностей, рук и ног - всё принималось во внимание! За услугу просили два обола* (обол - ок. 1,5 гр. сер.), на которые можно было купить приличную курицу. Но высокая цена не останавливала, ибо велик соблазн - узнать ближайшее будущее!

Рядом с толкователями сидели лекари и чародеи, способные разрешить любой медицинский вопрос или, если пожелаете, сотворить чудо. Чародей за деньги навлечет на недруга беду: напишет имя на лавровых листьях и сожжет. Может «вынуть» след врага на глине и обжечь в огне. Образ врага лепил из воска, чтобы растопить жаром. Если понадобится «привязать к себе» человека, слепит из воска изображение. За небольшую плату у жрецов приобретали «освящённую» воду, которой обмывали руки перед молитвой у домашнего алтаря.

Кто желал подбрить бороду или хорошо выглядеть, направлялся к брадобреям. Цирюльни являлись характерной особенностью любого античного города, а в Олимпии в дни наплыва праздного народа брадобреи были нарасхват. Вместо мыла применяли оливковое масло, а ножницы греческого цирюльника представляли собой большой пинцет, длиной до метра, какие употребляют до сих пор для ручной стрижки овец. Виртуозы остригали волосы, обрабатывали ногти на руках и ногах, и в соответствии с общепринятыми стандартами «моды» оправляли волосы на голове и на бороде. Успевали они одновременно развлекать посетителей занимательными разговорами. Один такой говорун спросил клиента, как постричь, и услышал ответ: «Молча, если сможешь»...

Греки имели обыкновение носить бороды до конца IV века до н.э., «когда пошла мода на Александра Македонского», не носившего бороду; растить и холить бороду уже считалось «не патриотичным». Постепенно македонская «безбородая мода» появилась не только в Греции, но и повсюду, где внедрялся эллинизм - в Азии, Персии, Индии и Египте.

В лавках фармакополов, продавцов лекарственных средств, опаляли на огне живых раков, из пепла которых готовили снадобья против желудочных болезней. Считалось, что если съесть живого рака, никакие яды не страшны. Такой вывод эллины сделали, наблюдая за дикими свиньями, которые, «неосторожно объевшись белены, бежали к лесному ручью, где ловили раков, коих там было великое множество, и поедали их, спасая себе жизни»... В качестве отличного кровоостанавливающего средства россыпью продавали железосодержащий медный купорос, который греки добывали путем собирания купорососодержащих подземных вод. Чтобы получить нужную кристаллическую массу, смесь выпаривали.

Как снотворное, болеутоляющее и наркотическое снадобье успешно применяли мандрагору, способную излечивать всякие женские заболевания. Характерным признаком мандрагоры считался причудливый корень - альраун, напоминавший человеческую фигуру, отчего ему приписывали магическую силу.

Большим спросом пользовались фетиши - всякого рода амулеты, талисманы. Эти часто неказистые с виду вещицы сопровождали людей с древнейших времен, служили не только охранными оберегами от зла, но ещё привлекали достаток их владельцу. Фетиши изготавливались из глины, дерева, кости, кожи и металлов; они могли быть простыми или драгоценными украшениями. Их носили на шее, руках и на пальцах, пришивали к одежде или прятали от глаз посторонних на теле, развешивали в доме на стенах.

У эллинов имелось особое отношение к фетишам, представляющим собой камни, особенно драгоценным. Это прежде всего алмаз (греч. адамаз - «непобедимый»), «самый надёжный оберег», ему приписывались чудодейственные свойства обнаруживать яды, лечить болезни. Дальше «по магическим достоинствам» и ценности следует изумруд, который «превыше всех благ земных и прекраснее благоухания весеннего цветка». Эллины называли прозрачные изумрудные камни из Персии смарагдом, что означало «камень сияния». Считалось, что Афродита любила камень, и «кто носил смарагд, тому богиня давала в дом плодовитость домашнего скота, плодородие полей, симпатию людей и приспособляемость в обществе».

Яркие синие сапфиры из Индии предпочитали покупать как обрядовые амулеты большой магической силы. Мифология полна историй о богах и богинях, имевших драгоценные диадемы. Зевс, привлеченный необыкновенными свойствами сапфира, носил при себе огромный камень удивительной чистоты и цвета. Существовало поверие, будто сапфир «возвращает силу усталому телу, восстанавливает отягощенные члены и делает их снова крепкими». Ещё «снимал с человека чёрную зависть и вероломство, освобождал узника от темницы, и тот, кто носил «правильный» сапфир, не должен был ничего бояться». Многие греческие полководцы носили такой камень в кольце, считая гарантией побед над врагами.

Зелёному аквамарину приписывалась таинственная сила исцелять недуги и даровать счастье. А если приобретался прозрачнейший аметист, имелось в виду, что он поможет владельцу на обильной пирушке «притягивать винные пары, прогоняя хмель».

***

На многолюдных во время Игр улицах Олимпии не встречались нищие, хотя бедность - обыденное состояние любого общества. В античной Греции нищим не подавали, так как существовало правило, что, во-первых, «подавать чужому человеку - отрывать от себя», а во-вторых, все были уверены, что «подаянием продлевается жалкое существование человека». Вследствие этого нищета считалась серьезнейшим пороком, и мало кто из свободных граждан, даже находясь на самой низшей социальной ступени общества, осмеливался на нищенство. Но, с другой стороны, имущественная бедность в Греции не рассматривалась как признак моральной ущербности, чаще осуждалось богатство, как носитель испорченности и низменных вкусов. Но среди греческих философов находились те, кто видел в нищете «благодетельное поведение». Самый заметный из них - Диоген из Синопа* (I в. до н.э.), который внешним видом и духовным состоянием наивно протестовал против господствовавших социальных отношений, пропагандируя в определенном смысле нищенствование как «полезный для души досуг».


КОМУ НУЖНА ОЛИМПИЯ

Для вечно воюющего, кочующего и философствующего эллина время, проведенное в Олимпии, являлось прекрасным досугом. Пребывание здесь во время состязаний атлетов и конных бегов на Играх и праздничных мероприятий, посещение храмов, участие в жертвоприношениях составляло важную часть активной жизни. В такие дни развёртывались яркие представления бродячих трупп циркачей и актеров, в открытой чаше огромного театра ставились трагедии и спектакли. На импровизированных уличных подмостках почти непрерывно в течение дня выступали поэты-драматурги с новыми пьесами, в персонажах которых народ узнавал знакомых правителей и политиков. От души смеялись над глупостями, плакали от радости. Также со вниманием слушали незнакомых авторов, особенно тех, кто прославлял имена победителей на Олимпийских играх, пел восторженные оды в честь коней, одержавших победы. Их принимали восторженно и с любовью, запоминая имена новых для себя кумиров.

С наступлением темноты люди не расходились, как бывает не в праздничные дни; появлялись факелы, становилось светло, и гулянье продолжалось почти до рассвета.

Среди гостей Олимпии находились и такие, кто намеревался «на людях» показать или «отточить» ораторское мастерство. Обстановка и публика подходящая! Человека слушали внимательно, одобрительно приветствовали или, неуважительно поворачиваясь спиной, уходили. Кому как повезло в усердии и таланте! Ораторов - их называли риторами, отсюда риторика - теория в искусстве красноречия - в Греции любили, но отличали от говорунов с речью напыщенной и пустой, состоявшей из красивых, но малосодержательных фраз.

В Олимпии было принято произносить панегирики (logos panegyrikos, от греч. pan-agora, от agora - общественное место), или «хвалебные речи», в честь богов, героев, знаменитых атлетов или организаторов Игр. Но случались и политические панегирики; известен панегирик Исократа* (IV в. до н.э.) на торжествах, посвященных «Столетию Олимпийских игр». Известный афинский оратор призывал «перед угрозой нашествия италов, сицилиян, африканов и азиатов» прекратить споры и вражду между собой, забыть о суверенитетах городов, чтобы сплотиться в единое государство свободнорожденных эллинов. «Гораздо лучше воевать с персами на их территории, - говорил он в панегирике, - чем между собой бороться из-за гегемонии… Хорошо бы совершить поход ещё при нынешнем поколении, чтобы те, кто вместе переживали беды, насладились бы и благами, и не прожили бы жизнь в несчастьях»...

В 392 г. до н.э. известный софист («учитель мудрости») Горгий* страстно призывал в Олимпии «отомстить персам Ксеркса за осквернение и сожжение афинских храмов». На очередных Играх тему подхватил другой оратор из Афин - Лисий*, который настраивал воевать с Сиракузами, чтобы свергнуть местного тирана, «угнетателя демократии». А посланцы Митилены выступили перед представителями греческих городов с жалобой на Афины, потребовав вернуть им автономию.

Но главными событиями во время Игр были встречи с философами и мудрецами, которые тоже не были чужды человеческим радостям! Где ещё встретишь такое количество знаменитостей в удобное для всех время? Вот, к примеру, известный приверженностью к гимнастическим занятиям Сократ* (IV в. до н.э.) посещал Олимпию, как представлялась возможность. Философ добирался пешком почти неделю, а когда знакомый удивился, поинтересовавшись, не утомился ли в дороге, ответил: «Разве сам ты не ходишь целый день по Афинам и по своему дому? Сначала гуляешь, после обедаешь, ещё гуляешь, после - ужинаешь и, когда устал, спишь. Вот и я - через пять-шесть дней неутомительных прогулок уже в Олимпии»!

Олимпия помнит блистательные выступления многих философов и казавшиеся безумными речи Диогена Синопского, поведение котрого находили вызывающим: во время состязания в беге он бежал обнаженный позади атлетов и кричал: «Моё тело красиво, как и моя душа! Моя калокагатия победила всех в Олимпии!» (с греч. calocagathia - идеальное сочетание внешней и внутренней красоты человека). В другой раз Диоген, заметив богато одетых юношей с Родоса, воскликнув: «Я не вижу человека, но вижу спесь!». Но когда мимо прошли лакедемоняне, одетые, как водится, в скромные и по виду поношенные хламиды, высказался: «Это тоже спесь, только иного рода!»

Многие из высокообразованных людей - историки, философы, ораторы и драматурги, - находясь в Олимпии во время Игр, считали главным показателем собственного успеха победу в «состязании умов». История помнит Демонакта* (I в. н.э.), знаменитого, но скромного характером философа. Речи производили такое сильное впечатление, что сограждане проголосовали за изготовление ему статуи из дорогой меди за счет казны. Демонакт отказался: «Не затевайте постыдное для меня дело! Вы не удосужились ещё воздвигнуть статуй ни Сократу, ни Диогену - люди подумают, что вы их порицаете!».

Олимпия долго помнила о посещении 62-х Игр «божественного» Пифагора* (VI в. до н.э.), «когда победителем в беге был Эриксий из Халкидики, и был он там особо популярен»… Пифагор словом «убеждал эллинов не воевать друг против друга, не брать эллинов в рабство, а быть свободным и процветающим народом за счет нового гражданского устройства»…

Олимпия дала повод заговорить о начинающем историке Геродоте* (V в. до н.э.). Здесь же стал сразу «модным» поэт Симонид Кеосский* (V в. до н.э.), внимали Эмпедоклу* (V в. до н.э.), слушали Софокла* (V в. до н.э.) и молодого оратора из Афин Демосфене* (IV в. до н.э.).

В 360 году до н.э. Платон* посетил Олимпийские игры, чтобы встретиться с Дионом*, влиятельным аристократом и оппозиционером сиракузского тирана Дионисия I*. Дион уговаривал Платона принять участие в свержении тирании, но философ, не желавший мешать учение с политикой, благоразумно отказался.

Молодой Аристипп* (IV в. до н.э.), посетив Олимпию, послушал начинающего философа Исомаха, ученика Сократа. Спросил, чему он учится у кумира, и «чем он так привлекает к себе несмышленых юношей». Услышав от Исомаха лишь крупицы сократовых речей, Аристипп «стал худеть, ослаб, пока не достиг Афин и не узнал ближе Сократа»...

Однажды на стадионе Олимпии появился Фемистокл* (V в. до н.э.) - дерзкий политик из Афин, герой войны с персами. Увидев любимца, зрители забыли о состязаниях, встали с мест и долго рукоплескали. А через десять лет, как бывает в политике, сограждане необоснованно обвинили Фемистокла в государственной измене, приговорили к смерти.

В Олимпии видели знаменитого софиста Перегрина Протея, совершившего необыкновенное жертвоприношение - самосожжение. Перегрин скитался по Малой Азии, проповедовал идеи греческих киников, посетил Палестину, где неожиданно принял христианство. Усвоив философское образование и ораторское искусство, заимел славу проповедника, пользующегося большим уважением и поддержкой среди богатых христиан. Перегрин неожиданно объявился в Риме, где, «сделавшись стоиком, бранился на императора и власть», а по возвращении в Грецию, пламенными речами возбуждал народ к восстанию против римских завоевателей.

В 165 году (н.э.) на 236-х Играх Перегрин объявился в Олимпии. Поскольку он дорожил всеобщим вниманием, объявил, что «не находя на земле удовлетворения собственной душе, решил прекратить бесцельное и бесплодное существование, а именно - в пламени преобразиться в небесный эфир, из которого когда-то произошёл»... Иными словами, собирается сжечь себя во время праздничных торжества. Позже одумался и пожалел, что громко возвестил о решении, однако побуждаемый приверженцами, не смог окончательно оказаться. В назначенный час философ взошел на костер и велел помощникам поджечь сухие поленья….

Среди очевидцев этого события находился писатель Лукиан из Самосаты, который оставил такую запись: «Перегрин, постоянно откладывая решение, наконец, назначил ночь, чтобы показать свое сожжение. Один из моих друзей взял меня с собой, и я, встав в полночь, направился прямо в Арпину, где был сложен костер. Расстояние было всего-навсего в двадцать стадий, если идти в Олимпии в направлении гипподрома на восток. Когда мы пришли, мы уже застали костер, который был сделан в яме глубиною так в сажень. Было в нем много факелов, и промежутки костра были завалены хворостом, чтобы он быстро мог разгореться… Старый дуралей ничуть не глупее тех, которых он собрал посмотреть на хитрую проделку».

С этого дня киник Перегрин и получил прозвище «Протей»; так в народе называли странное земноводное протей, особый род саламандры. По верованиям, саламандра не горит в огне.

Можно продолжать рассказывать занимательные истории об Олимпии и людях, кто сходился сюда на время организации и проведения Игр. Но чтобы реально представить, осознать, что представлял собой город в дни торжеств и праздников, приводим слова известного греческого комедиографа Менандра* (III в. н.э.):

«Что такое Олимпия? - Толпа, рынок, акробаты, развлечения, воры»…

Но есть ещё высказывание греческого философа-стоика Эпиктета* (I в. н.э.), проповедовавшего человеколюбие и отказ от чувственных страстей:

«В Олимпию вы направляетесь, чтобы увидеть творение Фидия, и каждый из вас считает несчастьем для себя умереть, не увидев эти творения. А там, где вы уже находитесь и присутствуете перед творениями, не будет ли у вас страстного желания созерцать их и постичь? Но в Олимпии бывают всякие неприятности и трудности, - разве вы там не страдаете от жары? Разве вы там не в тесноте? Разве в удобных условиях моетесь? Разве не мокнете, когда идет дождь? А шума, гама и вообще всяких трудностей разве вы не натерпеваетесь? Но я думаю, что вы, сопоставляя все это с значительностью зрелища, переносите и терпите всё это. Ну, а разве вы не наделены такими способностями, благодаря которым сможете переносить всё, что бы ни случалось? Величием духа не наделены? Мужеством разве не наделены? Стойкостью разве не наделены?»…

Глава V

У ИСТОКОВ ОЛИМПИЗМА


О ПАПИРУСАХ, СТАДИОНЕ, ТРОФЕЯХ И МУХАХ

Большинство сведений об Олимпии учёные получили при исследовании археологических памятников, но были ещё рукописи и книги античных авторов, архивные документы. Изучались самые древние тексты на глиняных, деревянных и бронзовых досках, поздние - написанные чернилами и красками на папирусах (папирус - особого рода писчий материал из волокон травянистого растения) и пергаментах (пергамент - выделанные особым способом шкуры животных). Папирусные свитки у древних были самым распространенным материалом для записи большинства текстов, будь они государственного, художественного или бытового назначения.

В 1896 году в Египте на окраине города Эль-Банаса английские археологи Гренфелл и Хант в песках раскопали древнюю городскую свалку, где обнаружили около 100 тысяч (!) фрагментов папирусов с текстами на древнегреческом языке. В сухом климате бесценные папирусы неплохо сохранились; по крайней мере, разобщенные куски можно было склеивать и пытаться читать.

Выяснилось, что в древности на этом месте стоял город Оксиринх («Город Остроносого Карпа»), выстроенный по приказу Александра Македонского в IV веке до н.э. на руинах разрушенного городка Меджед. Новый город заселили греческие воины и переселенцы из Греции. Город просуществовал более десяти веков и был покинут жителями после того, как арабские завоеватели Египта разрушили жизненно важную систему каналов (641 г. н.э.). Прошло совсем немного времени, и пустыня поглотила Оксиринх, о котором жители нового города Эль-Банаса даже не догадывались.

Ученые предполагают, что внизу находятся административные здания, театр, ипподром и многое другое из античного прошлого Оксиринха. Но раскопать древний город предоставляется возможным только если разрушить Эль-Банас. Для исследований доступны лишь окраины, но даже этого оказалось достаточным. Знаменитая коллекция папирусов уже принесла Оксиринху (Эль-Банасу) всемирную славу.

Работа с «оксиринхскими рукописями» стоила титанических усилий ученых: почти каждый листочек приходилось собирать из мелких обрывков, как мозаику, чернила на большинстве папирусов со временем выцвели, папирусные листы потемнели. Исследования текстов велось с помощью совершенных методов реставрации, поэтому удалось многое прочитать.

Большая часть рукописей представляет собой деловые бумаги, указы, счета, частную переписку, завещания и долговые расписки, а также гороскопы и гадания. Это дало возможность получить «подробнейший отчет» о частной жизни древнего античного города. Поскольку папирусы были дороги, местное население приучилось использовать обе стороны. Таким образом удалось прочитать неизвестные труды философов, трагедии, драмы и стихи древнегреческих поэтов, есть даже запись текста Гомера!

Но исследователей ожидала главная сенсация! «И был первый день Олимпиады, и выступали музыканты, певцы и ораторы»... Да-да! В этой историко-литературной сокровищнице были обнаружены папирусы с подробностями Олимпийских игр (за период с 75-х - 85-е ОИ).

Работа над «Оксиринхскими папирусами» продолжается до сих пор, результаты периодически освещаются в научной литературе.

Стало очевидным, что древние Игры в Олимпии открывали не мускулистые атлеты, а люди искусства на мусических состязаниях. Выступали в здании городского Совета, Лалихмионе, названном так по имени человека, построившего здание в дар Олимпии. Участники исполняли собственные сочинения, но особенный интерес и одобрение у многочисленных зрителей вызывал экспромт, когда судьи задавали тему, а исполнитель немедленно реагировал творчеством. Присутствующие зрители были в восторге!

Из «Оксиринхского папируса» ученые достоверно узнали, как выглядели сооружения Олимпии, на которых выступали атлеты. Например, стадион представлял собой тщательно выровненную прямоугольную площадку со сторонами 215х35 м. Места для зрителей размещались на земляных террасах, что позволяло присутствовать до пятидесяти тысяч человек. Позже появились удобные мраморные скамьи, как в обычных театрах. Трибуны во время Игр заполнялись все до последнего места, и в этой связи характерен один показательный случай, описанный Геродотом:


Один старый афинянин, припоздав к началу, безуспешно пытался найти место на трибуне - обычно зрители заполняли трибуны ещё до рассвета. Казалось, никакой надежды, но когда старик пробирался среди спартанской молодёжи, выискивая, где бы присесть, юноши дружно вскочили и стали наперебой предлагать ему занять место среди них. Зрители вокруг обратили на это внимание, стали рукоплескать спартанцам, а изумленный старик растрогался: «Все греки знают, что такое хороший поступок, но только спартанцы поступают хорошо!»

Зрители обладали не меньшим мужеством, нежели состязающиеся атлеты, поскольку долгое терпеливое сидение на одном месте тоже чего-то стоило. Яростно жгло летнее солнце, а приносить с собой зонты или покрывать голову шляпами или тряпками запрещалось! Ужасно надоедали злые голодные мухи и прочие прилипчивые насекомые, поэтому состязания прерывались для жертвоприношений Зевсу-«Отгоняющему Мух». Так что, становится понятен рассказ римского писателя Элиана о жителе острова Хиос, который, рассердившись на раба за нерасторопность, сказал ему сгоряча: «Не на мельницу ты пойдешь - а в Олимпию!*» (В Древней Греции не знали ветряных или водяных мельниц, были только механические, где рабам приходилось вращать тяжелые мельничные колеса вручную). Но ничто не могло омрачить настроение зрителей, увлечённых зрелищем схваток атлетов, - даже изнурительное пребывание на трибунах стадиона! Они жаждали победы землякам, кричали от восторга или возмущения, рукоплескали или топали ногами. По свидетельству Эпиктета, «они страдали от жары и мокли под проливным дождем, однако забывали обо всём, когда наступали заключительные моменты каждого поединка или забега, и всё тонуло в суматохе и крике»...

Вдоль беговой дорожки стадиона по специальному каменному желобу текла родниковая вода, предназначенная для утоления жажды и омовений.

На трибунах Олимпийского стадиона, говорили, присутствовал Фалес Милетский* (624-546 гг. до н.э.), один из легендарных «Семи великих мудрецов Греции», обожавший наблюдать за состязаниями атлетов. Несмотря на преклонный возраст, мудрец иногда принимал участие в некоторых видах атлетики, доступных физическому состоянию. Есть сведения, что скончался Фалес на стадионе в Олимпии во время состязаний - «от жары, жажды и бессилия», переживая за земляков». На надгробном камне люди читали такие слова:

«Взирай на эту действительно малую могилу

весьма мудрого Фалеса, да достигнет небес его слова».


О мудреце Хилоне* из Спарты рассказывали, что он прибыл в Олимпию, чтобы поддержать сына-борца в состязании. Отцу пришлось сильно поволноваться, больное сердце него не выдержало, и он умер там же, среди зрителей на стадионе.

***

Во время состязаний атлетов на стадионе не все зрители сидели на одинаковых скамьях. На возвышении, называемом эстрадой, отводились особые места для судей - их отличали ярко-красные одежды, лавровые венки на головах. Рядом с судьями высшие должностные лица Элиды и Олимпии, ещё жрецы высокого ранга, почетные граждане Олимпии, приглашенные иноземные гости. Известно, что Олимпийские игры являлись чисто мужским состязательным мероприятием, и это касалось и зрителей - женщин не допускали. Но здесь присутствовала одна замужняя женщина - жрица Деметры.

Позади трибун возвышались высокие треножники и шесты с богатым воинским снаряжением - мечи, копья, луки, щиты, боевые шлемы с развевающимися гребнями. Эти сооружения назывались трофеем* (от греч. tropanion - «ствол дерева»; после сражения победитель навешивал ценное оружие побежденного врага на ствол дерева или вкопанного бруса, как дар богам), означавшие победу одной стороны над неприятелем. В данном случае в Олимпии никто ни с кем не воевал, но существовала древняя традиция, требующая, чтобы каждая делегация привозила на Игры символы собственной силы и могущества города. Все трофеи посвящались Зевсу. Трагикомичность подобной «выставки воинской доблести» заключалась в том, что враждующие между собой греческие города, прекращая на время Игр вооруженное противостояние, в Олимпии нередко сидели рядом на трибунах!

К началу V века до н.э., когда греческие города решили объединяться в военный союз против персидского нашествия, наличие трофея в Олимпии сочли излишним. Бревна-трофеи были срыты, триумфальное оружие закопано под трибунами. Здесь они благополучно пролежали до наших дней, на радость историкам и археологам.

Римляне переняли греческий обряд «с трофеями» вместе с религией и культурой. Но для них военные трофеи считались законной добычей, нежели элементом культового мероприятия. Поэтому часть вооружения, снятого с убитых врагов, римские воины приносили в дар богам, и в этих целях на месте битвы возводились «трофеи», означавшие «памятник бегства». Для этого специально выстраивались арки и колонны из камня, на которые навешивалось ценное оружие врагов. В Риме на Капитолии оружие врага становилось украшением монументальных сооружений как символ победы римского народа. Подтверждением до сих пор служит знаменитая ростральная колонна в Риме, украшенная носами карфагенских кораблей (после поражения Карфагена в 3-й Пунической войне с Римом - 149-146 гг. до н.э.).


РАДИ СЛАВЫ, ЧЕСТИ И ВЛАСТИ?

Чтобы понять, зачем эллинам пришла хорошая мысль устраивать в Олимпии состязания и в них активно участвовать, надо представить духовный мир общества и время...


Во-первых, организация атлетических состязаний любого ранга - будь то всегреческие Игры или рядовые городские мероприятия - имела непосредственное отношение к языческой религии, к богам Олимпа. Без их покровительства не засевались поля, не плодился домашний скот, на охоте и на войне не сопутствовала удача. Чтобы привлечь внимание богов к земным проблемам людей, приходилось исполнять определенные обряды с жертвоприношениями, молитвами и ритуальными танцами.

К исполнению обрядов допускались самые достойные члены общества - сильные и храбрые молодые люди, подготовленные к физическим испытаниям воины. А чтобы выяснить, кто - сильнейший, назначались предварительные состязания участников: бег наперегонки, метание копья или тяжелого камня, бой на кулаках, борьба и прочее. Когда выявлялись два кандидата, им предлагалась боевая схватка с мечами. Один из сопернкиов погибал, другой становился главным жрецом, который допускался к общению с богами и, естественно, к единоличной власти над племенем. Со временем представители жреческой верхушки становились царями народа, но права им приходилось отстаивать в ежегодных состязаниях конных колесниц. Древний обряд требовал человеческого жертвоприношения, поэтому, как правило, один из соперников погибал или он погиба в схватке. То, что случилось в легендарном поединке Пелопса и Эномая!

Смертельный исход одного из соперников не воспринимался трагедией - ни обществом, ни участниками состязания, ибо древние разработали жертвенный ритуал, дававший возможность смертному человеку стать «избранником бога». В этом заключалась духовная сила культовых поединков, их высокая значимость для дальнейшего развития социальных и культурных связей в гражданском обществе. И с этих позиций не было сомнений, кто выигрывает больше - новый царь, оставшийся жить, или храбрец, пораженный в земных правах, зато «ставший ближе к богам».

Поединки соперников на религиозной основе постепенно обрастали ритуальными церемониями, они усложнялись или упрощались, но смертельный исход, как обязательный, исчез, возможно, из-за того, что племя не захотело терять лучших представителей. Ритуальные поединки воинов превращались в состязания атлетов, имитирующие боевое искусство; они культивировались в честь богов и в память знаменитых предков, на похоронах вождей и знатных членов рода, погибших за общие интересы, или в честь ярких побед над врагами. В любом случае, когда у первых устроителей Игр в Олимпии возникла потребность составлять программу состязаний, они обратились к многовековому опыту древнегреческих культов. С этих пор на «Играх Зевса» в Олимпии атлеты силой мышц, волей и профессионализмом доказывали преимущество над соперниками, прославляя себя и отечество.

Ничто и никто не могли помешать исполнению божественного культа Олимпийских игр! Как случилось, например, во время нашествия персидской армии царя Ксеркса на Элладу …

Казалось бы, перед персидской угрозой греческим городам надо было срочно собирать войска, чтобы союзными силами спешить навстречу врагу, давать отпор. Но было лето 480 года (до н.э.), когда на стадионе и гипподроме в Олимпии кипели страсти (75-е О.И.). Как обычно, здесь присутствовала «вся Греция».

Лишь отряд из трехсот спартанцев с молодым царем Леонидом выдвинулся к Фермопилам, чтобы в узком ущелье, хотя бы малыми силами преградить персам доступ в центральные области. Каково было удивление Ксеркса, когда почти миллионная армия персов не обнаружила у Фермопил значительных сил греков! Царь с недоверием выслушал советника Демарата, беглого спартанского царя, когда тот сказал: «Грекам недосуг воевать с тобой, царь! Сейчас у них праздник, они заняты состязаниями между собой». «Так, с кем же мне воевать? - воскликнул Ксеркс. - Эти странные греки состязаются друг с другом на игрищах, и что удивительно, не из-за денег, а ради чести и славы, забыв о войне!»…

Спартанцы царя Леонида и еще горстка добровольцев из ближайших греческих городов не отступились. Они храбро и, главное, умело, сражались, но погубило их, как часто бывает, предательство местного жителя, человека низкой подлой души.

Защитники Фермопильских Ворот погибли все, но не зря. Узнав об их подвиге, население греческих городов воспрянуло в едином национальном порыве. В сражениях у Платей и Микале греки заставили Ксеркса отступиться и возвратиться в Персию.

***

Можно считать доказанным, что состязания атлетов в Олимпии возникли как составная часть религиозно-культового ритуала, поскольку они всегда посвящались Зевсу, главному богу всей Эллады. Победители - их называли олимпиониками, награждались венком из перевязанных пурпуровыми лентами двух оливковых ветвей, срезанных золотым ножом со священного дерева, «которое посадил Геракл». Судьи-элланодики возлагали венок на головы отличившихся атлетов поверх белых повязок, полученных атлетами и конниками в день их победы, а глашатай громогласно объявлял имя победителя, имя отца и название города, откуда он прибыл. Согласно традиции, награждение проводилось в последний день Олимпийских игр в храме Зевса, где у восточного входа собирались толпы восторженных почитателей.

От религиозного ритуала награждения венком, возможно и пошла традиция коронования монархов во всём мире. Хотя в царской короне и сияет золото, а блестящие драгоценные камни имитируют блеск солнечного светила, родословная короны в оливовом венке! Если корона для правителя означала власть, величие и символ божественности, то для эллина награждение венком из оливы олицетворяло возвышение над всеми остальными смертными, приближение к Зевсу.

Эллины надевали венки при исполнении служебных обязанностей, например, архонты в Афинах. В Милете и некоторых других городах служителей законности называли стефанофорами, или «венценосцами». Ораторы обращались к народу с речами, а судьи вершили суд в венках. Во время семейных и общественных праздников мужчины и женщины украшали головы цветочными венками. Венки приносили в храмы в качестве дара богам, головы которых в изображениях нередко представляли в венках из посвященных им растений: лавра, оливы, пальмы плюща, тополя, виноградной лозы. Общегреческая традиция украшать себя венками позволяла венчать покойных, полагая, что за добродетельную жизнь они, подобно героям, могли попасть в общество богов.

Лучше всего высказался Солон*, правитель Афин и мудрец, в разговоре со скифом Анахарсисом*: «... Кто получит венок, получит в нем всё доступное человеку счастье: я говорю о свободе каждого человека в частной жизни и в жизни его родины, говорю о богатстве и славе, о наслаждении отеческими праздниками, о спасении домашних и вообще о самом прекрасном, чего каждый мог бы себе вымолить у богов; все это вплетено в тот венок, о котором я говорю, и является наградой того состязания, ради которого происходят все эти упражнения и эти труды».

***

Вторая версия - возможность обретение власти и самого пребывания во власти. Олимпионики всегда пользовались славой национальных героев, обладавших пожизненными привилегиями для себя и семьи. Даже их потомки умудрялись ими пользоваться! Земляки смотрели на героев Олимпии с божественным обожанием, поскольку были уверены, что «их победе содействовал сам Зевс».

Как в такой ситуации устоять от искушений самому не стать богом? Были случаи, когда такой герой забывал о скромности, начинал верить в собственную непогрешимость, приобщая себя к легендарным героям и даже богами. Вот пример. Пентатлист Эвфимей, когда вернулся в родные Локры с оливовым венком, получил законное право установить статую из бронзы на агоре. Но бронзу для такого случая он посчитал неблагородным металлом, поэтому заказал… золотую статую, какую полагалось только богам Олимпа. Рыночная площадь явно не подходила для столь драгоценного изваяния Эвфимея! А раз так, он распорядился поместить собственную статую … в храме Зевса! Если Эвфимей посещал храм, вначале он совершал жертвоприношение «перед собой», потом отдавал должное Зевсу. Соблюдения такого же ритуала Эвфимей требовал и от сограждан!

Среди знаменитостей Олимпийских игр встречались личности, кто использовал собственный триумф в личное благо. Иногда признание и популярность согражданами героя приводила к передаче ему высших государственных должностей. Бывали случаи, что он оказывался у власти и постепенно начинал ущемлять демократию, что приводило к тирании или даже деспотизму. Или же олимпийский герой становился невольным недругом господствующей партий и властителя, и тогда последние «принимали вынужденные меры».

Некоторые по возвращению домой спешили провозгласить народу и власти, что посвящают победу «дар правителю» или «городу и народу». Этого бывало достаточным. Но если политическая обстановка на родине оставалась тяжелой, ему приходилось опасаться за жизнь, и тогда он, как вариант, или не возвращался в родной город, или покидал отечество. Хотя знал, что изгои в чужих городах не получают гражданских прав.

***

Особенно престижным считалась для властителей Греции победа в конных состязаниях, точнее, в гонке четырехконных колесниц - квадриг. Они так и назывались - «царские колесницы», по аналогии с легендарным поединком Пелопса и Эномая, царями Элиды.

Владельцами породистых быстроногих коней и дорогих колесниц могли быть только состоятельные люди - цари, военачальники, влиятельные государственные деятели городов-полисов. В глубокой древности они самостоятельно состязались между собой, бесстрашно управляясь с вожжами, понимая, что именно в таких поступках проявляется аристократическое достоинство, определяются приоритеты самодержавной власти.

Проходили столетия, Олимпия становилась доступной демократическим веяниям; на Игры приходили представители средней и даже бедной прослойки общества. Появились они и в состязаниях «царских» квадриг. Поэтому властители, многие из которых вели родословные от богов и героев, не желая испытывать судьбу с соперниками из простонародья, всё реже появлялись на Играх. Взамен выставляли колесницы с наёмными возницами, не оставившие имен для истории. Ведь по правилам слава доставалась хозяевам коней и колесницы! Примеров этому много…


Афинский аристократ Килон, отличившийся на 35-х Олимпийских игр (640 г. до н.э.), по свидетельству очевидцев, «сильно возгордился и решил, что он готов управлять согражданами»... С целью установить собственную тиранию власти подготовил заговор «против демократии и народа». С единомышленниками захватил Акрополь с хранилищем оружия.

Афинский народ, узнав об угрозе тирании, встал на защиту демократических свобод. В соответствии с древним обычаем получать защиту у алтаря, заговорщики с Килоном укрылысь в храме Афины Паллады. Поверив клятвенным обещаниям сограждан, что их не будут наказывать, часть товарищей Килона вышли, оставив оружие. Килон остался. На всякий случай, чтоб не потерять связь с алтарем, все держались за длинную веревку, привязанную к алтарю. Неожиданно тонкая веревка, порвалась, перетершись за выступ скалы. Конец всех был печален.


Сохранилось имя знатного афинянина Алкмеона, сына Мегакла, который держал четверку отличных лошадей, пришедших к финишу первыми на 47-х Играх (592 г. до н.э.). И есть легендарная история, как он приобрёл этих коней:

Один из богатейших правителей древнего мира, лидийский царь Крез попросил Алкмеона посетить Дельфы, чтобы получить оракул - ответ на вопрос, начинать ли войну с Киром, царем персов, или повременить. Алкмеон вернулся в Сарды, передал Крезу оракул: «Перейдя реку Галис, ты разрушишь великое царство». Царь, уверенный в том, что Зевс сообщает ему о крахе Персидского царства, повел гостя в сокровищницу, хвастая несметными богатствами. Алкмеон никогда не видел в одном месте столько корзин и ларей, заполненных доверху золотыми слитками, драгоценными изделиями. Драгоценностей было столь много, что даже на полу высились горы монет и золотого песка. Царь, натешившись видом изумленного грека, сказал: «Я дарю, Алкмеон, тебе столько золота, сколько сможешь отсюда вынести!»

На следующий день Алкмеон обулся в высокие сапоги и отправился в царскую сокровищницу, где стал насыпать за широкие голенища золотые монеты. Завязав на хитоне пояс, насыпал золота за пазуху, туда же сыпал золотой песок на голову - благо волосы у него были густые и курчавые. Подумал ещё, куда бы можно, и… набил монетами рот. В таком виде вышел к царю…

Когда царь увидел перед собой человека, раздутого, словно бараний пузырь, едва волочившего ноги в огромных сапогах, с сияющими от золотого песка волосами и с надутыми щеками, он громко рассмеялся. За ним начали смеяться советники и придворная челядь. Алкмеон, поддавшись общему настроению, тоже рассмеялся, при этом золотой песок сыпался у него изо рта, из-за пазухи; монеты со звоном падали на каменный пол...

Крезу было приятно видеть человека, потерявшего рассудок из-за золота, поэтому он не стал наказывать Алкмеона и даже подарил выносливого мула, - чтобы гость довез дар домой и всем рассказал о царе Крезе.

По возвращению домой Алкмеон купил резвых коней и колесницу, отправился в Олимпию, где добился большого успеха.


Историк Павсаний сообщает, что Мирон из Сиракуз был из семьи скромного достатка, в 648 г. до н.э. одержал победу в беге квадриг (33-е ОИ). Внук Клисфен после победы на 52-х Играх в Олимпии (572 г. до н.э.) был избран народом в правители Сикиона (Пелопоннес), стал тираном. Он был первый, кто из олимпиоников получил право поставить в Олимпии статую. А дальше произошла история, поведанная Геродотом:

У Клисфена была дочь Агариста, которую он пожелал отдать в жены тому из эллинов, «кто посчитает себя достойным стать зятем Клисфена». Женихи из многих городов Греции, «которые гордились предками», отправились в Сикион, где собрались в назначенный день. Отец невесты расспрашивал каждого о родном городе и семье. Затем, удерживая женихов у себя в течение целого года, тиран испытывал их доблесть, образ мыслей, уровень образования и характер. Для испытания велел устроить конское ристалище и гимнастические состязания. «Но особенно наблюдал их на общих пирах, которые устраивал часто и роскошно…. Больше всех пришлись ему по сердцу женихи из Афин и среди них более всех Гиппоклид, сын Тисандра»…

Между тем наступил день, когда Клисфен обещал объявить, кого из претендентов он выбрал для своей дочери. Устроил свадебный пир, во время которого женихи состязались в песнях и шутках. Гиппоклид всецело завладел вниманием остальных гостей своей веселостью, велел флейтисту сыграть плясовой мотив. Послышалась музыка, Гиппоклид пустился в пляс, не замечая, как Клисфен «смотрел на всю эту сцену мрачно и неприязненно». Немного отдохнув, Гиппоклид приказал внести стол. Стол внесли, «он влез на него и стал исполнять лаконские плясовые коленца, а затем и другие, аттические. Наконец, упершись головой в стол, он начал выделывать коленца ногами». Клисфен смотрел и с ужасом думал, что бесстыдный плясун может стать зятем правителя? Поначалу сдерживался, не показывая недовольства, но когда увидел, как тот исполняет ногами пантомиму, не смог уже молчать и вскричал: «О, сын Тисандра, ты, право, проплясал собственную свадьбу!»

При этих словах хозяина все притихли. А Клисфен обратился: «О, женихи моей дочери! Вы все мне любезны, и, если бы это только было возможно, я вам всем угодил бы, не отдавая предпочтения одному избраннику и не отвергая остальных. Но ведь дело идет только об одной девушке, и поэтому нельзя исполнить желание всех. Тем из вас, кто получит отказ, я даю по таланту серебра за то, что он удостоил меня чести породниться со мной, посватавшись к моей дочери, и должен был так долго пребывать на чужбине. А дочь Агаристу я отдаю в жены Мегаклу, сыну Алкмеона, по законам афинян». Так Клисфен породнился с аристократами из древнего рода Алкмеонидов.


Писистрат*, один из самых прогрессивных политических деятелей Афин, принимал участие в состязаниях квадриг на Олимпийских играх, после чего, используя необыкновенную свою популярность, стал тираном. В истории Афин Писистрат отличился строительством храма Зевса Олимпийского и городского водопровода. Он возобновил ставшие знаменитыми Панафинейские игры (566 г. до н.э.) и приказал записать и отредактировать тексты всех поэм Гомера, которые до этого были только устным достоянием бродячих певцов (т.н. «писистратовская редакция»)!


Афинянина Кимона, сына Стесагора, Писистрат изгнал из Афин как политического оппонента. Во время изгнания Кимона в Олимпии прошли 62-е ОИ (532 г. до н.э.), где победила квадрига Кимона. На следующей Олимпиаде Кимон опять победил, но он объявил, что «посвящает победу Писистрату». Тирану Афин показалось такое посвящение достойным подарком, и он простил Кимона. На следующих Играх Кимон опять выступает и в третий раз становится победителем. Кимон возвратился в Афины, где почивал на лаврах до самой смерти Писистрата в 528 году до н.э. Тираническую власть в Афинах наследовали сыновья Писистрата - Гиппий и Гиппарх, которые преследовали «трижды олимпионика» Кимона, видя в нём конкурента во власти. К Кимону подослали убийц, от которых он не смог укрыться. Его похоронили перед городскими воротами с приличествующими олимпийцу почестями; вместе с ним умертвили коней, с кем он трижды побеждал в Олимпии, - «чтобы и в загробной жизни ему сопутствовал успех».


Афинский аристократ Мильтиад*, сын Кипсела, в Олимпии пришел первый к финишу на своей колеснице в 560 году до н.э. (55-е ОИ). Получив почётное звание, он при поддержке правителя Афин Писистрата основал на западном берегу Геллеспонта (п-ов Херсонес) афинскую колонию.


Каллий из Афин. Он завоевал первую награду на беговой лошади, а на колеснице с четверкой - вторую. Тот самый Каллий осмелился купить имение Писистрата, «имея к нему смертельную вражду», после того, как афиняне изгнали тирана. А первую награду Каллий получил на Пифийских играх в Дельфах. Будучи знаменитым атлетом, Каллий прославился роскошью и еще щедростью по отношению к собственным трем дочерям: «позволил каждой выбрать себе среди афинян мужа, отдал за каждой богатое приданое».


Алкивиад*, энергичный политический деятель Афин, полководец и друг Сократа, привёз в Олимпию сразу семь квадриг (91-е ОИ; 416 г. до н.э.)! Они выиграли первые три места и ещё одну победу. С тех пор никто и никогда не смог сравниться с Алкивиадом олимпийской известностью - ни обычный смертный, ни царь, ни военачальник!


Демарат*, царь и полководец Спарты (с 510 по 491 гг. до н.э.), прославился не только «великим благоразумием». Он стал единственным спартанским царём, «который доставил своему народу славу победы в Олимпии четвёркой коней»... Увы, ему пришлось бежать из Спарты, искать приюта у персидских царей, по обвинению в злостном навете о незаконном престолонаследовании.


Гелон* из Геды (Сицилия) в 488 году до н.э. (73-е Игры в Олимпии) выиграл состязания на колесницах. Через три года изгнанные из Сиракуз аристократы попросили у него помощи, и он согласился: собрал всадников и завоевал Сиракузы; вернул в город аристократов, а потом через них установил собственную тиранию. Брат и наследник Гиерон считался покровителем искусств и атлетических состязаний, в которых принимал участие, опережая сильнейших соперников.


Тиран Акраганта Ферон*, современник и друг Гелона, любил появляться в Олимпии, где часто побеждал в конных состязаниях. Спартанский царь

Среди победителей в конных состязаниях в 496 году до н. э. (71-е ОИ) встречается знакомое имя - Эмпедокл. Это дед известного философа Эмпедокла*.


Кони Филиппа II, царя македонского, победили на 106-х Играх (356 г. до н.э.), хотя сам воевал во Фракии.


Элеец Тисамен из рода Амидов отправился в Дельфы, где прорицательница Пифия изрекла ему: «Ты одержишь победу в пяти величайших состязаниях»... Тисамен истолковал оракул по-своему, занялся тренировками и гимнастикой. Одержал победу в конных состязаниях на Олимпийских играх и ещё в пятиборье, «за исключением одного рода состязаний, где соперником был Иероним с Андроса». Когда же Тисамен пересказал тот оракул одному жрецу, жрец объяснил, что оракул имел в виду воинскую доблесть, и «он в войне против персов Ксеркса одержал победы в пяти великих битвах, за что все греки были ему благодарны».


Версия третья - победа на Олимпийских играх давал атлету возможность предлагать себя в почетное окружение царей. Выигрывать состязания у сильных соперников на Играх могли только сильнейшие атлеты. Их успехи и громкие победы не оставались незамеченные представителями власти, царями, которые с удовольствием приглашали героев в свое окружение, элитные отряды и личную охрану. Цари настолько возвышались над простым народом, что их надо было почитать наравне с богами, а если их жизни угрожала опасность, оберегать от врагов.

В Спарте существовало правило, во время построения войска перед сражением и дальнейшего движения навстречу врагу, в первом ряду вместе с царем шел воин, победивший на последних Олимпийских играх. Есть свидетельство, когда перед решающим состязанием спартанцу предложили большие деньги с условием, поддаться сопернику. Последовал отказ, а когда спросили, почему он не захотел стать сразу богатым, гордо ответил: «Если я буду олимпиоником, в сражении пойду впереди всего войска, рядом с моим царем».

Царская гвардия набиралась из воинов, отличившихся в сражениях. Герои Олимпии зачислялись тоже охотно, поскольку главное правило защитника царя - ради него пожертвовать собственной жизнью, а они умели это делать. Вспомним о личной гвардии спартанского царя Леонида, воины которой пошли к Фермопилам вслед за царем на верную смерть.

Есть сведения античных авторов, что «триста спартанцев» царя Леонида объединяла не только воинская доблесть и любовь к родине. Ещё личная приязнь: это были сто пятьдесят любовных пар! Явление в греческой истории известное, называемое «гомосексуальное братство». Отбросив предвзятость, попробуем выяснить из этого «феномена», какая сила в нем сокрыта? Оказывается, «обычный» воин перед сражением с врагами обращался к богам за поддержкой, просил придать руке твердость, уберечь от ран и гибели. А «пара» воинов вдохновлялась не только жестоким богом войны Аресом, но ещё Эротом, и поэтому «в сражении оба воина были охвачены двойным божественным безумием и, подстрекаемые Ареем и распаляемые Эротом, сражались стойко и бесстрашно»... Враги, не ведающие этой двойной страсти, принимали смерть от разящего оружия или в панике отступали перед бешеным натиском воинской пары. А если погибал один из воинов, другой с ужасным гневом и удесятерённым натиском бросался на врага...

«Спартанский опыт» с успехом переняли в Фивах, где в войске прославленного полководца Эпаминонда был сформирован подобный отряд «бессмертных». Горгид, командир фиванской конницы, гиппарх, обратил внимание на необыкновенные качества, проявляемые воинами-любовниками в бою. Он отобрал триста молодых людей, обучил военному искусству и выставил их в сражении при Тегире. Здесь они отличились, сокрушив спартанских гоплитов, намного превосходивших в боевом опыте и численности. Позже «особое» подразделение преобразовалось в конный «Священный отряд», состоявший из ста пятидесяти пар воинов. В каждой имелся «возничий», более старший и опытный воин, и молодой «колесничий», парабат, или «стоящий рядом». У врагов вызывали ужас их беззаветная отвага, граничащая с верой в бессмертие, и стремительный бег двухколесных колесниц-биг. Враги знали, что любовники в бою либо погибали, защищая друг друга, либо побеждали. Последнее им удавалось чаще. Так неожиданная по дерзости и общественному восприятию идея Горгида обрела подтверждение в жизни. Но в сражении при Херонее (4 августа 338 г. до н.э.) союзного войска греков, афинян и фиванцев, с македонянами царя Филиппа II «Священный отряд» пал геройской смертью в полном составе.


ДОСУГ: БЫТЬ, МЫСЛИТЬ, ГОВОРИТЬ И ДЕЙСТВОВАТЬ

Из предыдущих экскурсов в историю Древней Греции становится ясно, что Олимпийские игры объявились не на пустом месте. Многие из программных «олимпийских» видов состязаний, агонов, возникли и преобразовались из обычных жизненных ситуаций - в играх, на охоте или войне.

В детстве и в подростковом возрасте эллины любили подвижные игры, когда преимуществовали бег взапуски, наперегонки, прыжки, игры в мяч-сферу. Юноши увлекались охотой или готовили себя к воинской профессии - бег с препятствиями, стрельба из лука и метание копья, поднятие тяжестей. Взрослые мужчины закаляли тела и оттачивали боевое мастерство в поединках с сильными соперникам, а в сражениях - с врагами отечества. Если верить Лукиану, то афинянин Солон так говорил философу Анахарсиса* из Скифии:

«Я думаю, ты понимаешь, насколько хороши будут с оружием те, кто даже нагие внушили бы ужас врагам, не обнаруживая дряблую белизну и тучность или же бледность и худобу, как женские тела, вянущие в тени и потому дрожащие, обливающиеся потом и задыхающиеся под шлемом — особенно, когда солнце жжет в полуденную пору, как теперь. Кому нужны такие воины, которые не переносят жажды и пыли, трепещут при виде крови, готовы умереть, прежде чем их коснется оружие и они схватятся врукопашную с врагом? Наши же юноши румяны и смуглы от горячего солнца, сильны и полны жара и мужества благодаря тому, что наслаждаются блестящим здоровьем; они не худы до сухости и не тучны до полноты, но сложены вполне соразмерно. Ненужное и лишнее выходит из их тела потом, — то же, что дает силу, упругость, прекрасно сохраняется без всякой дурной примеси. Гимнастические упражнения делают с нашим телом то же, что человек, веющий пшеницу, делает с зерном, отбрасывая пыль и мякину и отделяя чистый плод».


Такие «мужские занятия» у эллинов относились к досугу. Существует современное понятие «досуга» как активного отдыха после однообразного физического или даже умственного труда. Досуг же эллина представляется совершено иным. Для свободнорожденного эллина труд ради заработка считался нежелательным, а то и позорным явлением. Если какую-либо работу мог выполнить раб, тогда зачем работать эллину? Эллин, прежде всего воин, а воин обязан хорошо воевать, получая от занятия, если не удовольствие, то приличную добычу. Тогда говорили, что он в состоянии обеспечить семью, материально и рабами. А чтобы стать хорошим воином, к совершенству надо было готовиться с детства, закаляя тело физическими упражнениями и занятиями атлетической гимнастикой. Не забывая заряжать душу любовью к родине и богам Олимпа, ожесточая сердце ненавистью к врагу.

При раскопках агоры в Афинах археологи обнаружили черепки с высказываниями некоего грека Ксенофона, проливающие ясность к отношению свободнорожденных граждан к труду и досугу:


«… занятия ремеслами есть зазорное дело… Они вредят телу, заставляя проводить сидячий образ жизни, без солнца, а то и целый день у огня при некоторых ремеслах… От такой работы тело изнеживается, душа становится гораздо слабее... Ремесло оставляет очень мало времени для заботы о друзьях и родном городе»... Если поискать у Платона, у него тоже обнаружим немало подобных заявлений, вроде такого: «Рабы должны трудиться, с перерывом на еду и сон, а эллины предаваться досугу»...


При этом отсутствие необходимости зарабатывать на жизнь физическим трудом не превращалось в ничегонеделание, бесцельное бездельничанье, пустое времяпрепровождение. Досуг представлялся эллину свободой из многих составляющих, среди которых главные - «быть, мыслить, говорить и действовать». Рабовладельческое общество, каким представлялась Греция, могло позволить свободнорожденным гражданам досуг в занятиях физической культурой, в философских беседах и дружеских пирушках-симпосиях, на которых, «кроме как желудку, достаточно уделялось внимания работе мозга». Удивительно, но творчество зодчих, ваятелей и художников в Древней Греции также воспринималось как ремесленничество! Вероятно, по той причине, что для реализации собственных замыслов - каким бы прекрасным не был итог - им приходилось прилагать довольно тяжкие физические усилия. Лишь к творчеству поэтов, писателей и драматургов гражданское общество относилось не так сдержано.

Эллины уделяли огромное внимание досугу, как составной части жизни государства. Развлечений как таковых было немного, ибо внимание государства сосредотачивалось на общественно-полезном воспитании гражданина, будущего воина, защитника Отечества. На охоте выслеживание дикого зверя, преследование и убийство превращалось в азартную игру со смертью. И чем свирепее животное, тем почетнее добыча! По этой причине в горах и лесах Греции истреблялись львы, медведи, леопарды. Подростки и юноши развлекались играми, в которых можно было проявить себя с физической стороны, показать силу, ловкость и отвагу. Для них организовались скачки на неоседланных лошадях, бег с препятствиями, прыжки через каменные ограды и рвы, скалолазание. Любимыми занятиями были атлетические упражнения, состязания в метании и ловле дротиков на лету и прочие упражнения, которые могли пригодиться на войне.

Активную долю досуга эллина занимали подготовка и участие в общественных религиозных праздниках, молениях и шествиях, как особая привилегия, посещение Олимпии и других общегреческих центров в качестве состязателя, тренера, судьи или зрителя. Солон упоминал, что греки придумывают различные упражнения и для каждого назначают учителей, обучая: одного — кулачному бою, другого — панкратию, для того чтобы юноши привыкли преодолевать трудности и не избегали ударов и ран. Этим достигались две очень важные цели — приучали юношей быть смелыми и самоотверженными в опасностях и делали их здоровыми и сильными. «Те же из них, которые борются, опустив головы, - говорил он, - приучаются падать, не причиняя себе вреда, легко подниматься на ноги и легко переносить, когда их обвивают руками, сгибают и душат, а также учатся и сами подбрасывать соперника вверх. И это небесполезно, но главное в том, что от упражнения тело делается выносливее и сильнее. Не менее важно и другое последствие: юноши приобретают навык на случай, если им придется применить знания в сражении. Вступив в рукопашный бой с врагом, очевидно, что привычный скорее вырвется и подставит врагу ногу или, очутившись под ним, скорее сумеет встать на ноги. Со всем этим мы готовим юношей к важнейшему состязанию — к войне. Мы полагаем, что пользуемся при этом наилучшими упражнениями, закаляя нагое тело и делая его более здоровым и сильным, легким и стройным и непреодолимым для соперников»...

Кто хотел побеждать в силовой атлетике, занимался соответствующей подготовкой, например, поднятием тяжелых камней или переброской их через голову - назад, одной и двумя руками. Обычно брался грубо отесанный конусообразный камень, подобный тому, что хранится в Олимпийском музее: вес - более 143 кг; на нём написано: «Бибон одной рукой поднял меня над головой», хотя в это трудно поверить! Современные эксперты предположили, что камень подняли на плечо двумя руками и над головой одной. На древнегреческих вазах есть изображение камней, сдвоенных ручкой, подобно современной штанге. На о. Фера в группе Кикладского архипелага (совр. Санторин) обнаружили «атлетический снаряд» - камень весом 480 кг с надписью: «Эвмаст, сын Критобула, оторвал меня от земли». Шутка или удивительный, но реальный факт? Есть еще несколько подобных «каменных приветов» из Античности, которые, похоже, использовали для метания - весом по 46 кг.

Стрельба из лука, хотя не включалась в программу всегреческих Игр, оставалась излюбленным тренировочным занятием в подготовке будущих воинов. В Олимпии на Играх не включались водные соревнования, хотя в Греции плавание, ныряние с вышки и гребля были довольно популярны у населения городов прибрежной зоны.

Точно так же заставляли юношей упражняться в беге, как на большие расстояния, так и на скорость; «и этот бег производится не на твердом месте, а на глубоком песке, где трудно прочно встать и нелегко упереться ногами, так как они вязнут в мягкой почве». Они прыгали через ров и через другие препятствия — на случай, если это когда-нибудь им понадобится, — иногда со свинцовыми шарами в руках. Затем состязались в метании дротика на далекое расстояние. Лукиан пишет: «Ты видел также в гимназии медный круглый предмет, подобный маленькому щиту, не имеющему рукоятки и перевязи; ты еще взял его в руку, он лежал свободно и показался тебе тяжелым и неудобным в силу своей гладкости. Юноши подбрасывают его вверх, в воздух и вдаль, соперничая в том, кому удастся забросить выше или дальше; и это упражнение укрепляет их плечи и делает более упругими их конечности»...


Молодые греки знали игры с мячом. Существовали командные игры, наподобие современного регби, футбола, волейбола, ручного мяча, крикета, даже бейсбола и хоккея на траве. Свидетельства обнаружены учеными в сохранившихся росписях стен помещений, мозаичных изображений и керамических ваз. Удивительно, ни один из таких видов не попал в программу античных Игр - вероятно по причине, что эллины ценили индивидуальное единоборство. Даже в бою почти не применялись отрядные сражения, более - бои на мечах или рукопашные.

Атлетическая гимнастика была неотделима от акробатики - например, прыжки девушек и юношей с кувырком через голову быка на Крите! И хотя многие виды состязаний не включались в программу Игр, эллины любили такие зрелища как хождение на ходулях, акробатические упражнения на канате. К этому добавим военные танцы и жонглирование предметами.

В разные исторические периоды организаторы Олимпийских игр пытались внести в программу коррективы, добавив «эстетические» виды состязаний. Например, пиррихии, военные танцы, или конкурсы красоты мужского тела - эвандрии. Но более захватывающими считались мусические состязания, которые впервые попали в программу на 50-х Играх (580 г. до н.э.). Перед зрителями выступали поэты и ораторы, ставились целые театрализованные представления. У Гомера есть эпизод, когда Ахилл на похоронах Патрокла организовал состязания поэтов в память друга.

Периодически организовывались так называемые состязания логографов, писателей-историков. Они выступали столь блистательно, что приводили в замешательство судей, не решавшихся присудить кому-либо из них победу. Кто больше нравился зрителям, того награждали оливовым венком, словно силового атлета или возничего с «царской колесницы». На 93-х Играх проводился конкурс военных фанфаристов и глашатаев (408 г. до н. э.). И лучшие флейтисты, и кифаристы собирались в Олимпии, чтобы состязаться за звание лучшего музыканта Эллады. Всё это приносило зрителям «не лишенное приятности разнообразие», привлекало в Олимпию большое число участников и гостей. Известно, что во время проведения Игр на территории Олимпии художники выставляли на строгий суд всей Греции картины. Одного дня в Олимпии хватало, чтобы кому-либо из них прославиться на века!

***

Вся система физического воспитания в Древней Греции приносила замечательные плоды на всегреческих Играх в Олимпии, помогала становлению юношей, будущих воинов, защитников отечества. Можно с уверенностью говорить, что Эллада выстояла против могущественной Персии благодаря регулярным встречам представителей на Олимпийских играх. Версия считается наиболее значимой.

К тому же, влияние на эллинский мир Олимпии, продолжавшееся более десяти веков, сформировало национальное самосознание «народа одной крови, одной веры и одной культуры». В этом значении высший расцвет Олимпийских игр приходится на VI-IV века до н. э. Достаточно указать на 76-е Игры (476 г. до н.э.), организованные с триумфом в честь победы афинского флота под командованием Фемистокла над преобладающими морскими силами персов у о. Саламин (Аттика). Но как только связь эллинов с Олимпией стала ослабевать, и древние традиции состязательности отошли на дальний план, Рим покорил Элладу.



ОТ ЭЛИТЫ ДО НАРОДА

Первое время в Олимпию на Игры могли попасть только аристократы (с греч. aristos - знатный), представители древней родовой знати. Объяснение есть: экипировка, занятия физической культурой под наблюдением квалифицированных тренеров, посещение Олимпии, с затратами на дорогу и пребывание в городе стоили немалых денег. Получалось, в атлетических состязаниях долгое время принимали участие только представители аристократии и богатой прослойки общества. А это обстоятельство позволяло им утверждаться в превосходстве «избранных», обеспечивая незыблемость влияния и положения.

В то же время демонстрация силы, ловкости и смелости атлетами-аристократами доказывало превосходство физически крепкого тела над слабым. Побеждая на всегреческих состязаниях, их участники подавали пример всему греческому народу, формируя здоровый дух и облик нации.

К концу IV века до н.э. в истории Греции, Египта, Малой Азии и Востока начинается новый эллинистический период, как революционные последствия знаменитого Восточного похода Александра Великого. В сознании эллинского общества произошли катастрофические изменения, поскольку разграбление и эксплуатация порабощенных народов повлекли за собой бездумное обогащение военной знати. После неожиданной смерти Александра произошел раздел созданной им огромной Империи между военачальниками-диадохами. Появился новый класс молодых аристократов, присвоивших пожизненные права на многие привилегии, в том числе, на участие в Олимпийских играх.

С 95-х Игр (400 г. до н.э.) в Олимпию приезжают представители низших слоев населения, которые ещё не участвовали в конных состязаниях, где позиции удерживали аристократы, но осваивали «простонародные» агоны - бег, метание копья и диска, кулачный бой, борьбу. Физическое воспитание молодёжи становится популярным, а стремление попасть в Олимпию - престижным. В этом смысле атлетика для бедноты и малоимущих граждан обрела в некотором роде профессиональную ориентацию, поскольку побеждать на любых состязаниях стало выгодным с материальной стороны. И хотя большая часть доходов уходила на оплату учителям гимнастики, тренерам, на инвентарь и аренду гимнастических залов, тренировки в палестрах, Олимпия уже «работала» на всю греческую нацию.

К этому времени Олимпия, как и большинство подобных всегреческих центров, превращаются в арену больших политических отношений между городами и государствами. Победы атлетов на Играх касаются уже не только их личной жизни; участники становятся заложниками воли и настроений правителей и политических партий. Теперь от участника Игр требовали только победу, поскольку с ней неизмеримо повышался статус города, откуда он был родом. Известны случаи, когда по инициативе героев Олимпии прекращались споры и военные конфликты между городами - «без крови», всего лишь авторитетным вмешательством олимпионика. В благодарность граждане чеканили монеты с изображением знаменитых земляков, и такие деньги имели широкое хождение наравне с ликами богов и царей.

Правители греческих государств и полисов считали, что неплохо бы пригласить к себе на жительство готовую олимпийскую знаменитость, нежели долго взращивать из сограждан. Объявлялась «охота» за выдающимися атлетами из других городов с предложениями почетного гражданства, привилегий, льгот и пожизненных пенсий. По этой причине любительская состязательность в атлетике постепенно теряла привлекательность, уступая место профессионализму. Появились специальные системы тренировок и питания атлетов, а на состязаниях - неэтичные поступки - интриги, подкупы. Вызрела недозволенная раньше на Играх коррупция среди судей и организаторов. Но поскольку в общефизических нагрузках и гигиенической гимнастике всё большее значение приобретали медицинские знания, наука и даже философия, личные результаты выдающихся атлетов заметно улучшились.

***

Как утверждал жрец Плутарх из Дельф, «люди всегда окружают великой заботой обычаи, имеющие отношение к здоровью. Особенно религиозным обрядам, очищениям и строгому образу жизни попечение о здоровье присуще не меньше, чем благочестие». Эти слова характеризовали практически всё население Древней Греции, сохранившего культ здорового духа и красивого, атлетически развитого тела. Каждый греческий город имел прекрасно обустроенный гимнасий (от греч. гимнос - «обнажённый»), где тренировались и демонстрировали силу и ловкость обнажённые атлеты - взрослые, юноши и подростки. Помимо основных функций тренировочной базы атлетов гимнасий являлся отличной школой для подготовки молодых воинов, поскольку набор помещений и техническое оснащение позволяло это делать. Здесь под надзором взрослых наставников молодые люди упражнялись в военном искусстве, одновременно наблюдая за схватками профессиональных атлетов, готовя и себя к победам.

Гимнасии строились и содержались не за счет государства. Существовала обширная практика так называемых литургий (от греч. leiturgia - повинность, от leiton - народное + ergon - дело), как неразрывная часть общественной жизни. Литургия представляла собой почётнейшую и в то же время обязательную денежную повинность каждого состоятельного гражданина. Тем самым общество напоминало богачу:

«Ты заработал на нас вследствие того, что мы дали тебе такую возможность. Теперь ты помогаешь нам, но помни - ты наш вечный должник!».

Литургии имели несколько направлений, из которых выделяем основные: триерархия (от греч. триера - корабль) - в кораблестроении, хорегия - в театральном искусстве и гимнасиархия - в физическом воспитании граждан. Условия литургий иногда были настолько кабальными, особенно в Афинах, что некоторые граждане предпочитали менять местожительство, хотя в чужом городе они сразу становились «не гражданами», т.е. бесправными. И все равно предпочитали подобное унижение на чужбине своему окончательному разорению на родине. Несмотря на принудительный характер литургий, участие в них являлось невероятно почетным, ибо все участники разделяли славу побед и удач мероприятия (как и неудач!).

Человека, исполнявшего общеполезную повинность, или гимносиархию, называли гимнасиархом. Общим собранием граждан обязывали в течение года материально поддерживать функционирование одного или несколько гимнасиев в городе, проявляя, таким образом, заботу о физическом развитии молодежи.

Гимнасии со временем переродились в общегражданские учебные заведения, стали гимназиями, где часть времени на атлетические тренировки и гимнастику уступили изучению наук под руководством профессиональных учителей и воспитателей. Гимнасий нового образца состоял уже не только из тренировочных площадок и гимнастических залов. Добавился комплекс зданий и помещений, предназначенных для публичного посещения, большой сад с прогулочным двором и бассейном; имелись комнаты для отдыха и бесед.

«Перестройка» греческих гимнасий произошла в пору, когда в городах профессиональные войска наемников сменили народные ополчения. Надобность в гражданских ополченцах отпала, и, следовательно, готовить воинов из самих граждан не было надобности! Только по этой причине общественная значимость гимнасий как «территории физической культуры» уменьшилось, после чего они повсеместно превращались в образовательные заведения высшего уровня. К атлетическим наставникам добавились учителя общеобразовательных дисциплин, гимнопеды, и философы, учёные, среди которых было немало знаменитых. Но физическая подготовка в гимнасиях осталась одним из главных предметов воспитания молодого поколения.

В Олимпии тоже имелся гимнасий. Об этом сообщили ученые по результатам археологических изысканий. По размеру он соответствовал стадиону, имел открытые и крытые дорожки для бега. Главной частью служил портик размером 219х11 м; здесь, по преданию, сохранилась «отмеренная Гераклом дорожка для бега», соответствующая длине олимпийского стадия. Здание гимнасия представлял собой продолговатый свод, у главного фасада - колоннада, с остальных трех сторон имелись сводчатые проходы. В середине размещался эфебейон - помещение для занятий эфебов, т.е. юношей старше восемнадцати лет. Помещение эфебейона подпирало крестовый свод, под которым размещались всевозможные подсобные помещения. Позади - аподитерий (раздевалки) и комнаты для натирания тела мазями и маслами - алептерий.

Несколько бань и купален, которыми пользовались участники состязаний и гости, представляли предмет гордости Олимпии. Они служили для гигиенических целей и как место, где можно было снять усталость. На мраморных подставках возвышались бронзовые умывальники и ванны, вырезанные из цельных мраморных глыб. Ванные комнаты различались по температурным режимам и назначения: горячие и теплые - кальдарий и лаконий, а для обливаний холодной водой - фригидарий. Истины ради надо отметить, что эллины употребляли горячие ванны только в лечебных целях, иначе их любители подвергались порицанию, упрекам в изнеженности.


ПОЛЕЗНАЯ КРАСОТА

Формирование физической культуры в Греции началось ещё со 2-го тысячелетия до н. э. в районе Эгейского моря, где сложные природные условия требовали больших усилий при обработке полей, скотоводстве и охоте. В материковой части Греции, изрезанной горными грядами и на труднодоступных островах Средиземноморья выживали отдельные общины с небольшой численностью, где каждая семья в отдельности были вынуждены бороться за собственное существование, прежде всего за счет физических способностей её членов.

Перенаселение удобных для проживания земель толкало греков на миграцию и колонизацию, а это стимулировало самые смелые исследования окраин Ойкумены (для греков, населенный людьми мир). Именно эти обстоятельства требовали от эллина развития умственных и физических качеств, что привело к довлеющей роли культуры физического воспитания.

Чтобы обнаружить первопричины появления таких видов состязаний как бег, прыжки, метание диска или копья, поднятие тяжестей, кулачный бой и борьба, следует отправиться в южную часть Балканского полуострова и окружающие острова. По утверждению археологов, в этих местах в начале III тысячелетия до н. э. заселились мигрирующие прагреческие племена. Именно с этого периода, называемого учеными «Минойской культурой», на острове Крит бурно проявилась физическая культура, которая со временем приобрела спортивно-зрелищный характер национальных праздников. Показательными являлись «игры» обнаженных юношей и девушек с разъяренным быком: совершая с разбегу кувырок над спиной животного - от хвоста - они бесстрашно и ловко проскакивали между огромных острых рогов. В конце «игры» юноши и девушки особым приёмом, подножкой, сваливали на землю выбившегося из сил от ярости быка. Добиться четкого исполнения смертельно опасного упражнения без специальной физической и психологической подготовки было невозможно! Под силу ли такое современным гимнастам?

После гибели Критской цивилизации (до 1400 г. до н.э.) физическое воспитание молодёжи стало достоянием всеобщей греческой культуры, которое проявилось вначале на Пелопоннесе, в северной части Арголиды, получившее название «Микенской культуры». Виртуозные прыжки через разъяренного быка нигде не культивировались, но на религиозных празднествах проявлялись многие виды будущих атлетических агонов - преследование на конных колесницах, бег, прыжки, борьба и кулачные бои, метание диска и копья.

***

Занятия гимнастикой у мальчиков начинались с детства, в возрасте от одного до семи лет. Это были подвижные игры под наблюдением родителей или домашних воспитателей. Дети любили играть в клюшки со сферами (мячами) - кожаными, тряпичными или набитыми пухом, перьями, шерстью и волосами; были мячи даже накачанные воздухом. Взрослые тоже не отказывались играть в сферу, поскольку её затевали в любом месте - на лужайке у дома, на берегу моря. Состязания в мяч устраивались в каждом городе; команды играли самозабвенно, что делало сферистику необыкновенно популярной. Нередко за стенами городом или на открытой площадке внутри на общественные деньги устраивались специальные игровые площадки - сферистерии, где опытные тренеры-сферисты обучали желающих упражнениям с мячом.

Подростки и юноши сходились в палестрах, чтобы под наблюдением профессиональных тренеров учиться правильным упражнениям с обручем, бегу наперегонки, прыжкам в длину с гантелями, метанию дротика, диска или плоского камня, борьбе, иным физическим упражнениям, способными развивать ловкость. Все эти виды упражнений входили в обязательную программу состязаний в Олимпии, но в палестре обучали бегу в полном военном снаряжении, верховой езде без седла, стрельбе из лука, рукопашной схватке, кулачному бою, греческой борьбе, в иных местах, нырянью в воду, плаванию и гребле на лодках.

Благодаря гимнастическим упражнениям, греческие юноши имели крепкое здоровье. Лукиан сообщает мнение Солона в беседе с Анахарсисом:

«Ведь такие люди не скоро начинают обливаться потом и редко слабеют. Представь себе, что человек, неся огонь, уронит искры туда, где насыпаны зерна пшеницы, и туда, где лежат мякина и солома, — я снова возвращаюсь к веятелю, — гораздо скорее, я полагаю, вспыхнет солома, пшеница же не загорится сразу даже и от большого огня, но лишь постепенно, и раньше будет долго дымиться. Точно так же болезнь и усталость, обрушившись на закаленное тело, не легко торжествуют над ними и с трудом овладевают: внутри все хорошо устроено, и снаружи тело может сильно сопротивляться невзгодам, не пропуская их вглубь; также ни солнце, ни холод не имеют силы для осквернения тела. А если тело и ослабеет в труде, то изнутри приливает теплота, давно уже накопившаяся там и сохранявшаяся до тех пор, пока не окажется в ней нужда. Теплота увлажняет силу и делает ее в высшей степени неутомимой, — ибо, если человек много потрудится и устанет, от этого не убавятся силы, а прибудут, и то, что испытывает наибольшее напряжение, становится всего сильнее».


Высшей ступенью физической подготовки молодого эллина считалась орхестрика, которая сформировалась из ритуальных танцев и тесно была связана с древними обрядами боевых посвящений. Это особое искусство двигаться под звуки боевых труб приучало молодого человека основам военного искусства. По ходу ритмичных движений участник имитировал поединок с врагом, метал копьё и, ловко манипулируя щитом, подпрыгивал и увертывался от камней, брошенных тренером или товарищами по учебе. Многие ученики палестр брали дополнительные уроки у опытных учителей драматического танца.

Военное обучение молодежи в палестрах проводилось до возраста в тридцать лет, однако и после этого полагалось взрослому эллину периодически выходить на учебные площадки - для тренировки и поддержания тела в нормальном физическом состоянии. Особый подход к физической культуре обнаруживается в Спарте, жители которой считали себя потомками воинственных дорийцев. Помимо атлетического обучения юношей спартанцы уделяли внимание физическому развитию девушек, чего не наблюдалось больше нигде. Когда мужчины уходили в поход, обеспечение порядка в государстве и защита населения от врагов ложилась на женщин, собранных на это время в боевые отряды.

Не меньшее внимание к физическому воспитанию молодежи уделялось в Афинах, могущественной сухопутной и затем - морской державе. Расцвет Афин, вечного соперника Спарты, приходится на VI-IV век до н. э., когда для управления сложным государственным хозяйством потребовались молодые и физически здоровые граждане. Афиняне органически увязывали систему эстетического и этического воспитания с физической культурой. Важность этих мероприятий можно понять, прочитав выдержку из «Протагора» Платона:

«Направляют их (молодых людей) и к учителю физических упражнений, чтобы тело их было обучено, слушалось их благородной души и чтобы из-за телесной слабости им не пришлось на войне или в ином случае брать на себя роль труса».


Солон заставлял родных сыновей ежедневно выполнять физические упражнения, полагая, что они будут хорошо охранять государство и свободу, «и мы будем властвовать над врагами и будем страшными для соседей, имея их подчиненными и данниками. В мирное же время такие юноши наиболее приятны для нас потому, что они не стремятся ни к чему дурному, не становятся от праздности насильниками, но занимаются своими упражнениями, употребляя на них весь досуг. И, как я уже сказал, общее благо и высшее счастье государства состоит в том, чтобы молодежь оказалась наиболее подготовленной к мирным занятиям и к войне и была занята самыми полезными для нас делами»...

Помимо физических упражнений, гимнастики и атлетики, юноши из богатых семей и аристократов в гимнасиях познавали общие науки и управление государством, философию, основы военной тактики и командования войсками, изучали строевую подготовку. К этому надо добавить верховую езду, плавание, греблю, стрельбу из лука, владение мечом и другими видами оружия. При учебных заведениях создавались купальни, бани и плавательные бассейны. Римлянин Элиан, грекоязычный писатель, говоря о пользе гимнастики, рассказывает о Стратоне, сыне Корраги из знатного и богатого рода. Стратон пренебрегал телесными упражнениями, а когда «начал страдать болезнью селезенки», врачи предписали упражняться в гимнасии. Он увлекся занятиями, втянулся в режим тренировок, отдаваясь им безраздельно. Когда подошел срок очередных Игр в Олимпии, Стратон «записался в участники, чтобы попробовать силы, и оказался в числе победителей в борьбе и панкратии. Ещё и вторично завоевал победу в Олимпии; также отличился он на Немейских, Пифийских и Истмийских играх»...

***

Солон говорил: «Тела мы упражняем следующим образом: мы обнажаем их, когда они уже перестали быть нежными и слабыми, и прежде всего, считаем нужным приучать их к воздуху, заставляя их быть снаружи во все времена года, чтобы они не томились от жары и не страдали от холода; затем умащаем их оливковым маслом и растираем, чтобы тела стали более упругими. Было бы странно, если мы, зная, что даже необделанная кожа, смазанная маслом, становится прочнее и переносит большее напряжение, хотя она и мертва, не признавали бы, что живое тело станет лучше от оливкового масла»...

Таким образом, для эллинов физическое развитие тела ещё не означало красоту, надо было ещё употребить себя на благо общества. «Красота должна быть полезной!» - говорили эллины. Делая такой вывод, детская игра, занятия в палестрах и орхестрика, - эти три элемента физического воспитания - составляли господствующий в классическом периоде эстетический идеал калокагатии (от греч. kalos - прекрасный, agathos - добрый). Калокагатия, по-гречески, означала силу и твердость духа молодого человека, физическую выносливость, выдержку и боевую сноровку. Эллины говорили: «Когда у человека красивое телосложение, восприятие физической красоты тела полезно для глаз и души остальных». Отсюда становится понятным, почему каждый эллин считал участие в атлетических состязаниях естественным, обязательным и общественно полезным мероприятие. Поэт Симонид в таких случаях говорил друзьям:

«Лучше для смертных - здоровье, затем - пленительная красота; хорошо - когда есть богатство, нажитое честно, когда ты молод и среди друзей».


Стремление к состязательности между собой, будь это атлетическое соревнование или политическая борьба, всегда являлось отличительной чертой эллинского характера. В греческом языке есть замечательное слово «агон», означающее одновременное понятие борьбы и состязательности, что было главным жизненным стимулом для каждого «истинного эллина». От него произошла агонистика как понятие целеустремленности к победам, к любым достижениям.

Агонистику античных греков следует воспринимать не как борьбу за лучшие физические усилия во встрече достойных друг друга соперников, а как стремление к гармоническому (с греч. harmonia - филослфское понятие: диалектическое единство борющихся противоположностей) развитию души и тела. Гармония являлась характеристикой состояния физической формы и внутреннего содержания, боевого состояния духа эллина. Обладая соразмерно духовной и физической силой, развивая в единой системе интеллектуальные и физические способности, свободный человек становился полезным обществу, в котором жил, составляя с ним единое целое.

Жизнь доказывала, что свободные граждане становились полезным родине, народу, общественной среде, в которой они пребывали, лишь соразмерно обладая духовной и физической силой, развивая в единой системе интеллектуальные и физические способности, то есть, находясь в гармонии. Когда же мы говорим об античной гармонии, обязаны воспринимать ещё и философские категории, такие, как «равномерность, душевное равновесие, взаимность и согласие, стройность и благопристойность, созвучие и соразмерное соотношение частей целого»... Гармонично развитый герой мог потягаться с богами, если бы не был воспитан на их почитании.

В поздние исторические периоды калокагатия и прочие философские синонимы становятся менее значимыми для атлетов. Философ Исократ в IV веке до н. э. поведал, что «народ покончил с обычаем заниматься физическим воспитанием и музыкой, так как понял, что не достигнет с их помощью счастья, и поэтому счел занятия не прекрасными». Он вторил мнению Ксенофана* (V в. до н.э.) из Колофона, презиравшего профессиональную атлетику за то, что «атлетов прославляют быстрые ноги или резвые кони, они явно не могут достичь никаких вершин, ибо мудрая наука стоит большего, чем победы олимпиоников и их лошадей».

Знаменитый трагедийный поэт Еврипид* (V в. до н.э.), побеждавший в Афинах на Панафинеях в борьбе и кулачному бою, тоже говорил:

«По всей Элладе есть бесчисленное множество гнойников, Но нет ничего более злостного, чем род атлетов»…


Даже Аристотель придерживался мнения, что культ атлетизма слишком раздут. По его словам, «гимнастика - более ценное занятие, чем агонистика… Утомительная, односторонне развивающая тело деятельность, за которую платят денежное вознаграждение и которая требует слишком высокой самоотдачи, недостойна свободного человека»...


КОГО НАЗЫВАЛИ АТЛЕТОМ

Когда говорят о состязаниях сильнейших представителей древнегреческих городов, имеют в виду атлетов. А вот этимологию слова, до предела насыщенного сокрытой жизненной энергией эллина, можно только предположить...


В начале XX века археологи открыли захоронение человека, которого назвали «Атлет из Таранта» (совр. Тарент, Ю.Италия); вместе с останками находились большие керамические амфоры вместимостью метрет (метрет - мера объема, ок. 40 л.). По мнению ученых, амфоры подобного рода часто вручались победителям в состязаниях. Возможно «Атлет из Таранта» был один из них. На это указывала сохранившаяся головная повязка, диадема, на которую, согласно традиции, водружали венок победителя агона. Предположительно в амфоре находилось оливковое масло, употребляемое для умащения тела перед гимнастическими занятиями и состязаниями. За амфору масла в Афинах можно было получить 10 оболов серебром, что позволило бы безбедно прожить на них одному человеку до десяти дней.

Гомер в «Одиссее» назвал «атлетом» человека, выделяющегося необыкновенными физическими качествами, искусного в упражнениях. Есть предание о красивой и физически развитой девушке Аталанте, которая соглашалась выйти замуж за того, кто опередит ее в беге. Нашелся юноша по имени Меланион, которому помогала Афродита, заинтересованная в любовном разрешении интриги: по ее совету, юноша бросал на бегу золотые яблоки; Аталанта не удержалась от соблазна, принялась их подбирать. Не пропадать же добру! Меланион закончил бег первый и стал мужем заносчивой невесты.

Античные источники сообщают имя легендарного правителя Элиды - Атлия, имевшего «силу быка и выносливость лошади».

Почетная награда за победу в состязании у древних греков называлась «атла», а встреча в борьбе за эту награду называлась атлос. Возможно, по этим обстоятельствам участники любых состязаний стали называться атлетами. Поэтому первоначально звание атлета носил любой участник гимнастических, мусических и прочих состязаний. С повышением престижности всегреческих Игр, на которых преобладали силовые виды агонов, атлетами стали называть только их участников.

Из этих примеров делаем вывод: атлет - прежде всего, физически развитый человек и только представитель знатного рода, доказывающий в состязании с достойными соперниками превосходство над «низким» сословием.

Не следует забывать одну философскую категорию, сопутствующую атлетам в Олимпии - энтузиазм (греч. еntusiasmos - экстаз, от греч. entheos - «божественное воодушевление» или «с богом внутри»), или страстное воодушевление и восторженное увлечение идеей, идеалом. Атлет, подверженный победной идее, - энтузиаст: он отдавал силы на тренировках, а во время состязания боролся с соперником на грани изнеможения, и с воодушевлением. К тому же участников Игр, одержимых патриотизмом по отношению к своему родному городу, часто посещали возвышенные чувства, граничащие с большим эмоциональным подъёмом. Это расценивалось как «ниспосланное богами» или «одержимость божеством», иначе, тем самым «энтузиазмом». Греческие философы Демокрит* (IV в. до н.э.) и позже Аристотель объясняли пребывание человека в возвышенном настроении как необходимую предпосылку для любого творчества, создания великих произведений искусства и побед в атлетике. У Платона энтузиазм - «причина восхождения человека к божественной идее прекрасного».

Солон, рассказывая Анахарсису о стремлении юношества заниматься гимнастическими упражнениями, был абсолютно уверен, что атлетические занятия дают возможность участвовать в Олимпийских играх, и «таких юношей станет еще больше, если они увидят, как будут прославлять и чествовать победителей по всей Элладе. А так как им придется быть обнаженными перед таким множеством народа, юноши заботятся о красоте и хорошем сложении тела, чтобы им не пришлось стыдиться своей наготы, и каждый старается сделать себя наиболее достойным победы. И награда им за то, как я уже сказал, немалая: они услышат похвалы зрителей, каждый будет их знать и показывать на них пальцем, считая их лучшими из сограждан. И многие из зрителей, которые по возрасту еще способны к атлетическим состязаниям, уходят оттуда со страстным стремлением к подобным же подвигам и трудам. Если бы кто-нибудь, Анахарсис, удалил из жизни стремление к славе, что же осталось бы у нас хорошего? И кто бы стал стараться сделать что-нибудь великое? Теперь ты можешь уже судить, каковы будут против врагов, сражаясь с оружием за отечество, детей, жен и святыни, те, которые так стремятся к победе, состязаясь нагими ради яблока или ветки дикой маслины»...

ТРЕНЕРЫ, АТЛЕТЫ И ДИЕТА

Как и в наше время, в Античности хорошего тренера-наставника ценили. Профессионализм тренеров, работающих с учениками в палестрах и гимнасиях, или по частному найму с отдельными атлетами, был невероятно высок. Не имея теоретической базы, на основе одной лишь интуиции и жизненной практики, они подняли методы обучения на высокий даже по современным понятиям уровень. Хороший тренер различал типы телосложения, наиболее пригодные для того или иного вида спорта, грамотно отбирал и соответствующим образом ориентировал и тренировал будущего атлета. Многие античные источники указывают на примеры продуманной психологической подготовки.

Греческие тренеры чувствовали взаимосвязь между диэтой - продуманной ими схемы подбора продуктов питания при физических нагрузках, - и достигнутыми ими результатами на тренировках и в состязаниях. Они разрабатывали и применяли различные системы развития физической силы и выносливости атлета, оказавшиеся эффективными, например, такие:

- поднятие груза из положения на коленях;

- бег в воде различной глубины;

- применение мешков с песком и других отягощений;

- бег наперегонки с лошадью и тому подобное. Все методы представляли важность для отработки некоторых элементов техники.

Для античных греков существовало ещё одно важнейшее понятие физической красоты тела, пренебрегать которым тренер при подготовке атлета не мог. Это «канон», или «пропорции и закономерности», существовавший не только в изобразительном искусстве или архитектуре, но ещё в агонистике и атлетических достижениях. Если речь шла о физической подготовке обычного человека, он занимался в общей «группе здоровья», в зависимости от возраста. Атлеты, готовившиеся к ответственным состязаниями или очередным Олимпийским играм, проходили специальную подготовку, которая определялась четырёхлетним сроком, или макроциклом. Макроцикл делился на микроциклы - в четыре дня, по которым на него постепенно нагружали или снижали физические нагрузки.

К примеру, в первый цикл велись подготовительные занятия, во второй нагрузка возрастала, в третий снижалась, а в четвертый достигала уровня, необходимого для поддержания организма в форме. Вся нагрузка суммировалась и приводилась к среднедневной норме, после чего следовала очередная порция физических мероприятий. В итоге атлет переходил в другую стадию нагрузок и, соответственно, подготовки к предстоящим состязаниям. При этом тренеры признавали значение разучивания в физических упражнениях простых элементов, как по частям, так и в комплексе, и преимущества дополняющих видов нагрузок.

Философ Эпиктет, знавший об атлетике не понаслышке, так пишет о подготовке к состязаниям в Олимпии:

«Ты хочешь одержать победу на Олимпийских играх? Тогда рассматривай предпосылки этого и следствия, и вот тогда, если у тебя будет целесообразно, принимайся за дело. Ты должен подчиняться строгому порядку, упражняться обязательно, в установленное время, в жару, в холод, не пить холодной воды, не пить вина когда попало, одним словом, предоставить себя в распоряжение наставника, как в распоряжение врача; затем, во время борьбы…, может быть так, что вывихнешь руку, подвернешь ногу, наглотаешься песку, будешь высечен судьями и после всего этого, может быть, потерпишь поражение. Когда ты все это продумаешь, то если все еще будешь хотеть, тогда приступай к занятию борьбой»…

Невозможно представить, чтобы результаты состязаний на Панэллинских Играх не волновали греческих атлетов. Скорее всего, им были близки такие устремления как «быть сильнее, бежать быстрее, прыгать выше и дальше всех». Античные тренеры изучали опыт многих поколений атлетов, стремясь совершенствовать методику и технику физических тренировок, морально готовить участников состязаний для побед над сильными соперниками.

Первым основателем системного подхода к тренировкам считается Иккос из Таранта, первый в пятиборье на 84-х Олимпийских Играх (444 г. до н.э.). Ему приписывается введение строгого режима питания для атлетов и подробно разработанного четырехдневного цикла тренировок. Он заставлял атлетов отказаться от чревоугодия, запрещал половые отношения перед состязаниями, давал рекомендации по тренингу и специальной диете. Хотя другой атлет, побеждавший в пентатлоне десять раз (!) по имени Геродор из Мегары (328-292 г.г. до н. э.), признавался, что во время усиленных тренировок он позволяет себе поедать зараз «семь килограммов мяса и столько же хлеба, выпивая до десяти литров разбавленного водой вина»!

По его примеру атлет Дромей отказался от сыра и овощей, что обычно употребляли все бегуны, и перешел на питание мясом.

Хармис, опередивший в «беге короткои» в 668 году до н.э., «сидел на диете» из сушеных фиг, считая, что они помогают ему бежать быстрее.

Многие бегуны на длинные дистанции полагали, что дополнительную силу им придают кунжутные зерна. А некоторые кулачные бойцы и борцы незадолго до схваток ели мухоморы, поскольку считали, что эти грибы повышали реакцию. Мухоморами, кстати, питались и римские гладиаторы!

***

Профессиональное участие в Панэллинских играх требовало от атлетов гораздо больших усилий и материальных затрат, нежели для любителя. Перед Играми в Олимпии многие участники приезжали в Элиду задолго до начала - с целью акклиматизации и усиленных тренировок в местных условиях. С этой же целью менялся образ жизни атлетов, обращаясь к новым методикам подготовки к Играм, как например, диететика (от греч. diaetae - «правильная жизнь») - учение о здоровом образе жизни. Диететика давала практические советы и рекомендации не только по сохранению здоровья и исцелению недугов, но и какими должны быть повседневные нормы жизни атлета. Она строго предписывала, как и чем питаться, в какое время суток принимать пищу. Это, несомненно, послужило предпосылкой сохранения бодрости духа атлета, крепости тела. Иными словами, диететика предлагала «искусство жить правильно». Это философское учение определяло комплексы гигиенических правил и физиологических процедур: ежедневные купания, массаж тел и двигательная терапия. Но диететика не представляла собой безжизненную теорию античных мудрецов, она жила своей жизнью в общественной среде Древней Греции. Один из основоположников диететики, Гиппократ* (IV в. до н.э.) говорил так о диететике:


«Живи здоровой жизнью, - и ты не заболеешь иначе, как из-за эпидемии или несчастного случая. Если ты заболел, надлежащая диета предоставит тебе лучший шанс на выздоровление. Человеку положено есть только один раз в день, если он, правда, не слишком тощ».


Гиппократ составил ценнейший каталог советов под названием «Режим», в котором содержатся сведения о питании и греческой кухне. Знаменитый врач дает сведения о свойствах злаковых культур, мяса, овощей, фруктов, рыбы, яиц, сыра, воды, вина и даже уксуса; только ароматических приправ он называет больше сорока. Он рассказывает о вкусовых качествах пищевых продуктов, лечебных свойствах почти каждого из них, способах приготовления еды и пития для лечебных и восстановительных целей. Много внимания Гиппократ уделяет ячменю, вернее, отварам из зёрен, как основы лечебной диеты: предполагалось, что при помощи ячменя возможно излечение многих болезней человека.

При подготовке атлета к состязаниям тренер призывал личного врача для составления индивидуального питания, обращая внимание на «рациональность»: как бы сегодня сказали, «взвешенное по калориям и усвоению». По этому поводу Демокрит говорил:


«Счастье требует роскошный стол, благоразумие же - достаточный… Быть бережливым и воздержанным в пище, право, полезно. Но когда нужно, полезны и большие траты. Знать, когда следует быть бережливым и когда расточительным, - свойство дельного человека».


От тренера зависел не только набор физических упражнений и режим жизни атлета, но и разработка набора пищевых продуктов. Тренеры стали продумывать оптимальные схемы для усиленного питания, находили баланс между продуктами, входившими в повседневный рацион. Если раньше атлеты питались, как многие вокруг - сыр, молоко, фрукты и овощи, зелень, рыба, - то позже было замечено влияние мяса на силу и выносливость атлета. Это произошло в V веке до н.э., «когда на Играх в Олимпии в беге победил Слифалос»: он откровенно рассказал, что ест много мяса, после чего употребление мясных продуктов стало обязательным при подготовке к атлетическим состязаниям. Это событие можно считать первой попыткой создания особого питания для атлета. Говорили, что Милон Кротонский, суперолимпионик, о котором впереди ещё речь, употреблял по 9 кг мяса каждый день усиленных тренировок.

Что входило в состав питания атлетов при подготовке к ответственным состязаниям - особый разговор. Но, в приближенном варианте, можно поделиться секретами тренеров греческих атлетов, которые не в меньшей мере, чем современные, уделяли внимание питанию и влиянию на здоровье и физическую форму:

- самым распространенным источником мяса были козы и иногда коровы; рыба предназначалась как дополнительный продукт;

- молоко рассматривали как обыденную, но необходимую часть пищевого рациона атлетов;

- домашняя птица и пернатые объекты охоты (утки, гуси, перепела, дрофы, куропатки).

- овощи считались важными составляющими питания: свекла, капуста, репа, артишоки, редис также были частью рациона в античные времена. Особо выделялась полезность лука и чеснока.

Эллины употребляли много овощей, так как были уверены, что они возбуждали желудок к действию, стимулировали работу сердца. Поэтому овощи входили в ежедневное меню любого атлета. Овощи старались не варить, поскольку с неразумной варкой уходила питательная ценность продукта. Если же овощи варили, то с минимальным количеством воды и в плотно закрытой посуде. Часто употреблялись приправы из сухих овощей, сдобренных оливковым маслом. Из бобовых плодов предпочитали чечевицу и горох, слегка привареные, затем обжареные на масле. Хотя употребление бобовых культур в пищу встречало большие возражения пифагорейцев, убежденных, что «в бобах спрятаны души умерших предков», наиболее употребительной была чечевичная похлебка. А Гиппократ рекомендовал чечевицу больным подагрой, ревматизмом и мигренями. Прожаренный свежий горошек считался, чуть ли не деликатесом.

Среди растительного многообразия греки обожали капусту, занимавшую важное место в питании простонародья. Пифагор считал капустную диету особо полезную для здоровья, поддерживающую бодрость и веселье, но… имевшими недостаток - «развитие в желудке газов». Капусту квасили, размачивая ее в соленой воде до десяти дней, прибавляли к ней можжевеловые ягоды и перец - для удобоваримого пищеварения.

Эллины не чурались поедать лук и чеснок в большом количестве, для них не существовала проблема «дурного запаха» после употребления. Лук, в питательной ценности которого никто не сомневался, помимо приправ к блюдам успешно применялся для «нагуливания» аппетита. Свекла, репа, брюква, редька - овощи, употребляемые скорее в приправах, возбуждали желудок, подготавливая его к приему пищи, и дезинфицировали кишечный тракт. Сельдерей и петрушка, салаты, латук, щавель, шпинат и ревень принадлежали к закускам, которые эллины обожали чрезмерно. Баклажаны, дыни, томаты, корнишоны, каперсы и прочие подобные овощи приобрели известность в позднеэллинский период, ко времени эллинизации государств бывшей империи Александра Македонского (со II в. до н.э.).

Из фруктов наиболее употребительными считались каперсы и оливки, заготавливаемые впрок. Благодаря воинам Александра, вернувшимся в Грецию и Македонию из длительного восточного похода, в домах появились «персидские яблоки» или персики, также апельсины - «мидийские яблоки» (из Мидии). Из Пафлагонии везли сладкие каштаны и маслянистый орешек миндаля. Финикия поставляла в Грецию айву, смокву, финики, «грецкий» орех. Эти и другие фрукты подавали на десерт в каждом греческом доме. Их ели в свежесобранном, консервированном, вареном или сушеном состоянии. Поскольку сохранение фруктов оставалось проблематичным и хлопотным делом, консервирование давало большое преимущество. Древние греки с большим удовольствием употребляли фруктовые супы: в воду, где варилась овсянка (овсянку отцеживали), прибавляли сливы или другие плоды, нарезанные ломтиками, затем добавляли по вкусу соль и мед. Всё снова кипятилось до состояния «мягких» плодов. Фруктовые соки и напитки вроде компотов служили неплохим дополнением к обильным трапезам - как «освежающее желудок» средство.

Эллины более всех продуктов ценили рыбу - морскую, озёрную или речную, различая все тонкости приготовления и употребления. Готовились блюда и салаты из креветок, крабов и омаров, пурпурных улиток, карин, устриц, стромб, морских ежей, ракушечника и сердцевика. Озёрных и речных рыб охотно подавали на стол в жареном виде, но их признавали менее питательными, чем морских рыб, что отражалось на рыночной стоимости.

Особо почитались блюда из мяса животных и птицы. Предпочтительней - гуси, серые и гуменники, отловленные сетями и силками на воле. Эллины любили гусей за красоту, гордость и отвагу, добавляя к этим свойствам ценный пух и яйцо. Впервые диких гусей приручили египтяне, из Египта гуси попали в Грецию, затем в Рим. Вначале их разводили при храмах, для жертвоприношений, где после алтаря жертвенные куски доставались беднякам. Позже гусиное мясо прочно заняло почетное место в меню почти каждой греческой семьи.

Для приготовления мясных блюд лучше всего подходила говядина и баранина, но свинину ценили во всех видах: греки говорили, что «нет мяса вкусней свиньи, остальные твари все лучше живые, чем зарезанные». К столу готовили мясо вареное, засоленное и просоленное - на любой вкус, но более всего ценили сочное мясо в жареном виде.

***

Атлеты, принимавшие участие в Олимпийских играх, наравне с диететикой воспринимали гигиену (с греч. гигиенос - здоровый) тела как непреложную науку о здоровом образе жизни. Гигиена получила свое название от Гигиеи, дочери бога врачевания Асклепия, авторитет которого в Греции был необычайно высок. Гигиея - особо почитаемая богиня здоровья, наставлениям которой греки повиновались почти беспрекословно. Древние довольно рано поняли важность гигиенических мероприятий, таких, как ежедневные утренние омовения и забота об укреплении физического здоровья в порядке гигиены. Соблюдали нормирование продолжительности сна, физических нагрузок и разгрузок. Гиппократ обращал особое внимание на гигиеническую медицину, как на важнейший способ сохранения здоровья. Он утверждал, что лучший метод для сохранения здоровья - противодействие господству зноя и холода, а для этого следует установить режим, приспосабливая к возрасту, времени года и состоянию тела.

Эллины понимали, что только здоровые граждане могут составлять здоровье общества, сильное государство, поэтому не оставляли без внимания вопросы личной гигиены. К греческим атлетам это относилось в большей степени.

Так продолжалось до IV века до н.э. - эпохи эллинизма, изменившей систему ценностей в обществе, когда культ физической силы незаметно отошел на второй план. Эти тенденции заметны в искусстве известных скульпторов IV века до н. э. Лисиппа* и Праксителя*, которые создали образ нового типа атлета, заменившего собой прежний «мускулистый» идеал Поликлета. Их статуи «Гермес» и «Апоксиомен» изображениями тела и застывшими движениями мало напоминают готовых к борьбе атлетов. Это «красующиеся мужчины», наподобие современных культуристов, а не легендарные греческие герои!

По мере укрепления в Греции рабовладельческого общества, повлекшее обогащение прослойки воинов и аристократов, в обществе заметно снижалось значение физической подготовки граждан. Изменялось отношение господствующего класса к труду и методам ведения войны. Жители городов считали зазорным служить в гражданском ополчении, умирать, когда можно было за деньги нанять профессиональных воинов из других городов. Состоятельные люди теряли интерес к утомительным тренировкам в палестрах и гимнасиях, а среди молодежи появилась мода на облегченные формы атлетики - наращивание мышц и формирование красивого тела. Презрительное отношение общества к калогатии отразилось и на политике. Греческие города вразрез с прежней тенденцией к объединению греческой нации устремились к самоизоляции, глубокой автономии. Олимпийские и иные Панэллинские игры, некогда символизировавшие свободу и сплоченность независимых городов-государств, после IV века до н. э. лишь напоминали о былом величии и всеэллинской славе.

И вот плачевный результат - не прошло и два столетия, как Рим покорил Грецию.

ВРЕД И ПОЛЬЗА ОТ ВИНА

Говорить о Греции и не упомянуть виноград и вино - невозможно! По вкусу он разнообразен и бесподобен! Гиппократ, Гален и другие врачи античности не преувеличивали значение употребления винограда для здоровых людей - для профилактики - и больных многими недомоганиями. Они говорили: «В небольших количествах виноград полезен практически всем. Только не надо употреблять косточки и кожуру плодов».

В античных источниках встречается описание нехитрого способа виноградолечения, доступного многим больным: из рациона совершенно выбрасывались мясные блюда, жирная рыба, салаты и грубые сорта хлеба; натощак съедалась одна порция винограда - за час до первого завтрака. Позже съедалась половина того объема, что была утром - за час до обеда, столько же - за час до ужина. Всего получалось две порции винограда относительно утренней. Виноград тщательно вымывали, ягоды хорошо прожевывали, а косточки с кожурой выплевывали. Врачи рекомендовали начинать с полкилограмма на порцию, затем дозу увеличивали до двух килограммов за прием.

Правомерен вопрос, употребляли атлеты вино или нет? А что за эллин без чаши с вином? Вино пили все взрослые эллины, пили и атлеты, но в меру и со знанием - что называется, «были в сознании». Есть сведения, что при зарождении виноделия в Греции вино употребляли только при исполнении религиозных обрядов и по рекомендациям лекарей - «страдающие желудочной слабостью и нуждающимся в укрепительном лечении». Эллины заметили, что вино обладает антисептическими свойствами, поэтому пили воины в походах, если рядом не было чистого водного источника. Догадываясь о болезнетворных невидимых существах, таящихся в сомнительной воде, врачи рекомендовали смешивать вино с такой водой, за двенадцать часов до употребления.

Гиппократ отмечал лечебные свойства вина, выделяя из общего ряда вин «белое» и «чёрное» - так греки называли красное вино. Существовали различные вина : «жёлтое» (очень сладкое) и «легкое», и «крепкое», с запахом и без запаха, «вяжущее» и «купированное» (сложное из разных сортов), и не смешанное с водой. При этом следует помнить, что греческие вина в античности изготавливались необычайно крепкие - до 28 градусов, отчего становится понятным желание греков разбавлять вино родниковой водой - чтобы сразу не пьянеть!

Что касается лечебных мероприятий, при режиме острых болезней Гиппократ советовал употреблять только неразбавленное вино. Он был страстным поклонником употребления вина в «диетических» целях, говорил, что вино прогоняет голод, ибо вино, как и мёд, замечательно усваивается организмом: «если, как в здравии, так и в болезни, их приписывают уместно и в меру в соответствии с индивидуальным строением тела». Винный настой миртовых цветков и плодов также имел для эллинов лекарственное назначение: он обладал стойким ароматом, достойный ценителей. Древние считали вино эликсиром долголетия, приносящим бодрость: рекомендовали атлетам перед состязаниями и после, давали раненым. Воины и атлеты быстро восстанавливали силы, возвращая здоровье. Молодые нераспустившиеся еще ароматные бутоны миртовых цветов в вине употреблялись в качестве средства, укрепляющего желудок.

В большинстве эллины правильно воспринимали рекомендации врачей в отношении порядка употребления вина. Оно не разрешалось детям до двенадцати лет, зато при достижения этого возраста даже рекомендовалось - «для лучшего перенесения не простого периода половой зрелости». Женщинам вино употреблять не запрещалось, но общество осуждало, если кто имел пристрастие к вину.

Следует прислушаться к мнению античных философов, у которых имелось разное мнение по поводу винопития, порой, самое противоположное. Голосов, осуждающих вино за последствия чрезмерного употребления, было много. По Платону, «наслаждение вином - приманка для бедствий. Но не следует бояться того, что вино возбуждает страсти: дурные страсти оно возбудит только у дурных людей, суждение которых никогда не будет трезвым».

Аристотель говорил, что любое «трезвое» решение требует проверки «правом на жизнь» через застолье. Но зато «трезвый человек рассудком здрав, и потому трезвый ум оценивает окружающее в соответствии с действительностью. У слегка выпившего человека восприятие действительности находится в состоянии легкомысленной расслабленности. У напившегося человека воображение ещё остается в силе, но мыслительная способность сильно расстроена - потому он и судит, и дурно судит, следуя своему воображению». Как видим, не абсолютное отрицание вина и не восхваление поддерживали античные греки - нужна была только мера!

Фалес: «Вино притупляет грубость души, делая людей не глупцами, но бесхитростными, поскольку Дионис, изымая и отрешая от нашей души все рабское, боязливое и недоверчивое, дает нам общаться друг с другом в правдивости и свободоречии»…

Солон: «Опьянение есть истинное безумие, оно нас лишает наших способностей, а умнейшего - громко петь и безмерно смеяться и даже плясать заставляет. И часто внушает слово такое, которое лучше б было сберечь про себя»…

У Ксенофонта, большого любителя застолья, в «Пире» нашлось место для «деликатной» темы: «Пить сверх меры немалое зло. Но пить с разуменьем - это, коль здорово судить, вовсе не зло, а добро»… Греческий трагик Агафон* (IV в. до н.э) желал установить такие законы, чтобы дети до восемнадцати лет совершенно не вкушали вино. «Не следует ни в теле, ни в душе к огню добавлять огонь, - говорил он, - прежде чем человек не достигнет того возраста, когда может приняться за труд, и когда вино не будет так сильно кружить ему голову. Необходимо остерегаться неистовства, свойственного молодым людям». Он предлагал установить закон, по которому «вкушать вино разрешается умеренно, кто не достиг тридцати лет». При этом Агафон оговаривается, что достигшим сорока лет и даже старикам следует пировать за общей чашей, «призывая как остальных богов, так в особенности и Диониса на священные празднества». Он объясняет, что «испив этого лекарства от ненасытной старости, мы снова молодеем, и нрав наш делается прозрачным как стекло»

Аполлоний Тианский*, мудрец и прорицатель, убеждал слушателей, что вино, хотя и готовится из хороших плодов, «делает мутным эфир в душе, (то есть, в мозгу) и разрушает спокойствие разума»…

Историк и писатель Плутарх* в «Застольных беседах» придерживался мнения, что пить вино и пьянствовать - не одинаковые понятия. Он предупреждал, что «напившийся до потери соображения» разумный человек должен, прежде всего, проспаться. Человек может не опасаться, что его покинет соображение и память: видим же мы (выпивших) танцоров и музыкантов, не хуже справляющихся со своим делом на симпосиях, чем в театре!»….

И даже у писателя Артемидора* в соннике «Онейрокритика» есть такое мнение: «Не только самому пить много вина не к добру, но и находиться в обществе пьющих не следует - за выпивкой случается опьянение, и от него раздор, родитель войн»…

Так что при всей своей привязанности к виноградному вину, эллины осуждали пьянство, видя в нём отвратительный порок. Употребление вина неразбавленным также считалось пьянством, или «прелюдией» к этому пороку, идущему вразрез с устоями общественного порядка.


Глава VI

ВЕЛИКАЯ СИЛА АГОНА

РОЖДЕНИЕ БЕГА

У древних греков в ходу было высказывание:

«Хочешь быть сильным - бегай,

хочешь быть красивым - бегай,

хочешь быть умным - бегай».


Героями Олимпийских игр эллины не рождались, они с детства взращивались в горных селениях и долинных городах из обычных мальчишек, всегда стремившихся побеждать в любых играх, потасовках или дружеских состязаниях. Подростки без устали бегали взапуски, бросали плоские камни - кто дальше, ловили на лету дротики и стреляли из лука в лягушек, мечтая о славе героя Олимпии. Преследуя на охоте зверя, юноши мчались во весь опор на неоседланных лошадях, в горах ловким прыжком преодолевали расщелины, метким броском из пращи (праща - оружие для метания: сплетенная из кожи петля с вкладышем камня или куска свинца), стрелой или копьём добывали зверя или птицу. На военных сборах и в палестрах взрослые мужчины упорно занимались атлетической гимнастикой, упражнялись с боевым оружием, состязались на городских и религиозных торжествах. Они знали, что хорошее физическое состояние, обретенное в длительных тренировках, может спасти жизнь в военное время. Именно Олимпийские были главным стимулом физического развития эллина и авторитетным местом для определения сильнейшего.

Мифы утверждают, что Геракл принял бег как первое состязание атлетов. Первопричиной бега, главного агона в Олимпии, были забеги, устраиваемые по улицам городов в праздничные дни как часть религиозного культа. А таких дней в древнегреческом календаре насчитывалось до двухсот. Можно представить, насколько популярным был бег! Молодежь стремилась быть замеченной в рядовых состязаниях, мечтая попасть в престижные списки участников Олимпийских игр.

Искусство бега в истории Древней Греции родилось на полях сражений. Пешие воины обычно начинали сближение с ускоренного шага, затем переходили на бег с намерением сломить первые ряды врагов. Это удавалось той стороне, кто имел более устрашающую скорость бега и напор. Враг, отступая, пятился, поворачивался спиной и бежал, поэтому отступающего врага надо было догнать и особым «борцовским» приёмом повергнуть на землю, испугать, чтобы он воззвал к милосердию. А если он сопротивлялся - убить, усиливая панику среди тех, кто ещё остался жив.

Пленный - отличная военная добыча, показатель отваги победителя. Поэтому в сражениях старались не убивать пленных, так как это, прежде всего, раб или заложник, за которого можно было получить выкуп. Но если на поле сражения обстоятельства складывались неблагоприятно, враг оказывался сильнее, то эллины умели убегать, не позоря честь. Хотя спартанские воины к этой категории не подходили, по законам Древней Спарты за бегство с поля сражения наказание дома было одно - смерть.

В любом случае, кто умел быстро бегать, тот имел большое преимущество перед тем человеком, кто этим искусством обладал!

***

Имя первого олимпионика в беге - Корэб из Элиды, повар, который превзошел соперников в «простом беге» - дромосе - на первых Олимпийских играх (776 г. до н.э.).

Самым первым олимпиоником в беге, удостоившимся почетной олимпийской статуи, был Ойбот из Димая - лучший в дромосе на 6-й Олимпиаде (756 г. до н.э.).

Первым атлетом, кто был увенчан оливковым венком, был Даикл из Мессении: отличившийся в дромосе на 7-й Олимпиаде (752 году до нашей эры).

В истории Олимпийских игр имелось немало попыток что-нибудь добавить к обычному бегу. Например, на 65-х Играх (520 г. до н.э.) в программу состязаний ввели «бег гоплитов» (гоплит - пехотинец, вооруженный длинным копьем и мечом; он имел тяжелый бронзовый щит на плече, защитный головной шлем и нагрудный панцирь, также поножи из бронзы). Можно представить, насколько трудным был бег в боевых доспехах, если атлет пробегал в «гоплитодромосе» расстояние в 2 стадия (ок. 400 м)!

На 14-х Играх (724 г. до н.э.) появился «бег на длинные дистанции» - «долихос», участники которого пробегали «деликодром» - от 7 до 24 стадий (ок.4715 м), в зависимости от заявок участников. Атлеты бежали не по кругу, как сейчас, а по прямой — туда и обратно. В знак особой заслуги в труднейшей борьбе, одержавший победу получал почетнейшее право зажечь огонь на алтаре Зевса. Первым атлетом, кто одержал победу в деликодроме, стал Гипен из Писатиды, а сильнейшим в «долихосе» признали лакедемонянина Аканфа.

В 720 году до н.э. организаторы 15-х Игр в Олимпии предложили атлетам состязаться в «двойном беге» - диалосе (1200 «ступней Геракла», 385 м). Первым двукратным, затем первым трехкратным олимпиоником стал Пантакл из Афин, он же был первым в дромосе на 21-х Играх в Олимпии (696 г. до н.э.) также в дромосе и диаулосе на 22-й Олимпиаде (692 году до нашей эры). На 29-х (664 г. до н. э.), затем на 30-х (660 г. до н. э.) и 31-х Играх в Олимпии (656 г. до н. э.) победителем стал Хионий из Лаконии. Он же стал первым в беге на 31-х Играх в 656 году до н.э., опередив соперников в шести видах бега!

Семь победных венков Олимпии завоевал Астил из Кротона, выступавший в нескольких видах бега - дромосе, диаулосе и гоплитодроме на 73-х, 74-х и 75-х Олимпийских играх (488, 484 и 480 гг. до н.э.). На 94-х Играх в 404 году до н. э. в двойном беге выиграл Ласфен из Тебеи (который обгонял лошадь). А Леонид с острова Родос побеждал в дромосе, диаулосе и гоплитодроме поочередно на четырех Олимпиадах (с 164 по 152 гг. до н.э.), и считается первым двенадцатикратным героем Олимпийских игр.

Впервые в истории Игр два атлета одновременно стали победителями в одном виде состязаний. Это случилось на 177-х Играх в 72 году до н.э. - Гипсикл из Сикиона и Гай из Рима; к тому же Гай был первый римлянин, победивший атлетов-греков. Затем был Демарат из Эфеса: на 194-х Игра в Олимпии (4 г. до н.э.) не было ему равных в дромосе, как и на 195-х Играх в 1 году н.э..

Атлет из Элиды Горг побеждал в Олимпии шесть раз подряд в разных забегах. Тоже элеец, Тисандр пробежал почти двадцать километров за один час! Невероятную славу в «беге гоплитов» завоевал Гермоген из Ксанфа, восемь раз увенчанный победными венками на трёх Олимпийских играх (81-89 г.г. до н. э.). За этот подвиг Гермоген получил кличку «Гиппос» («Конь»). Фракиец Полит из Афин доказал Греции, что ему нет равных в беге: на одной из Олимпийских игр он принял участие во всех забегах, от короткого до самого длинного. Сразу после победы в «беге простом», требующем наибольшей скорости, Полит бежал в «двойном» и вновь опередил сильнейших соперников. Затем стал первым на длинной дорожке и еще выиграл «шестерной бег»!

Атлет Дромей из Стимфалия, чьё имя означает «Бегун», дважды победил в Олимпии - в «длинном» и «среднем» беге. Столько же побед он добился в Дельфах на Пифийских играх, три - на Истмийских в Коринфе и пять - на Немейских играх.

Результаты бега древнегреческих атлетов вызывают не только восхищение. Есть сомнения в правдивости записей античных авторов и летописцев. Например, сильнейший бегун Полимнестор из Менеста (46-е ОИ, 596 г. до н.э.) однажды спугнул зайца, «догнал и схватил его». Афинский скороход-глашатай Фидиппид, участник и победитель Олимпийских игр, сбегал в Спарту и обратно (240 км) за два дня! Нет, он не ставил рекорд и не состязался с соперниками! Узнав о приближении персидской армии, афиняне послали его с просьбой о помощи (490 г. до н.э.).

Другой герой Олимпии по имени Агей (Авгий), когда выиграл состязание в беге, в ночь сбегал домой в Аргос - за 110 км, чтобы сообщить землякам счастливую новость. Ведь Аргос не чествовал олимпиоников уже двести лет! Порадовав аргосцев, Агей повернул назад в Олимпию, так как ему предстояло ещё бежать в другом агоне!

Если о подобных невероятных случаях имеются документальные сведения, то других, важных для современной науки спорта данных, практически ничего нет. С какой скоростью бегали греческие атлеты? Сколько времени затрачивали на преодоление той или иной дистанции? Нет, и никогда не будет однозначно убедительного ответа, если секундомеры в то время отсутствовали! Солнечные, водяные и песочные часы - не в счёт!

В беге важным считался лишь результат - кто будет первый. Хотя, если говорить о случае с Полимнестором, «который поймал зайца», можно кое-что прояснить. Заяц, как известно, бежит со скоростью около 14 м/сек, а если Полимнестор бежал за зверьком хотя бы 50 м, скорость бега составила 3,7 сек, или 100 м он мог пробежать за 8 сек. Отличный результат, невозможный в исполнении лучшими современными спортсменами!

Другой пример - Агей из Аргоса, пробежавший более 200 км в Аргос и обратно в Олимпию: тогда 110 км - за 9 час, или по 12 км/час. В случае с Фидиппидом было покрыто расстояние в 240 км примерно за 20 часов - по 12 км/час! Известно также, что спартанские воины в походе за световой день в 10 часов совершали более 40 км в полном боевом вооружении и походной экипировке! Лучшие современные марафонцы проходят в час около 20 км, но расстояния, которые они преодолевают, значительно короче, и путь лишен естественных природных препятствий, с которыми приходилось справляться спартанцам и олимпийским бегунам.

***

Технику античного бега в реальном виде сейчас трудно себе представить, но имеющиеся изображения на древнегреческих вазах и прочих дошедших до нашего времени изделиях дают некоторые соображения.

Бег, прежде всего, был нужен воину, защитнику отечества, поэтому при обучении юношей овладению искусством бега придавалось огромное значение. Имелось в виду, что бег даёт нагрузку не только ногам, но и брюшным и грудным мышцам, и занятия бегом влияют на укрепление легких и сердца. Помимо того в беге виделось средство нравственного воспитания, имея в виду тот факт, что бег закаляет волю, развивает выносливость и упорство.

К стилю бега предъявляли особые требования. Он должен был производить приятное эстетическое впечатление, но решающим фактором оставалась скорость бега. Во время состязаний участники старались совершать длинные шаги и высоко поднимать ноги; тело значительно наклонялось вперед. Бег сопровождался быстрыми ритмическими взмахами рук - до уровня головы, ладони держали раскрытыми. Точно также выполнялся «двойной бег». Во время «длинного» забега положение тела бегуна оставалось прямым, грудь развернута, шаги приходилось производить короче и ниже, взмахи рук не так сильны, ладони сжаты в кулак. Бег на длинные дистанции не проводился менее 7 стадий (ок.1,4 км), но не более 24 стадий (до 4615 м).

Состязания бегунов происходили на стадионе, вмещавшем до 50 тысяч зрителей, который заполнялся с раннего утра. Место на старте определялось жеребьевкой. Бегали босиком; при всех видах бега стартовали одинаково - «в положении стоя», с небольшим наклоном тела вперед, руки согнуты в локтях, ноги на одной линии, причем пальцы одной ноги - в желобке специального стартового устройства - «порога». Организаторы Игр готовили беговые дорожки в таком состоянии, «чтобы победа не казалась легкой»: по всей длине имелось специальное «корыто», сверху утрамбованный влажный песок. На старте - мраморные плиты, в которых были выдолблены углубления - для опоры ног и пальцев рук.

Стартовая линия вмещала до двадцати участников, что говорит о невероятной популярности и массовости этого вида. Сами дорожки разграничивались одна от другой небольшими каменными столбиками. Столбики отмечали также повороты и конечную линию - финишную мету. Если в состязании участвовала многочисленная группа, как бывало в беге на средние и длинные дистанции, на старте становилось тесно. Особенно трудно приходилось в таких случаях у поворотных мет. Как заметил наблюдательный писатель Лукиан, «бегуны во время состязаний усердно кричали, видимо, подбадривая себя. Бегущий не смотрел на зрителей, не оборачивался, ему было всё равно, смеются ли над ним или хвалят, или даже бросают в него камни: увлекало одно стремление - добежать до конца и получить награду. Даже достигнув цели, он не перестает ещё бежать»…


В начале бега звучали сиринги (медные трубы), глашатай объявлял имена участников, после чего в борьбу вступала первая четверка атлетов. Жертвенный алтарь Зевса считался финишной точкой. Затем бежала следующая четверка. После забегов всех четверок назначалось финальное состязание по результатам каждого забега, что и определяло сильнейшего из соперников.

Самыми популярными считались «длинные» забеги: к примеру, «бег шестерной», когда бежали «туда и обратно» шесть раз. Тогда же появляется почетное звание «триаст» или «тройной победитель», одержавший победу сразу в трех состязаниях, проходивших в один день — в простом беге, двойном беге и в беге с оружием.

В программу Олимпийских игр пробовали внедрять «лампадодромии» - эстафетные забеги с факелами, очень популярные на праздниках в городах Греции.


ПЕНТАТЛ (ПЕНТАТЛОН)

Если верить греческим мифам, пятиборье, или пентатл (с греч. «пента» - пять), придумал Ясон (Язон), сын фессалийского царя Айсона, предводитель аргонавтов. Прежде чем набрать команду, он подвергал каждого претендента в спутники испытаниям: бегу, прыжкам в длину и метанию копья, борьбе и метанию диска. Определив достойных, легендарный Ясон посадил на вёсла пятьдесят участников похода на Кавказ за «золотым руном», полного трудностей и опасностей. Среди верных спутников Ясона оказались герои древнегреческих эпосов: Адмет и Амфиарий, Идас, Зет и Калаид - крылатые сыновья Борея, Мелеагр, Орфей, близнецы Диоскуры - братья Кастор и Полидевк, Пелей, Тесей, Тидей и Теламон и другие. Был с ними и Геракл; аргонавты просили его возглавить поход, но он отказался в пользу Ясона.

Первым победителем в античном пятиборье - пентатле - считают легендарного фтийского царя Пелея, будущего отца Ахилла, героя Троянской войны.

Прыжки в длину

Что заставило устроителей Олимпийских игр помимо бега включить в число агонов дополнительные виды атлетики? Ответ находим в реальной жизни древних греков. Состязания, включенные в пентатл, берут начало от военного искусства эллинов. Например, прыжки в длину - гальма. Прыжки совершались «с отягощениями в руках», когда атлет прыгал с каменными или свинцовыми гирями в руках - хальтерами. Хальтеры весили от 1.5 до 4.5 кг, символизируя вес боевого оружия и защитного снаряжения. Греческие воины с оружием в руках ловко преодолевали преграды на местности, перепрыгивая через рвы и ямы. Прыжок с хальтерами давал хорошие результаты, но требовал точной техники исполнения.

Использование хальтеров на Играх не было обязательным условием; имелись случаи, когда побеждали и без них. Техника прыжка избиралась индивидуально, по желанию. Разрешалось также приглашать к прыжкам музыканта, обычно флейтиста, чтобы точнее выдерживать темп, разработанный на тренировках.

Техника прыжка существенно отличалась от современного искусства. По упоминаниям в литературных текстах и по изображениям на вазах можно предположить, что античные прыгуны пользовались коротким разбегом, соответствующим нынешней «шестишаговой заключительной фазе», когда как у современных спортсменов длина разбега составляет от 36 до 50 шагов. Прыжки совершались без разбега со специального возвышения — батера; атлет взмахом направлял руки с хальтерами вперед, а перед приземлением отводил их назад и при касании ног с землей отбрасывал хальтеры в стороны. Хальтеры помогали получить атлету необходимое ускорение во время прыжка. Разрешалось пять последовательных прыжков, из которых принимался наилучший результат.

В этом виде пентатла, если верить античным источникам, на 29-х Играх (664 г. до н.э.) имеются невероятные достижения: Хионид (16,3 м) из Спарты и Фаилл (16,8 м)! Это невозможно считать выдумкой, поскольку такие результаты записаны на постаментах статуй этих героев: «На 55 стоп в длину прыгнул Фаилл, и в диске же ему до 100 не хватило всего 5». Это подтверждает и греческий писатель Павсаний в десятой книге «Описание Эллады», и Юлий Африкан*, автор «Перечня Олимпийских победителей» (III в. до н.э.).

Если верить таким результатам, прыжки древнегреческих атлетов на состязаниях в Олимпии вдвое превышают современный мировой рекорд (8,9 м)! Возможно, речь шла о тройном прыжке либо о сумме результатов пяти (или трех) попыток.


Метание копья

В античном мире курьер с копьем означал вестника. Если на конце его копья был венок - вестник принёс победу, птичье перо - знак поражения, несчастья.

В гомеровских поэмах можно встретить немало упоминаний о ратных подвигах героев с копьём. Одиссей, Менелай, Аякс и другие получали прозвища «копьеносный», «копьевержец», «копьеборец славнейший», «копейщик могучий» и прочие, что поясняет мастерство владения ими грозным оружием, указывает на высокую воинскую доблесть. В этом смысле Гомер особенно отличал Ахилла, главного героя «Илиады», когда Патрокл, близкий друг, облачался перед битвой в доспехи Ахилла:


Не взял копья одного Ахиллеса героя; тяжел был

Крепкий, огромный сей ясень; его никто из ахеян

Двигать не мог, и один Ахиллес легко потрясал им,

Ясенем сим пелионским, который отцу его Хирон

Ссек с высоты Пелиона, на гибель враждебным героям. (пер.Н.Гнедича).


Такая особенность копья Ахилла является доказательством подавляющего физического превосходства хозяина над остальными героями - Аяксом Теламонидом или Менелаем, недостижимости в воинской доблести. Владение копьём у многих героев Троянской войны имело символический смысл. К примеру, когда одряхлевший царь Трои Приам оказался физически не способным быть «славным копейщиком», он передал копье и командование войском своему сыну Гектору.

Наличие копья в руках греческих царей играет роль необходимого атрибута монаршей власти, с копьём они не расстаются ни на поле брани, ни в совете. Так Агамемнон отправляется, «копьем ополчившись», а брат Менелай - «дрот захвативши в могучую руку»; Нестор, глубокий старик, не участвующий в сражениях, отправляется на совет все же «копье захватив, повершенное острою медью», и Диомеда идёт, «дрот захвативши»… Раненые Одиссей и Диомед появляются на сходке военачальников, «опираясь на копья», Гектор выступает, «опираясь на пику». Он же перед поединком с Аяксом приказывает троянскому войску сесть, делая это с помощью копья, как полководческим жезлом:


Вышел один на средину и, взявши копье посредине,

Спнул фаланги троянские; все, успокоясь, воссели.


Телеф, сын Геракла, был ранен копьем Ахилла, когда Ахилл, направлявшийся с воинами в Трою, по ошибке попал в Мисию и стал грабить населения, думая, что это троянцы. Телефу пришлось переодеться нищим, чтобы, пробравшись в стан Ахилла, «умолять исцелить ржавчиной от копья». Телеф выздоровел и даже указал войску Ахилла морской путь к Трое.

В греческой мифологии известно волшебное копье Прокриды, которое ей подарила Артемида. Это копье само попадало в цель и само возвращалось к тому, кто бросал. Этим же копьем муж Прокриды Кефал случайно убил любимую супругу на охоте.

Афина в споре с Посейдоном за обладание Аттикой ударила в землю копьем, и на этом месте произросла олива, священное древо эллинов на все последующие тысячелетия.

***

Техника броска копья отличалась от современных приемов. Судя по сохранившимся рисункам, античные копья для метания были довольно короткими и тонкими, с металлическими наконечниками, а у современных спортсменов копья целиком металлические. Благодаря тому, что внутри они полые, нынешние копья весят по 800 гр при длине до 270 см (другой вариант, 600 гр и 230 см). Перед тем как с силой толкнуть копье вперед и вверх под определенным углом, спортсмены разбегаются на тридцатиметровой дорожке.

Греческое копье весило полкило при длине два метра. Материал копья - ясень или тополь, заостренное впереди и отполированное. В месте, где атлет держал копье, имелась петля из тонкого кожаного ремешка, в которую вкладывались указательный и средний пальцы. Такая техника обеспечивала более длинный бросок, чем при нынешнем захвате копья ладонью. При помощи кожаной петли в момент броска атлет придавал копью особое вращательное движение вокруг оси, соответствовавшее законам аэродинамики, что позволяло фиксировать предельную дальность броска (до 80 м). Без петли копьё улетело бы не дальше двадцати метров.

По оценке результатов копьеметание делилось на два вида: экеболон, где главным было предельное расстояние, которое пролетело копье, и стохастикон, когда победителя определяли по меткости на поражение специальной цели. Бросали копье и левой рукой, и правой, но были мастера, владеющие двумя руками одновременно, с одинаковой силой и точностью бросая копье, слева и справа.


Метание диска


Появление в программе Олимпийских игр метания диска как снаряда для состязаний между атлетами было не случайным. В древнегреческой космологии Земля представлялась плоским диском, омываемым бесконечной рекой Океан. «Диск» находился «выше Небес и ниже Тартара». Земля, богиня Гея, «имела море и горы в своей груди»... У греков изображение диска (discus - священный круг) появилось благодаря египетской мифологии, где диск обозначал Солнце и Небо как воплощение бога Атона, «дающего жизнь на земле». Позже появился крылатый диск как воплощение божественного огня и созидательной силы.

По этой причине состязания атлетов с дисками в Олимпии, Дельфах, Коринфе и прочих сакральных местах считались священными играми. Они проводились в честь богов, у которых в атрибутике имелись эти самые диски.

В мифологии неистовый грек Аякс, герой Троянской войны, мечет во врага железный диск. По другой легенде, царь Аргоса Акрисий, узнав от оракула, что он умрет от руки ещё не родившегося внука, упрятал дочь Данаю в медную башню. Всезнающий сластолюбец Зевс навестил девственницу, обратившись золотым дождем, после чего родился Персей. Акрисий приказал поместить дочь с ребенком в ящик, бросить в море. Ящик прибило к острову Сериф, где Даная с Персеем благополучно проживали. Возмужав, Персей приехал в Аргос для участия в состязаниях, где с силой метнул бронзовый диск. Диск устремился в небо, затем обрушился на голову Акрисия, расположившегося среди зрителей. Так исполнилось предсказание оракула.

Случай с диском встречаем в легенде о Гиакинфе (Гиацинт), красивом юноше из Спарты, сыне царя Амикла, любимца бога Аполлона. Бог ветра Зефир загляделся на Гиакинфа, но понимая, что Аполлон никогда не позволит завладеть сердцем красавца, из ревности решился на подлость: когда Аполлон, обучая юношу мастерству дискобола, бросил каменный диск в его сторону, Зефир коварно изменил направление полёта. Диск попал в голову юноши. Апполон сильно страдал и пожелал, чтобы из крови юноши вырос цветок гиацинт. С тех пор в городе Амикле спартанцы ежегодно устраивали праздники Гиакинфии, продолжавшие три дня: первый день был траурный, а два последующих, наоборот, проходили очень весело и жизнерадостно: горожане, украшенные венками из гиацинтов, устраивали костюмированные шествия и состязались в метании диска. Интересно отметить, что в празднике наравне со свободными гражданами участвовали рабы. В Спарте на Гиакинфии жены рабов носили костюмы и украшения, доступные в обычные дни только свободным женщинам, а мужчины занимали места за столами хозяев.

Круглые диски различного размера были найдены в археологических раскопах в больших количествах; их применяли при отправлении догреческих культов.

Греческие врачи в древности предписывали страдающим от полнокровия и ожирения «метание диска с лечебными целями».

Солон, законодатель Афин, говорил, что «метание диска укрепляет плечи и повышает силу рук и ног».

На тренировках и состязаниях дискоболы использовали боевые приемы: воины, образующие сомкнутый строй, могли производить бросок камней из пращи только в вертикальной плоскости. Броски производились с места после вращения на месте. Это движение и сохранилось до настоящего времени в метании спортивного диска. Всё тот же вышеупомянутый Фаилл метнул диск на 29 метров, а Протесилай - на 47! Флегий из Афин перебросил диск через реку Алфей - то есть, за 50 или даже за 60 м! Хотя это достижение по сегодняшним меркам представляется незначительным. Но древние греки восхищались Фаиллом, значит, были причины - по всей вероятности, секрет в весе диска, который был тогда тяжелее современного.

Диск как спортивный снаряд представлял собой обработанный камень в форме плоского круга, или же из бронзы весом от 1.5 до 5.5 кг. Античный диск можно увидеть на знаменитой бронзовой статуе «Дискобол», работы Мирона (V в. до н.э.).

В Олимпийском музее дисков из камня собрано чрезвычайно много - и все из местных раскопок. Самый меньший из них весит 1,9 кг, диаметр 16,7 см, самый большой - диаметром в 36 см весит 5,7 кг, самый тяжелый весит 6,6 кг, диаметр 32 см. Первый относится к концу VII-началу IV в. до н.э., последний - к середине III в. до н.э.

Необходимо отметить, что прыжки и метание диска служили отборочными состязаниями, чтобы сократить число претендентов для главных состязаний: в беге и борьбе.

Борьба

Первое описание борьбы (с греч. «пали») в греческой литературе находим у Гомера в 23-й песне «Илиады». Поединок Одиссея и «большого Эанта» на играх в честь Патрокла заканчивается вничью. Интересно мнение Плутарха в «Застольных беседах» по поводу происхождения названия греческой борьбы:

«Борьба - древнейшее из всех атлетических упражнений. Об этом свидетельствует и ее название: место, где происходят гимнастические упражнения любого рода, называется палестрой, и это название первоначально связанное со словом пали («борьба»), оно сохранилось и после изобретения новых видов состязаний»…


Плутарх рассуждает, что это слово, возможно, происходит от греч. палэй - «хитрить и обманом опрокидывать», или даже от паласти - «ладонь»: ведь этой частью руки преимущественно действуют борцы или кулачные бойцы. Или же от пелас («близко»), поскольку борьба заставляет соперников оказаться в тесных не очень дружественных «объятиях». В античной борьбе допускались приемы на любой части тела, наряду с бросками, махами и мощными захватами - «на ключ» - и с отрывом от земли. Победа присуждалась за троекратное касание земли лопатками соперника, когда судья объявлял триадден.

Борьба в составе пентатла требовала от участников подвижности и обладания ловкими приемами - бросков и махов. По этой причине большой вес атлета мешал. Схватка длилась недолго и не считалась «жестким» видом атлетических состязаний.

Вначале в борьбе установились две основные формы: ортопале - «прямой стиль» (иначе - стадиопале - «стоячий стиль») и катопале - «стиль лежачий» (или килис - «падение на землю»). При ортопале (стадиопале) борцы вели поединок стоя: побеждал тот, кто первым повергал соперника наземь, и было достаточно, чтобы соперник коснулся земли только коленом (один или три раза - по предварительной договоренности между собой и судьями).

При катопале борьба продолжалась даже после падения одного или обоих соперников, и неважно при этом, кто и чем коснулся земли. Победа присуждалась тому, кто добивался, чтобы соперник сам отказался от дальнейшей борьбы по причине усталости или применения болевых приемов. Борцы не придерживались особой техники ведения встречи, но пользовались местными традициями и «модой» на правила. На надгробной стеле неизвестного борца из Спарты прочитали такую надпись: «Пусть другие прибегают к хитрости, я побеждаю с помощью силы, как подобает сыну Спарты». В античных источниках из области изобразительного искусства и литературы специалисты насчитали более четырёх десятков приемов древнегреческой борьбы. Есть сведения, что атлеты боролись «по-аргосски» и «по-ливийски».

Борьба стала признанной олимпийской дисциплиной в составе пентатла в 708 г. до н.э. (18-е ОИ), был принят «стиль ортопале» («стоячий»), как более эстетичный. Пентатл начинался во второй день Игр с бега на стадий, затем происходили этих же участников прыжки в длину, метание диска и копья; в завершении, «классическая» борьба. Желающих участвовать в пентатле обычно набиралось немного, поскольку для получения звания «полного олимпионика» в этом виде нужно было выиграть все пять агонов. Судьи учитывали результаты в каждом агоне в силу того, что они резко отличались один от другого по приложению физических усилий. Финальные состязания пентатлистов в борьбе позволяли выявить главного претендента на звание в пятиборье. Когда же двое побеждали в двух видах состязаний, либо когда один участник побеждал в двух видах, а в двух других видах достигались равные, «ничейные» результаты, их тоже допускали до борцовской схватки. Один участник, будучи первым в трех видах пятиборья, провозглашался олимпиоником без последнего испытания в борьбе.

В архивных записях Олимпии сохранились имена победителей в пентатле:

Икка из Тарса (84-е ОИ, 444 г. до н. э.), впоследствии, он стал первым в истории Греции профессиональным тренером.

Горг из Элиды был единственным атлетом, выигравшим Олимпийские игры в пятиборье четыре раза подряд, а кроме того одержал победы в двойном беге и беге гоплитов.

В пятиборье участвовали не только взрослые мужчины; существовали состязания для юношей (38-е ОИ). Павсаний упоминает, что «Артемидор из Тралл должен был сражаться среди юношей по возрасту, но оскорблённый одним из взрослых панкратионистов вступил в старшую категорию и одержал победу в панкратионе среди мужчин» (212-е ОИ).

ПАНКРАТИЙ (ПАНКРАТИОН)

Когда мы говорим о древнегреческой борьбе, следует разделять «классическую» борьбу в составе пентатла и особого вида борьбы - панкратиона, представлявшего комбинацию борьбы с кулачным боем. Панкратион объявился в программе Олимпийских игр 34-х Играх, через шестьдесят лет после того, как борьба в 708 г. до н.э. стала признанным агоном. Олимпийские правила допускали в панкратионе приемы борьбы и удары кулачного боя. Но если в кулачном бою участники обматывали кулаки кожаными ремнями, а головы защищали шлемами, в панкратионе руки были свободны от ремней, а тело ничем не защищено. Кусаться и царапаться не разрешалось; хотя мало кто из судей мог определить подобные нарушения в запале азартной схватки.

О физических возможностях панкратионистов можно судить по сообщению, что Полидам из Скотусса, сильнейший на 93-х Играх в Олимпии (408 г. до н.э.), «одолел льва голыми руками, а в одновременной схватке с тремя сильнейшими персами убил всех». По крайней мер, так пишет о нём Павсаний. На 142-х Играх (212 г. до н. э.) Капр из Элиды в пылу схватки «задушил соперника, подобно Гераклу: после чего Капра прозвали «второй после Геракла».

У Гомера есть строки:

«...разом один на другого могучие плечи заносит,

Сшиблись, смешались быстро подвижников тяжкие руки».


Интересно пояснение Солона в записи Лукиана о том, почему место схватки было грунтовым: «грязь же и песок, показавшиеся тебе сначала самым смешным, дорогой мой, заготовляются вот ради чего. Во-первых, для того, чтобы юноши падали не на твердую, а на мягкую почву, не причиняя себе вреда. Далее, и скользкость их неизбежно увеличивается от того, что они потеют в глине, — ты еще сравнил их с угрями, — и это не бесполезно и не смешно, ибо немало увеличивает силу и упругость членов, так как при таких обстоятельствах юношам приходится сильнее схватывать и держать выскальзывающих из их рук соперников. Не думай, что легко поднять с земли человека, вспотевшего и намазанного маслом, старающегося вырваться из рук. И все это, как я сказал уже раньше, полезно на войне, когда надо удобнее перенести в безопасное место раненого друга или вскинуть на воздух врага. Для того-то мы и даем юношам чрезмерно трудные упражнения, чтобы они еще легче переносили более легкое»...


КУЛАЧНЫЙ БОЙ

Кулачный бой, или пюгмачи (греч. pygmachi, от pyg - «кулак» и machi - поединок), для эллинов начался с древнейшей Критской цивилизации (I-II тыс. до н.э.). На Крит мужская «забава» попала из Египта, где к занятию этим видом досуга допускались представители высшей военной касты. А египтяне впервые познали бои на кулаках от эфиопов, завоевавших Египет (IV тыс. до н. э.). Такова история появления кулачного боя, подтвержденная клинописными письменами на глиняных табличках из долины Нила.

Перчатки кулачных греческих бойцов имеют местное и очень еще более древнее происхождение. Дорийские воины, пришедшие в Грецию с первой миграционной волной, в отличие от коренных ахейцев не пользовались шлемами; они защищали голову щитом, надетым на предплечье, или медной пластиной. Для защиты от ударов врага и нанесения ударов воины преднамеренно наматывали на кисти рук и запястья гиманты - ремни из бычьей кожи. Выработанная десятилетиями своеобразная техника с применением «боевых» кулаков прижилась на занятиях в палестрах, чтобы впоследствии «прописаться» в кулачных боях в атлетических состязаниях.

Обматывание кулаков полосами бычьей кожи дало повод изобрести бойцовые перчатки из мягкой кожи, достигавшие предплечья. В IV веке до н.э. перчатки представляли собой заранее свернутые по форме кисти руки кожаные ленты, похожие на современные боксерские перчатки. Мягкие перчатки просуществовали вплоть до времени, когда Греция вошла в состав Римской империи (ІІ в. до н.э.). На тот момент в обществе заметно ожесточились нравы, отношение к соперникам на состязаниях изменилось также в ту же сторону. Зрителей, наблюдавших за кулачными боями, не интересовала красота ведения боя, но привлекали кровь и увечья. У бойцов появились перчатки более похожие на кастеты, с металлическими вкладышами. Стиль и методы боя резко изменились, так как каждый участник ожидал «сногсшибательного» удара в лицо или по голове утяжеленными перчатками. Кулачным бойцам разрешалось предохранять голову «шлемами» - бронзовыми колпаками на войлочной подкладке, так как кулаки являлись серьезнейшим, если не сказать, убийственным оружием.

Кулачный бой, как отдельный вид агона, был включен на 23-х Играх (688 г. до н.э.). «Правила определил Геракл, а по просьбе жителей Элиды записал Ономаст из Смирны, кто первый победил в бою». Греческий кулачный бой допускал удары ниже пояса, по затылку, в пах и т.п. Со временем он становился более жестким за счет употребления более твердых ремешков на руке.

Правила допускали большую жестокость схватки, бой велся на огражденном пространстве, посыпанном песком. Одержавшим победу являлся боец, вынудивший соперника к сдаче, или сбивал наземь таким ударом, что тот уже не мог подняться. Если бой затягивался по причине равных физических сил, и тогда терялся интерес к состязанию. С согласия соперников судья назначал т.н. климакс - «усиление»: по жребию один из бойцов ударял кулаками по лицу или телу другого, при этом он не прикрывался, принимая удар. Если устоял на ногах, на тех же условиях наносил ответный удар. Количество ударов не ограничивалось, бой продолжался до тех пор, пока один из бойцов падал, почти замертво. На 72-х Играх в Олимпии (492 г. до н. э.) «Клеомед из Астипалейи убил Икка из Эпидавра...

Знаменитых бойцов любили не только их земляки, вся Греция. Павсаний отмечает в «Описании Эллады», что великий кулачный боец Тисандр из Наксоса (Сицилия) побеждал в Олимпии четыре раза: «…от Наксоса не осталось даже руин, и только благодаря Тисандру сохраняется память о городе».

***

Как видим, эллин, воспитанный в мирное время в лучших традициях физической культуры, с детства готовился к военной службе, чтобы на войне обрести опыт боевых приемов для мирных схваток на Играх. В «Одиссее» есть описание последовательности агонов на Играх и сравнительной их ценности. Самой почетной объявлена победа в состязании колесниц, когда присуждалась «умелая рабыня», по стоимости, оцененная в четыре быка; к рабыне было «приложение» в виде большого бронзового котла. Тоже очень ценная вещь! Второй наградой в состязании колесниц у героев Гомера была «кобыла, жеребая мулом» - не малая ценность! Остальные призы — «таз для умывания, золотые монеты-таланты и новый кубок» — являлись поощрительными наградами за их явно меньшую стоимость.

В кулачном бою одержавший верх получил работящего мула, пригодного для перевозки в походе тяжестей, а побежденный соперник — всего лишь кубок, не из золота.

Одолевший соперника в борьбе, у Гомера получил дорогой сосуд, стоимость которого была определена «в двенадцать быков», а побежденный получил рабыню (4 быка).

В состязаниях в беге заслуживший победу получил серебряную финикийскую чашу - и только. Затем последовали три состязания: метание диска, стрельба из лука, наградой за которую были только топоры и секиры, и, наконец, метание копья. За победу в последнем состязании были назначены копье и чаша, оцененная только в одного быка, то есть в четыре раза меньше, чем награда проигравшему участнику в беге.

Судя по тексту поэмы, Гомер считал метание диска, стрельбу из лука и метание копья второстепенными видами состязаний. Так и было, поскольку эллинам приходилось сталкиваться в жестоких сражениях с «варварскими» племенами», для которых главным оружием являлись лук и копье, да камни из пращи. Греки лишь освоили эти орудия убийств, но не любили их и не владели в совершенстве.

В бою, когда перед эллином находился враг, сначала воин наносил удар мечом, затем защищался сам - все приёмы нападения и защиты кулачного боя! Схватившись в рукопашную, следовало умело воспользоваться приемами захвата и опрокидывания - это уже борьба. И, наконец, бежать от врага - в случае поражения, или преследовать бегущего от тебя, - а это уже бег. Отсюда вывод: на первое место по значимости эллины выдвигали кулачный бой, следом борьбу, за ней бег.


ЖИЗНЬ ГИППОДРОМА

Значение образа коня в культуре Древней Греции трудно переоценить; конь был участником и героем многих мифов и легенд. Среди эллинов бытовало мнение, что первых коней создал повелитель морей Посейдон, и с тех пор он объезжал необъятные водные владения. Иногда бог позволял коням резвиться на прибрежных пастбищах. Однажды предки греков ухитрились поймать коней Посейдона, приручили и сделали добрыми помощниками.

Известна мифологическая история, когда Посейдон воспылал неистовой страстью к неприступной Деметре, своей родной сестре, богине плодородия и земледелия. На тот момент Деметра металась в поисках пропавшей дочери Персефоны, которую похитил мрачный бог Аид. Ей было не до ухаживаний Посейдона. Но печальные обстоятельства не охладили пыл ухажера, он продолжал преследование. Богине пришлось превратиться в кобылицу и укрыться в Аркадии в табуне священных коней Аполлона. Обнаружив беглянку, морской владыка превратился в жеребца и овладел Деметрой-кобылицей.

В связи с этим событием богиня Деметра изображалась с головой чёрной кобылы; жрицы богини называли «Кобыльей Матерью», а себя «кобылицами». Деметра родила морскую нимфу Деспойну и коня Арейона (Ариона), а «от Арейона произошли кони на греческой земле»… В честь Арейона, обладавшего человеческой речью, в прибрежных областях Греции долгое время устраивались Гиппократии (с греч. hippо - конь, Гиппократия - «власть лошадей»), всенародные религиозные праздники, посвященные лошади.

И Геракл общался с этими животными. Во Фракии он выкрал у царя Диомеда фантастических коней, приученных питаться человеческим мясом. При этом погиб Абдер, сын Гермеса, в память о котором был основан город Абдера. Коней Геракл привел к Эврисфею, а тот от страха велел выпустить их на волю: «кони убежали в горы Ликейона, покрытые густым лесом, где были растерзаны дикими зверями»...

Бог войны Арес изображался на колеснице, запряженной четверкой белых лошадей. Белый цвет для эллинов олицетворял потусторонний мир, и лошадей белой масти ценили особенно, используя их исключительно для жертвоприношений. Стараясь умилостивить Посейдона при отплытии в море или во время шторма, их безжалостно топили. А на острове Родос существовал обычай запрягать белую лошадь в горящую колесницу и загонять в море, символизируя возрождение солнца после зимы. В мифах белые кони несли солнечную колесницу Феба-Аполлона, Гелиос мчался по небу на огненной четверке коней под золотым ярмом, братья Диоскуры скакали на белых конях, а крылатый конь Пегас был сыном Посейдона и Медузы. Ударом копыта у подножья горы Геликон Пегас открыл родник, названный Гиппокреном («Лошадиный источник»).

***

Впервые приученная из дикой природы лошадь появилась в Месопотамии на рубеже II-III тысячелетий до н. э., использовалась для получения молока и мяса. Как тягловое животное, а тем более, для верховой езды или запряженной в колесницу, коней догадались применить позже. Колесницы, изображенные на более древних шумерских рисунках, ещё запряжены ослами, а в правовых документах Вавилонии - «Кодекс Хаммурапи» (ок.1760 г. до н.э.), лошадь ещё не упоминается. Поэтому, когда в Древней Греции прослышали о диковинных животных, да ещё с наездниками, появились сказочные мифы о полулюдях-полуконях - кентаврах. Как всякое чужое и непонятное, кентавры стали олицетворением диких, необузданных сил Природы, вредящих людям. Были среди них исключения - мудрый Хирон, учитель многих греческих героев и Асклепия, бога врачевания:

«Было конское тело Хирона львиного цвета, и блистало оно, переливаясь золотом, и сливалось со смуглозолотистой кожей человеческого торса и золотой бородой кентавра» (Я.Глосовкер, «Сказание о титане кентавре Хироне»]


Эллины любили коней за красоту и грацию, выделяя силу, выносливость и ум. Их считали священными животными, поэтому относились с благоговейным трепетом ко всему, что было с ними связано. В Олимпии только конь наравне с атлетом удостаивался права участвовать в состязаниях и быть увенчанным победными отличиями. Только конь способен обучаться и участвовать в сражениях вместе с воином. В истории Олимпийских игр не прижились состязания мулов, лошаков и даже ослов с наездниками.

Из «Илиады» Гомера узнаём, как греческие герои сражались на колесницах с четверкой лошадей - это квадриги. В те времена в Греции разводились малорослые скакуны, не представляющие особой ценности для сражения верхом. Они запрягались в колесницы и обеспечивали быструю доставку воинов к месту боевых действий. Обычно возница вступал в бой, остановившись и сойдя с колесницы. Легенды сообщают, что придумал квадригу, как боевое средство передвижения, царь афинян Эрехфей (Эрехтей), сын Гефеста, которого после смерти «Зевс превратил в созвездие Возничего»...

Трудно поверить мифам о резвых скакунах Греции, пригодных для состязаний, ибо на скудных пастбищах появиться они не могли. Кони у греческого крестьянина и воина имелись, но слишком уж невзрачные, мелкие, низкого роста и медлительные. Такие лошадки не годились ни на войну, под лихого всадника, ни, тем более, иметь честь быть запряженными в боевую колесницу аристократа. Боевых и беговых коней в Грецию привозили купцы «из-за Каспия». В этих землях греческие мифы и поместили Аркадию - счастливую страну священных белых коней Аполлона.

Скаковых лошадей ещё завозили из Мавритании, страны у Атласских гор в Африке. Историк Полибий, путешествуя по Африке в 146 году до н.э., сообщает об этом.

В трактате «О верховой езде» Ксенофонт, писатель-историк и военачальник, говорит о породах лошадей, пригодных к войне, приводит рекомендации для их выращивания, по обучению наездников. В труде «О командовании конницей» дает советы по усовершенствованию действий кавалерии.

***

Бег квадриг занимал на Играх в Олимпии самое почётное место, поскольку эти состязания несли в себе религиозный смысл: «каждая лошадь соответствовала одному году между священными играми», или «каждая лошадь соответствовала одному времени года, разделенному на четыре части равноденствиями и солнцестояниями».

Конные агоны были включены в программу 25-х Олимпийских игр (680 г. до н.э.). Бега квадриг стали невероятно популярны и назначались на последний день состязаний.

За основу была принята боевая колесница с двумя массивными колесами увеличенного диаметра, что позволяло достичь большей скорости, чем на боевой колеснице. Повозки изготавливались низкой посадки, кузов открыт сзади. В колеснице размещались один или два человека - возница и ведущий, - иногда, больше участников. Возница стоял; в отличие от других обнаженных участников на нем был длинный хитон с поясом. На состязаниях рысаков возница сидел на низкой скамеечке.

В Олимпии возвели гипподром внушительных размеров, где для временного пребывания наездников и содержания лошадей размещались огромные конюшни. Конфигурация гипподрома больше походила на нос корабля - острием к старту. Здесь лошадей подводили к пусковому барьеру для подготовки к заезду. Ширина «старта» - почти в 120 м, это позволяло устанавливать в ряд 40 колесниц одновременно! Для сдерживания коней перед каждым заездом протягивалась длинная веревка.

Стартовый жертвенник имел изображение большого бронзового орла - любимой птицы Зевса. Судья запускал специальный механизм, «заставлявший орла вздыматься в небо, а вниз опускалось изображение дельфина», а с ним - стартовая веревка - условный сигнал для начала забега. Дельфин как предмет всеобщей любви эллинов являлся символом верной дружбы, доброты и бескорыстного отношения к человеку, попавшему в беду.

Сохранилось имя автора этого оригинального механического приспособления - Клеэт из Афин. Он был настолько горд собственным изделием, что у себя на родине поставил бронзовую статую с надписью:

«Первый нашедший в Олимпии способ пускания коней создал Клеэт, сын Аристокла».


На старте гипподрома находился жертвенник с надписью: «Мойрагету («Вершителю судеб»)» - это один из многочисленных эпитетов Зевса. Рядом жертвенник богинь судеб Мойр, за ним алтарь Гермеса и подряд два жертвенника Зевса Гипсиста («Высочайшего»). Посредине - жертвенники Посейдону Гиппию и Гере Гиппии, как «Покровителям коней». Возле колонны, обозначающей поворот беговой дорожки, был алтарь Диоскуров, «зевсовых отроков». Это о них сказал Гомер:

«Но и в недрах земных высокопочтенные Зевсом, то один день, чередой, наслаждаются жизненным светом, то умирают опять, а по чести богам они равны»…


Зрелище колесниц, запряженных четверкой лошадей, мчавшихся с огромной скоростью, не столько завораживало, как раскрепощало эмоциональных зрителей. Сопереживая жестокий поединок коней и наездников, они ревели от восторга, подбадривая кумиров, когда те, стремясь вырваться вперед, не считались с опасностью быть выброшенными из коляски, затоптанными бешеными конями соперников. От возницы, правящего лошадьми, требовалось большое искусство и хладнокровие, чтобы подчинить своей воле разгоряченных и рвущихся вперед коней. Но главное, вовремя сдержать их у поворотного алтаря, у меты, чтобы не перевернуть колесницу и не сцепиться с чужими колесами. Победить в такой гонке, особенно если в ней участвовали 40 колесниц, было невероятно сложно, и опасно! Надо было пройти 12 кругов и… выжить. А это труднейшая борьба с ожесточенными соперниками, желавшими только победить! Следовало совершить 12 оборотов мимо меты - традиция, установленная ещё Пелопом, кто обессмертил память 12 погибших царевичей, женихов Гипподамии.

Часто к финишу добиралась только одна упряжка, остальные кони либо травмировались и прекращали бег, либо сбрасывали на повороте неосторожных возниц… С каким восторгом встречали зрители победившую колесницу! Большинство несчастий случалось при повороте у круглого алтаря «Тараксиппа» («Ужас коней»). Именно здесь колесницы чаще всего сталкивались, цеплялись колесами и разбивались, а лошади вдруг сами убыстряли бег, взвивались на дыбы, не подчиняясь уже седоку. Греки считали это делом рук злого демона. Возможно, лошади пугались собственных теней в лучах утреннего солнца или возницы не могли совладать с собственным волнением, накалом страстей, бьющих с трибун.

Поэт Софокл в трагедии «Электра» описал случай, когда столкнулись сразу восемь колесниц из десяти. А на 79-х Олимпийских играх (464 г. до н.э.) из сорока квадриг до финиша добралась только одна!

На 33-х Играх (648 г. до н.э.) в программу конных состязаний были включены скачки верховых всадников: «тогда конь по кличке Кравксид, владелец которого был из Краноса, прибежал к финишу первый»...

Во время проведения 93-х Игр (408 г. до н.э.) организаторы состязаний добавили «синориду» - состязания двуконных колесниц - «бига». Сохранились имена: «Эвагор из Элиды, а при эфоре Евархиппе в Спарте и архонте Евктемоне в Афинах первым был Евбот из Кирены»... Имеются сведения о том, что в синориде на 128-х Играх (268 г. до н.э.) к финишу пришла бига с молодой женщиной по имени Белистика из Македонии - уникальный для Греции случай!

В 384 году до н.э. (99-е ОИ) в колесницы стали впрягать молодых жеребцов, и состязания стали более непредсказуемые, зрелищными. В этот год «колесница, управляемая твердой рукой Сибариада из Лакедемона пришла первой»... А на 131-х Играх (256 г. до н.э.) появились скачки мальчиков на жеребятах - «когда олимпиоником признали Тлеполема из Ликии»...

В иные годы устроители Олимпийских игр пробовали проводить комбинированные состязания, во время которых всадник на скаку спрыгивал с лошади, пробегал определенное расстояние рядом и на ходу вновь запрыгивал на лошадь... Как оказалось, зрителям это показалось не интересным, и нововведение не прижилось!

В истории Олимпийских игр существовал бег колесниц, запряженных мулами, назывался «апена». Впервые апена появилась на 65-х Играх (520 г. до н.э.), «когда победителем признали Ферсия из Фессалии, а Патек из Ахайи отличился в кальпе». Апена и кальпа быстро исчезли из олимпийской программы, поскольку судьи решили, что «в кальпе нет древних традиций, нет приличествующей священным играм красоты и атлетизма в борьбе соперников»...

Лучшим в конных состязаниях стал Пагонда из Фив, хотя, возможно, это имя хозяина колесницы и коней, как было принято. Упоминаются еще Евагор из Спарты и Кимон из Афин - «они одержали по три победы в Олимпии». А первой «командной» победы добились сразу несколько квадриг из Элиды на 27-х Играх (672 г. до н. э.). Первый, кому было разрешено поставить статую в честь победы на квадриге, был Клисфен, тиран Сикиона (52-е ОИ; 572 г. до н.э.).

Есть сведения, что участники заездов на колесницах поили лошадей специальной смесью из воды и меда, «чтобы лошади быстрее бежали». Еще экзотичнее выглядит «возбудительная» смесь древних египтян: варево из толченого заднего ослиного копыта с добавлением оливкового масла и лепестков роз...

ИГРЫ ДЕТЕЙ

В VII веке до н.э. популярность Олимпии возросла настолько, что устроители осмелились нарушить порядок, доставшийся от прежних царей Элиды. Если раньше приоритеты оставались за состязаниями в беге - дромосе (бег на один стадий), диалосе (двойной бег), долихосе (долгий бег), появились новые виды состязаний: борьба, пентатлон и кулачный бой (с 23-х ОИ, 688 г. до н.э.) и гонки квадриг (с 25-х ОИ, 680 г. до н.э.). Панкратион и скачки верховых на конях впервые были опробованы в 648 году до н.э. (33-е ОИ). Известны имена первых юных олимпиоников: борец Гиппосфен из Лакедемона, элеец Полиник - бегун.

Исчез пентатл «для взрослых», позволив выяснять в нём отношения подросткам и юношам до восемнадцати лет (38-е ОИ, 628 г. до н.э.): юный спартанец Эвтелид оказался лучшим среди сверстников. Затем добавились дромос и борьба (37-е ОИ, 632 г. до н.э.), а на 41-х Олимпийских играх (616 г. до н.э.) юноши успешно опробовали себя в кулачных боях: молодой силач Филет из италийского города Сибарис одолел всех соперников. На 145-х Играх (200 г. до н.э.) мальчики боролись и в панкратионе. Юным героям наравне с взрослыми полагались именные статуи героев, как, например, кулачному бойцу Серапиону с острова Фарос.

Сохранились истории, связанные со статуями олимпийских героев - занятных, серьезных и курьезных.

Молодой кулачный боец Серапион из состоятельной семьи с о.Фарос прибыл в Олимпию, когда случился голод (217-е ОИ). Проведение Игр оказалось под угрозой срыва. Узнав о грозящем для горожан и гостей Олимпии голоде, «сделал так, чтобы горожане получили нужное количество хлеба и всего прочего, чтобы ничто не помешало проведению Игр»… Доброе сердце мальчика и богатые родители исправили ситуацию! Серапион участвовал в юношеских кулачных боях и победил, получил в дар от благодарной Олимпии личную статую - «За проявленное бескорыстие и достижения в атлетике»...

Архедам из Элиды, «мальчик-кулак», как называли современники, удостоился собственной статуи мастера Алипа из Сикиона.

Элеец Клеоген победил на жеребце из собственного табуна; статую атлета изваял сам Лисипп.

Самый юный из олимпиоников, удостоившийся статуи, был двенадцатилетний Дамиск из Мессены. Он победил в состязаниях подростков-эфебов в дромосе на 103-х Играх (368 г. до н.э.).

Статую Дейнолаха, сына Пирра, сделал Клеон из Сикиона. Мать Дейнолаха, когда родила, увидела сон, будто она держит сына у груди, увенчанного венком олимпионика. Поэтому мальчикк с детства внушали уверенность в победах над любыми соперниками. Дейнолах участвовал в состязании по бегу и победил. Его статуя находилась в Алтисе.

Анаксандр из Мессении был первым, кто победил в конных состязаниях на Играх в Олимпии. И дед был увенчан за победу, еще раньше, в пентатлоне. До наших дней сохранился пьедестал, на котором были установлены колесница с конями и возницей - творение Лисиппа.

Ксенарх из Аккарнании, панкратиаст, победил во всех пяти видах. Он же повторил подобные победы в Дельфах, Аргосе и Коринфе на Панэллинских играх. Статую исполнил Лисипп.

Статуя Тиманфа из Клеона - творение ваятеля Мирона - известна тем, что Тиманф для тренировки мышц каждый день натягивал тугой лук гигантского размера. Однажды ему пришлось уехать на время из дому, оставив лук дома - тогда и пропала возможность тренироваться. Когда вернулся и взялся за лук, не смог преодолеть сопротивление тетивы. От большого огорчения Тиманф развел костер, «и когда пламя стало нестерпимо жарким, бросился в огонь, принеся себя в жертву» - скорее безумству, нежели храбрости. Но статуя с изображением Тиманфа долго напоминала грекам о его олимпийских заслугах.

О статуе милетянина Антипатра, юного сына Клинопатра, известно, что изваял знаменитый Поликлет, «автор канона». Когда Антипатр побеждал в кулачном бою среди мальчиков, отцу Клинопатру тайно предложили объявить сына жителем Сиракуз, в обмен на ценные дары от тирана Дионисия, могущественного на Сицилии правителя. Клинопатр отказался, с гордостью объявив себя и сына гражданами свободного от тирании города Милета.

Имелись среди «взрослых» и «юношеских» статуй также другие, изображавшие почти детей:

«Дамиск из Мессении, двенадцати лет, опередил всех подростков старше себя в беге, и были у него победы в Немее и на Истме, где он выступал в качестве пентатлиаста»


В состязании мальчиков Кратин из Эгиры проявил величайшее искусство в борьбе. Ему разрешили поставить рядом со своей статуей статую наставника Эвтихида.

Мальчик Гисмон из Элиды болел нервными припадками. По совету отца занялся пентатлоном; он скоро избавился от болезни и победил в Олимпии, удостоившись почетной именной статуи: на статуе мальчик держит в руках две гири.

Знаменитый поэт Симонид, восхищенный красотой и ловкостью юного Феогнета, посвятил эпиграмму, слова которой были помещены на основание статуи:

«Вот он, смотри, Феогнет, победитель в Олимпии, мальчик

Столь же прекрасный на вид, как и искусный в борьбе,

И на ристалищах ловко умеющий править конями,

Славою он увенчал город почтенных отцов».

***

К 70-м Олимпийским играм (500 г. до н.э.) содержание и характер состязаний претерпели значительные изменения: бег был оттеснен на задний план, широкое распространение получили конные бега и состязания колесниц. Все больший интерес у зрителей вызывали такие зрелищные состязания, как панкратий («бой без правил») с острыми, драматическими моментами. Светлая первоначальная идея агонистики, позволяющая восхищаться гармонической красотой тела, постепенно уступала грубой физической силе, а непрекращающиеся вооруженные конфликты между Спартой, Афинами и Фивами, претендующими на гегемонию в Греции, и их союзниками, способствовали снижению влияния Олимпии на эллинское самосознание. В этих условиях состязания атлетов на Играх превращались в непривычную арену страстей, где теперь чуть ли не в смертельной схватке сходились меж собой представители независимых греческих городов, как участники Игр, так и зрители.

В итоге панорама Олимпийских игр древности представляется в таком виде:

Дромос (бег на один стадий) - Первые Олимпийские игры, 776 г. до н. э.

Диалос (двойной бег) - 14-е ОИ, 724 г. до н.э.

Долихос (долгий бег) - 15-е ОИ, 720 г. до н.э.

Борьба и пентатлон - 18-е ОИ, 708 г. до н.э.

Кулачный бой - 23-е ОИ, 688 г. до н.э.

Гонки колесниц с четверкой коней (квадриги) - 25-е ОИ, 680 г. до н.э.

Панкратион и скачки верховых на конях - 33-е ОИ, 648 г. до н.э.

Дромос (юноши) и борьба (юноши) - 37-е ОИ, 632 г. до н.э.

Пентатлон (юноши) - 38-е ОИ, 628 г. до н.э.

Кулачный бой (юноши) - 41-е ОИ, 616 г. до н.э.

Гоплитодромос (бег с оружием) - 65-е ОИ, 520 г. до н.э.

Состязания колесниц с парой коней - 93-е ОИ, 408 г. до н.э.

Состязания с глашатаев и трубачей - 96-е ОИ, 396 г. до н.э.

Состязания колесниц с парой мулов - 99-е ОИ, 384 г. до н.э.



Глава VII

ОЛИМПИОНИК - ЗВУЧИТ ГОРДО



ИМЕНА, ЗАПЕЧАТЛЕННЫЕ НАВЕЧНО

В Олимпии, как и в Коринфе, Дельфах, Делосе, лучшие представители греческих городов блистали победами, им рукоплескали зрители, после чего их «ожидало бессмертие» в анналах Олимпийских игр, отечества и Эллады. Одни побеждали раз в жизни, и больше им ничего не надо было. Другие ставили для себя цель завоевать почетное звание дважды, трижды, что иногда получалось на одних и тех же Играх, но в разных видах состязаний. Находились герои, подтверждавшие звание сильнейших не только в Олимпии, но ещё в Коринфе, Дельфах, Делосе в течение одного периода. Их называли периодониками - невероятно почетное звание! Сохранены имена сорока шести периодоников, но еще известны атлеты, ставшие периодониками несколько раз! Разве не достойный показатель эллинского духа?

Однажды знаменитый борец Пулидамант из Скотусса, сын Никия, ростом и сложением самый огромный из всех известных участников всегреческих состязаний, прогуливался по лесу близ Афин. Не имея при себе никакого оружия, встретил свирепого могучего льва. Не удивительно, поскольку львы в Греции водились почти везде. Зверь кинулся на человека. Пулидамант не растерялся и словно легендарный Геракл голыми руками задушил зверя в могучих объятиях!

В другой раз на его пути оказался огромный разъяренный бык с длинными острыми рогами. Бык собирался напасть - угрожающе качал головой и медленно надвигался на него. Пулидамант подпустил быка, а в последний момент, когда ощутил горячее дыхание, отступил в сторону и... ухватил копыто задней ноги. Бык споткнулся и упал, натужно захрипел, роняя из пасти пену. Разъяренный зверь пытался вырваться из «капкана» человеческих мышц, намереваясь поддеть Пулидаманта рогами. Но атлет не ослабевал борцовский захват. Собрав остатки сил, бык рванулся и… убежал, оставив в крепких руках атлета одно копыто!

Рассказывали с восхищением, как Пулидамант, будучи уже в преклонном возрасте, остановил колесницу с испугавшимися лошадьми, «ухватившись одной рукой за кузовок». Силач был настолько популярен, что слухи о нём достигли Персии. Царь Дарий, обожавший силачей, прислал к Пулидаманту переговорщиков с подарками и предложением встретиться в поединке с персидскими борцами.

Грек принял вызов и вступил в сосятзание сразу с тремя царскими богатырями. Итог встречи: персы убиты, Дарий в восторге! Незамедлительно последовало предложение Пулидаманту стать царским телохранителем за щедрое содержание. Греческий атлет отказался от такой чести, «сославшись на ослабевшее за последнее время здоровье».

Пулидамант закончил жизнь при неожиданных обстоятельствах. Однажды с друзьями он отправился в горы, на отдых расположились в пещере. В разгар пирушки началось землетрясение: по своду пещеры поползли трещины, на людей посыпались камни - стало пыльно, темно и душно. Кто был ближе к выходу, выскакивали наружу, а Пулидамант, оберегая жизнь гостей, подпер могучими руками рушащийся свод... Силач держался до тех пор, пока пещеру не покинул последний человек… Но сам погиб!


Милон из Кротона (Италия), сын Диотима, был одним из самых прославленных атлетов Греции. Современники сравнивали его с Гераклом и Ахиллом, а его феноменальная сила стала легендой. Он шесть раз был признан сильнейшим на Играх в Олимпии(532-512 гг. до н. э.), и ещё шесть раз побеждал на Дельфийских играх. Юного Милона мало кто знал, когда он засобирался в Олимпию. Уверенности ему было не занимать! Ещё дома заказал для себя статую, которую и принес(!) на Игры. А чтобы не тащить тяжелый груз обратно, юноша победил сверстников, кто оказался на пути. Когда Милон отбыл на родину принимать восторженные поздравления сограждан, его бронзовое изображение «навечно» осталось в Алтисе.

В Греции Милона по праву считали самым сильным человеком. Он являлся идеалом гармонически развитой личности, но, как всякий идеал, его образ постепенно обрастал мифами и легендами. Одна из легенд гласила, что в детстве родители купили для него молодого бычка, которого он взваливал на плечи и так носил весь день. Такова была «детская забава»! Милон стал юношей - подрастал и набирал вес бычок, которого юноша продолжал ежедневно носить на крепнувших с каждым днем плечах. Так он тренировался! В четырнадцатилетнем возрасте Милон появился на стадионе в Олимпии, где проходили 60-е Игры (540 г. до н.э.) - не один, а… с быком на плечах! Зрители восторженно приветствовали необыкновенного подростка. Говорили, он «убил быка одним ударом кулака в голову и съел целиком в течение дня»...

Милон «на спор» зажимал в руке плод граната, предлагая желающим отобрать, разжав пальцы. Никто не мог этого исполнить! Он прижимал к боку согнутую правую руку, от плеча до локтя, а от локтя вытягивал прямо вперёд - так, что большой палец был наверху и поднят кверху, остальные пальцы прижаты друг к другу. В таком положении мизинец находился внизу всех пальцев. Но никто не мог отделить мизинец Милона от других пальцев, какие бы ни прилагались усилия! Он становился ногами на диск, смазанный маслом, и предлагал любому столкнуть с места - и только смеялся над тщетными потугами желающих испытать силу. Трудно поверить, но Милон, туго обвязав лоб крученой веревкой, разрывал «напряжением головных жил»!

По легенде, погиб Милон в преклонном возрасте от собственной неосторожности. Прогуливаясь в лесу, в одиночестве, он зашел далеко, где решил испытать могучую силу. Увидел засохшее дерево, забил клин, а в образовавшуюся щель засунул руку - так он намеревался расколоть только усилием мышц и воли. Но клин вдруг выпал, - и «смертельная ловушка» сработала! Милон долго пытался освободиться, но не смог! Друзья, искавшие Милона несколько дней, обнаружили, полусъеденного диким зверем...

Античные авторы сообщают, что человек с именем Милон жил в греческой колонии Кротон, на юге Италии. Известно, что во время войны Кротона с соседним городом Сибарис, граждане назначили Милона военачальником. Как утверждали очевидцы, «силой своей он заменял десять воинов»...

Согласно ещё одной легенде, Милон был верным учеником Пифагора. Занятия философией ему помогали укреплять дух, а физические упражнения давали возможность понимать философию. Однажды в доме Милона собрались ученики Пифагора, пришел и сам Пифагор. Враги Пифагора подперли двери бревном и подожгли дом. В огне погиб Пифагор и сорок учеников, среди которых был хозяин дома Милон…

Павсаний рассказал о панкратионисте Дориэе из города Фурий, который совершил настоящий подвиг: он трижды побеждал в Олимпии, одержал восемь побед на Истмийских играх, столько же - на Немейских и Дельфийских играх. В этом качестве Дориэй принимал участие в войне Фурий против Афин - обычной для Греции гражданской войне - и был пленен афинянами. По законам военного времени Дориэю грозила смертная казнь, в лучшем случае - рабство. Но жители Афин, признав в нем знаменитость, позволили ему удалиться, «не подвергнув справедливому наказанию, и не причинив ему никакого вреда»...

В Греции хорошо был известен Феаген из Фасоса. Когда ему было всего девять лет, он прославился необыкновенной силой. Стащил с пьедестала тяжелую бронзовую статую местного героя и, ради шутки, принёс домой. Разгневанные граждане пришли толпой к дому, где жил Феаген, едва не прибили «шалуна». Но нашелся мудрый человек, который словом умерил людские страсти, сказав: «Жители Фасоса! Очень скоро этим мальчиком вы будете гордиться!».

Феаген взрослел, охотно принимал участие в кулачных боях, где всегда побеждал сверстников. Когда же не стало равных ему по возрасту, напросился состязаться со взрослыми мужами. За всю жизнь профессионального кулачного бойца Феагену вручили около полутора тысяч почетных венков(!), и не только за кулачные бои, но и в других видах - борьбе, например!

Феаген умер в преклонном возрасте, а после смерти произошла необычная история, связанная с его именем. Один гражданин повадился каждую ночь являться к статуе Феагена, чтобы… стегать кнутом. Вероятно, он желал «рассчитаться» за обиды, нанесённые Феагеном ему при жизни, человека крутого нрава. Экзекуция над статуей продолжалась длительное время, пока не случилось неожиданное: статуя упала на голову «мстителю», отчего тот умер. По древнему закону о смерти человека «по вине вещи», родственники убитого имели право требовать компенсации. Обратились в суд с иском о наказании «виновного» с требованием взыскания материального возмещения - «за потерю кормильца». Суд принял жалобу к рассмотрению, прошли судебные разбирательства, после чего «статую признали виновной в непредумышленном преступлении». А поскольку статуя Феагена принадлежала городу, пришлось муниципалитету выплачивать родственникам убитого большую денежную компенсацию. После приговора суда статую утопили в море.

Но «Феагенова» история на этом не закончилась. Вскоре на Фасосе случилась жестокая засуха. Жители не знали, как пережить трудное время, совсем уже отчаялись. Послали делегацию в Дельфы за оракулом. Оракул вещал:

«Аполлону неугодно наказание Феагена. Фасосцы виноваты, оставили в забвении героя. Верните статую»


Пришлось жителям Фасоса исправлять судебную ошибку. Снарядили лодки с рыбаками, долго закидывали сети, пока не наткнулись на утопленную статую Феагена. Очистили от ракушек, отмыли и поставили вновь на городской площади. Говорили фасосцы, что с тех пор беды и несчастья у них прекратились, и всё наладилось...

Одним из знаменитейших греческих борцов называют Диагора с Родоса, которому не менее знаменитый поэт Пиндар посвятил седьмую олимпийскую оду. Он имел звание «периодоника». Впервые Диагор одержал победу на Родосе, когда ему исполнилось восемнадцать лет. С тех пор он вел жизнь профессионального атлета, переезжая из одного города в другой. Состязаясь с атлетами, показывая силу и стать мускулистого тела, всегда побеждал. Уже находясь в пожилом возрасте, Диагор решил испытать судьбу ещё раз: прибыл в Олимпию и вновь стал олимпиоником, воодушевив примером сыновей и внуков.

Двух сыновей, Акусилая и Дамагета, Диагор научил искусству боя на кулаках, им не было равных среди соперников. Дорией, третий сын Диагора, стал сильнейшим в Олимпии, одержал еще восемь побед на Истме, а на Пифийских играх соперник, устрашившись, сдался без боя.

Трое братьев Диагора тоже одерживали победы на Играх. И взрослые сыновья дочерей, внуки Диагора, продолжали упражняться в кулачном бою, одерживая победы над сверстниками, а из них Эвкл и Пейсирод - в Олимпии, в состязании мальчиков. На 79-х Играх (464 г. до н.э.) в присутствии Диагора два его внука стали олимпиониками. Юноши подошли к его месту на трибунах, возложили на седую голову венок и торжественно пронесли деда на своих плечах по стадиону. Народ рукоплескал и стоя приветствовал знаменитого атлета. Кто-то крикнул: «Умри сейчас, Диагор! Теперь тебе нечего больше желать в этой жизни!»…

Согласно легенде, сердце ветерана не выдержало эмоций, и он скончался на руках внуков, там же в Олимпии. Скульптуру Диагора с Родоса, установленную для потомков в Алтисе, изваял Калликл из Мегары, в прошлом, «побеждавший в панкратионе».

ИМЕНА ОЛИМПИОНИКОВ с 776 г. до н.э. - 394 г. н.э.

в алфавитном порядке


(Аврелий Германий - имя олимпионика; - 225 - порядковый номер Олимпиады):


Аврелий Германий - 255 Аврелий Метродор - 244 Аврелий Сарапаммон - 264 Аврелий Фибаммон - 250 Аврелий Эликс - 248, 249 Агаментор - 70 Агафарк - 61 Агафоп - 238, 239 Агеидам - 74 Агелох - 182 Агемах - 147 Агенор - 105 Агесарх - 165 Агесидам - 76, 140 Агесистрат - 152

Агессий - 78 Агиад - 73 Агий - 52, 74, 81, 113 Агнон - 53 Аегемон - 177

Азеп - 95 Азиатик - 197 Аигид - 83 Аисхилл - 107 Аканф - 15 Акесторид - 141 Акматид - 70 Акусилай - 83, 165 Александр - 88, 245, 247 Алексеник - 128 Алексибий - 117 Алканет - 81, 84, 88 Алкивиад - 91 Алкид - 134 Алким - 159 Алкмедон - 80 Алкмеон - 47 Амерт - 90

Амесин - 80 Аминт - 156 Аммоний - 131 Амфиар - 121 Анаксил - 75

Андреас - 179 Андрокл - 3 Андромах - 180 Андромен - 119 Андросфен - 90, 91 Анобий - 240 Анохий - 65 Антенор - 118 Антиген - 171 Антигон - 122, 123 Антикл - 8, 110 Антикрат - 45 Антимах - 2 Антиох - 95 Антипатр - 98, 121, 161 Анфестион - 182 Анфроп - 81 Апелай - 60

Апполодор - 82, 157 Аполлонид - 118 Аполлоний - 121, 203, 204, 205, 206, 218 Аполлофан - 177, 216 Арат - 137 Аргос (команда города) - 75, 77

Арибб - 109 Аристандр - 153 Аристей - 90, 198, 225 Аристодам - 171 Аристион - 103 Аристодем - 98 Аристолох - 109, 177 Аристомен - 156

Аристон - 82, 83, 185, 187 Аристонимид - 177 Аристофон - 117

Аритам - 36 Аркесилай - 80, 83, 8, 148 Аррихион - 52, 53, 54 Арсилох - 75

Артемидор - 193 Аруидам - 121 Архедам - 96 Архелай - 93 Архестрат - 165 Архид - 195 Архий - 104, 105, 106 Архилох - 59 Архипп - 120 Асамон - 110 Асклепиад - 189, 240 Асопих - 73 Астил - 73, 74, 75 Астинакс - 114, 115, 116 Атинай - 177 Аттал - 126

Аттик - 232

Афенай - 107, 218 Афенодор - 207, 208, 210 Аферад - 20 Ахилл - 220


Баукий - 95 Белестих - 128, 129 Бикел - 96 Биот - 164


Валерий - 206 Валерий Эклект - 256, 258, 259, 260 Вараздат - 291


Гай - 177 Гай Перелий Аврелий - 247 Гай Юлий Бас - 239 Гекатомн - 177 Гелиодор - 248, 249 Гелланик - 89, 177 Гелон - 44, 73 Гераклид - 143, 144, 218 Герас - 203, 234 Герен - 247 Гермагор - 229 Гермас - 201, 202 Гермисинакс - 115 Гермоген - 202, 204, 215, 216, 217 Геродор - 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122 Геродот - 122 Герон - 241 Гигий - 33 Гиерон - 76, 77, 78 Гиероним - 72 Гипен - 14 Гипербий - 90 Гиппобол - 82 Гиппократ - 131 Гиппомах - 120 Гиппосс - 100 Гиппострат - 54, 55, 149 Гиппосфен - 37, 39, 40, 41, 42, 43 Гипсикл - 177 Главк - 65 Главкон - 127 Гликон - 48 Гнафон - 85 Гней Марк - 196, 197 Горгос - 137


Даикл - 7 Дайпий - 27 Далл - 152 Дамагет - 56, 82, 83 Дамайстит - 195

Дамарет - 65, 66, 69, 109 Дамасий - 115, 201 Дамасипп - 89 Даматрий - 145 Дамиск - 103 Дамократ - 144, 201, 202, 203 Деметрий - 252, 253, 254 Демокрит - 152 Дамоксенид - 99 Дамон - 101, 102, 162 Дандий - 76, 77

Дасмон - 14 Деид - 226 Дейнолох - 100 Дейносфен - 116 Дейтон - 75

Дейфил - 227 Демай - 113 Демарат - 194, 195 Демарх - 95 Деметрий - 138, 233 Демокрит - 152 Демострат - 174 Демосфен - 189, 190, 191 Диагор - 79 Диакторид - 81 Дидайм Клидей - 230 Дикон - 97, 99 Диоген - 212, 213, 214,215, 216 Диогнет - 58, 73 Диодор - 160 Диодот - 191 Диокл - 13, 178 Диоксипп - 111 Дион - 176 Дионисидор - 100, 107 Дионисий - 226, 227, 232, 262 Диофан - 192, 198 Дорией - 87, 88, 89 Дорофей - 141 Дотад - 10 Дромей - 74, 75 Дурис - 114


Евагор - 58, 59, 60, 93 Евбалк - 120 Евбат - 104 Евбот - 93 Евбул - 82 Евдам - 172 Евдамон - 237 Еврибат - 18, 27 Еврибид - 99 Еврикл - 47 Еврил - 112 Еврилеон - 103 Евтелид - 38 Евтим - 74, 76, 77 Евфимен - 97 Епитимад - 78 Ерераст - 122


Зопир - 76, 140


Идай Никатор - 126 Икадий - 81 Икарий - 23 Икк - 84 Иолид - 138 Иппокл - 72, 73 Исарион - 224 Исидор - 177, 243, 244 Исомах - 68, 69 Испон - 73 Исхин - 5 Исхир - 66


Калас - 177 Калиост - 222 Каллиад - 110 Каллий - 54, 70, 71, 72, 77 Калликл - 209 Калликрат - 109, 110 Каллипп - 112, 121, 177 Каллипп Пизан - 208 Каллисфен - 26 Каллител - 68 Каллон - 119 Капр - 142 Картер - 128 Касимнасифей - 232 Катес - 96 Керас - 120 Кетон - 83 Килон - 35 Кимон - 61, 63 Киниск - 80 Киниска - 96, 97 Клавдий Аполлоний - 242 Клавдий Руф - 252, 253 Клеодор - 82 Клеомант - 111 Клеомах - 88, 89 Клеомен - 72 Клеоген - 98 Клеоксен - 135 Клеон - 43 Клеонид - 41 Клеоптолем - 24 Клеоситострат - 147 Клеосфен - 66 Клетий - 177 Клиптомах - 141, 142 Клисфен - 52 Клитон - 113 Комей - 32 Кореб - 1 Кордаф - 80 Краксид - 33 Краннос - 231 Кратес - 142 Кратин - 32, 127 Кратисфен - 79 Крисон - 83, 84, 85 Критодам - 101 Крокин - 94, 96 Крокон - 72 Ксенарх - 98 Ксенодам - 211 Ксенодик - 95

Ксенокл - 9, 102 Ксеномброт - 90 Ксенон - 105 Ксенофен - 159 Ксенофит - 75 Ксенофон - 79, 100, 132 Ктабен - 240, 241



Лабакс - 101 Лад - 80, 85, 125 Ладром - 57 Лакрат - 91 Ламах - 181 Лампий - 18 Лампос - 119 Ластратид - 133 Ласфен - 94, 176 Лахарид - 83 Лахон - 82 Леокреон - 60 Леон - 89 Леонид - 154, 155, 156, 157 Леонтиск - 81, 82, 119 Леофрон - 78 Леохар - 11 Лик - 82 Ликдам - 33

Ликин - 49, 83, 87, 99 Ликомед - 186 Ликот - 42 Ликофрон - 78 Лин - 81

Лисипп - 154 Лих - 90 Лукас - 228 Луций Миниций Наталий - 227

Луций Сицилий Фирм - 248


Магн - 242 Мандроген - 248 Марион - 182 Марк - 219 Марк Аврелий - 240 Марк Аврелий Асклепиад - 243, 244 Марк Аврелий Гермагор - 239

Марк Аврелий Гиерокл - 244 Марк Аврелий Деметрий - 232 Марк Аврелий Демострат - 238, 239 Марк Аврелий Пий - 257 Марк Аврелий Филосебаст - 242 Марк Аврелий Хрисипп - 236 Марк Туллий - 230, 231 Марк Ульпий Доместик - 227 Матандр - 255 Мегакл - 86 Меланком - 207 Меналк - 78 Менандр - 64 Менедем - 180 Менептолем - 70 Менесфей - 137 Менодор - 162 Менос - 19 Мийс - 111 Микин - 114 Микон - 146 Милон - 60, 62, 63, 64, 65, 66 Мильтиад - 55 Минос - 95 Миркей - 121 Мирон - 33 Мнасей - 74 Мнесибул - 225 Мосх - 226 Мосхос - 145


Нарикид - 99 Неолад - 97 Нерон - 211 Никагор - 118 Никандр - 119, 120 Никанор - 217 Никарх - 127 Никий - 70 Никодам - 169 Никокл - 170, 171 Никомах - 168 Никон - 120, 121 Никострат - 91, 204 Никофон - 193


Ойбот - 6 Оксифем - 12 Олинфей - 38, 40 Онесикрит - 150 Ономаст - 23 Орсипп - 15 Орфон - 158


Пагонд - 25 Пайаний - 141 Паммен - 196 Пандий - 121 Панкл - 217 Пантакл - 21, 22 Пантар - 68, 86 Пантарк - 138 Парабалл - 125 Парменид - 63, 78, 117 Пармениск - 171, 173 Пасихор - 121 Патайк - 71

Пейсирод - 94 Периген - 126 Пириламп - 106 Пиррий - 145 Писистрат - 62 Питтал - 115 Пифагор - 16, 48, 79, 120, 121 Пифокл - 82 Пифон - 82

Пифостат - 103 Плутарх - 246 Полемон - 200 Полидам - 93 Поликл - 85, 108 Поликсен - 194 Поликтор - 192 Полимаст - 81 Полимнестор - 46 Полиник - 37, 83 Полипифей - 74 Полит - 212 Полихар - 4 Полос - 17

Порос - 105, 106 Праксагор - 174 Праксидам - 59 Пратомелид - 215 Промах - 94 Протолай - 79 Протофан - 172 Псамий - 81, 82 Публий Асклепиад - 255 Публий Корнелий Аристон - 207 Публий Помпей Евтих - 209, 210 Публий Элий Аврелий - 249 Публий Элий Алкандрид - 250, 251

Публий Элий Аристомах - 224 Публий Элий Артемас - 229 Публий Элий Граниан - 251


Рексибий - 61 Рипсолай - 39 Рифокл - 136 Родон - 213


Сарапион - 217 Сатир - 112, 113 Саторнил - 247 Селеад - 118 Селевк - 28 Серапион - 204, 249 Симил - 133 Симмах - 88, 89, 94 Симмий - 170 Скамандрий - 76, 186 Смикрин - 107 Содам - 144 Сократ - 232 Сопатр - 188 Сосиад - 121 Сосиген - 177 Сосипп - 98 Сострат - 80, 104, 105, 106 Сотад - 99, 100 Сотерих - 177 Софий - 119 Софрон - 87 Стефан - 219 Столий - 101 Стомас - 34 Стратон - 178, 179, 214 Строгиан - 174 Сферос - 35 Сфодрий - 177


Тавросфен - 84 Телемах - 74, 122, 174 Телест - 110 Теллий - 18 Теллон - 77 Теринай - 97 Тиберий - 194, 199 Тиберий Клавдий Афродисий - 208 Тиберий Клавдий Артимидорий - 212 Тиберий Клавдий Диодор - 256

Тиберий Клавдий Патробий - 207, 208, 209 Тиберий Клавдий Руф - 215

Тимай - 96 Тиманф - 81 Тимасифей - 66, 67 Тимах - 121 Тимодем - 80

Тимократ - 107 Тимон - 95, 145 Тимосфен - 120 Тимофей - 163 Тисандр - 52, 53, 54, 55 Тисикрат - 71, 72 Тит - 69 Тит Домитий Прометей - 255

Тит Флавий Артемидор - 216, 217 Тит Флавий Архибий - 220, 221

Тит Флавий Метробий - 216 Тит Элий Аврелий Аполлоний Тарс - 236 Тит Элий Аврелий Метродор - 241 Тит Юлий Септимий Юлиан - 242 Тласимах - 121 Торимн - 80


Фалиарх - 185, 187 Фальпий - 25 Фанас - 24, 67 Фарсонид - 141 Феаген - 75, 76 Феагнет - 76 Феант - 90 Федр - 56 Фейдол - 67 Феодор - 183, 184 Феодот - 174 Феокрест - 105, 120 Феонас - 221 Феопомп - 74, 75, 85, 86 Феопроп - 243 Феотим - 118 Ферий - 79 Ферон - 76 Ферсий - 70 Ферсилох - 102 Фессал - 69 Фидим - 145 Филаммон - 105 Филин - 129, 130, 131 Филипп - 65, 86, 122 Филипп Гликон - 189 Филипп II Македонский - 106, 107, 108 Филомброт - 26, 27, 28 Филомел - 123 Филомен - 287 Филон - 69, 70, 71, 72, 73 Филоник - 176 Филот - 41 Фимил - 151 Фокид - 104 Формий - 97 Фотий - 238 Фрикий - 68, 69 Фриних - 81 Фринон - 36


Харил - 116 Хармид - 84 Хармий - 28 Хароп - 181 Херон - 106, 107, 108, 109 Хетомикл - 44, 45, 46, 47, 48 Хилон - 112, 113 Химон - 99 Хрисамах - 46 Хрисогон - 166


Эванорид - 135 Эвбулид - 205 Эвкл - 94 Эвклид - 83 Эвпал - 98 Эвриад - 133 Эвриклид - 37 Эвримен - 62 Эвстол - 223 Эвфимен - 95

Эйкасий - 131 Эймон - 83 Эксанет - 91, 92 Эксенет - 71 Элида (команда города) - 27 Элий Граниан - 228, 229, 230 Эмпедокл - 71 Эмутий - 138 Эпармост - 78 Эпикрад - 74 Эпинет - 175 Эпиник - 246 Эпителид - 50

Эпиферсий - 149, 150 Эпихар - 96 Эпотолем - 96 Эратон - 135 Эратосфен - 51 Эрготел - 77, 78 Эриксий - 62 Эсхин - 199 Эфалей - 236

Эфидий - 190 Эфикл - 73 Эфотий - 78 Эхекратид - 79 Эхион - 29, 30, 31


Примечание:

Данный список олимпиоников составлен на основе т.н. «Списка Гиппия» (IV в. до н.э.) и исследовательских материалов других историков Олимпии. Гиппий из Элиды, прославленный софист и оратор, математик и астроном, грамматик и археолог, был первый, кто заинтересовался победителями прошедших Олимпийских игр. Он начал составлять список, или бассикалий, с имени первого олимпионика в 776 году до н.э. - «элеец Корэб, повар, который превзошел соперников в дромосе». Следом обнаружил или вычислил имена других олимпиоников почти за три с лишним столетия. После Гиппия жрецы храма Зевса Олимпийского добавили к «списку» ещё более тысячи имен! Практически полный список всех олимпиоников был добросовестно составлен римским историком-хронистом Секстом Юлием Африканским (III в.н.э.). Но в списке, возможно, отсутствуют ещё имена, которые могут быть выявлены в резултате новейших реставрационных работ исследователей истории Древней Греции.




АТЛЕТЫ И ВАЯТЕЛИ

Эллины почитали олимпиоников наравне с богами и героями из легенд и мифов, поэтому сохраняли память о многих из них в статуях из бронзы и мрамора. Но греческие художники и ваятели не скоро пришли к их изображению. Религия запрещала заглядывать во внутреннее строение человеческрого тела, изучать работу органов, состав и расположение костей и мышц, считая это дело только божьим промыслом. Вскрытие трупов находилось под строжайшим запретом. Жертвоприношения животными, правда, позволяли заглянуть вовнутрь физического тела, но этого было недостаточно для применения полученных знаний к человеку. К анатомии* (анатомия - греч. anatome - рассечение тела) человеческого тела греки пока не подошли. Лишь в V веке до н.э. врач Алкмеон* из Кротона впервые получил официальное разрешение на проведение специального анатомического рассечения. Да и то, на павших животных, чтобы сопоставить выводы с предполаагемым внутренним строением человека. Данные, полученные таким путем, механически переносились на человека, давая возможность проявлению больших врачебных ошибок. Например, Аристотель, разбиравшийся в медицине, утверждал, что «сердце человека вообще не подвержено заболеваниям», поскольку он наблюдал жертвоприношения много раз и «ни у одной жертвы не было замечено повреждений сердца. Зато почки действительно часто наполнены были камнями, опухолями, нарывами; также не здоровы печень, легкие и особенно селезенка»...

Всё же велико было желание греческих скульпторов устранить из скульптуры застылость образа. Предпринимались попытки «оживить» мертвый камень или бронзу, обращая внимание на действие, движение человеческого тела. К примеру, философ Сократ - несостоявшийся профессиональный скульптор - призывал «коллег» к терпеливому изучению анатомии движения:

«Разве не сообразуя ваши творения с живыми существами, вы делаете статуи, кажущиеся живыми? И как различные положения обуславливают игру определённых мускулов нашего тела - вверх или вниз, - так что одни из них стягиваются, другие удлиняются, одни напрягаются, а другие расслабляются, то разве, не запечатлевая эти усилия, вы придаете наибольшую похожесть и правдоподобие вашим работам?»


Начиная с V века до н.э. в изобразительном искусстве начал проявляться интерес к обнаженному человеческому телу. Возможно, эллинам надоела невыразительная архаика «одетых» статуй с одеревенелым выражением лиц и застывшими позами или были иные причины. Статуи заимели «живое узнаваемое лицо». Творения мастеров показывали игру мускул, работу сухожилий от действий рук и ног. Если раньше внимание скульпторов сосредотачивалось на мужчине, как на воине и атлете, теперь появились заказы на изображение женского тела. Анатомические детали искусно заменялись тонкостями «прозрачной» драпировки, доводя изделие до совершенства. Вид обнажённого атлета с изрядно преувеличенной мощью физического тела, украшенного выдающимися и часто несуществующими мышцами, вызывал большой интерес, а женщина, запечатленная в скульптуре или на картине, вызывала восхищение.

Религия всё ещё не позволяет человеку возвыситься до уровня обитателей Олимпа. Лишь статуи богов должны выглядеть величественными, недосягаемыми, а «человек не должен казаться живым воплощением бога на земле».

Среди наиболее известных греческих ваятелей выделялся Поликлет, уроженец Пелопоннеса: в Олимпии он изваял знаменитого «Диадумена» («Юноша, обвязывающий голову повязкой победителя»), а для храма Артемиды в Эфесе выполнил изумительную «Амазонку», вступив в состязание с Фидием, Кресилаем и Фридмоном. В Аргосе он создал изображение Геры из золота и слоновой кости, построил храм, «жилище богини», Герайон (422 г. до н.э.). Поликлет прославился статуей «Дорифор» («Копьеносец»), изображавшей легендарного Ахиллеса, героя Троянской войны.

При Поликлете Греция вступает в пору наивысшего расцвета популярности атлетических состязаний. В силу этих причин греческое искусство переживает подъем, проповедуя идеально сложенное мужское тело, невиданные физические возможности во время агонов. Народ Греции, состязаясь в палестрах и играх, сам того не ведая, становится натурщиком для художников, что давало невиданные возможности для изучения человеческого тела во всех естественных порывах.

В искусстве объемного изображения обнаженного тела греки считали Поликлета «Пифагором скульптуры, искавшим математику в соразмерности и форме тела». Поиски и находки классических пропорций человеческого тела нашли отражение в собственном сочинении «Канон», где он полагал, что «размеры каждой части совершенного тела должны относиться в заданной пропорции к размерам любой другой части, например, указательного пальца». «Поликлетов канон» требовал от скульптора изваяния округлой головы, широких плеч, коренастого торса, крепких бедер и коротких ног - «чтобы в целом в статуе складывался отпечаток скорее силы, нежели изящества»... И греческие зодчие, и ваятели традиционно придерживались «канонических» наставлений, а статуи, выполненные по таким образцам, становились греческой классикой, законом в искусстве ваяния или каноном.

Ваятель Мирон, уроженец Элевтер, в отличие от Поликлета, наблюдал за атлетами во время состязаний, что давало ему преимущество перед остальными художниками своего времени. Он привнёс в творчество активность и движение. Ни один скульптор не смог превзойти знаменитого «Дискобола», у которого все части тела, мышцы, сухожилия, кости, ноги, руки и туловище были так исполнены, что казались естественным для исполнения мощнейшего броска тяжелого диска…

Благодаря Поликлету, Мирону, Фидию и другим величайшим скульпторам, искусство Древней Греции приблизилось к естественному совершенству, когда сила будто примирилась с красотой, чувство - со сдержанностью, движение - с покоем, плоть и кость - с умом и душой. Оказалось, что красоту обнажённого тела незачем было скрывать! Атлеты стали национальными героями, а лучшие из них - олимпионики - живым воплощением богов.

От скульпторов не отставали художники, творчеством воспевающие гимны обнаженному мужскому телу - воину и атлету. В этом смысле показателен факт появления «состязаний живописцев», введённых в программу Пифийских и Истмийских игр, в Дельфах и Коринфе (ок.470 г. до н.э.), когда художники принародно показывали свое искусство, проявляя умение владеть перспективой, игрой света и тени, цветами и красками, собственными находками в живописи. Панен, Агатарх, Аполлодор Афинский, Зевксид, Парассий Эфесский и другие знаменитости блистали на подобных «Играх». Они выделялись не только искусством. Зевксид, например, щеголял в необычной для остальных, вызывающей клетчатой тунике с вышитым золотом своим именем. А Паррасий, без преувеличения называя себя «царём живописи», носил на голове золотой венец. Злые языки утверждали, что он, добиваясь совершенства в работе над картиной с изображением пытки раба, по-настоящему мучил несчастного, добиваясь «правды» выражения лица, искаженного невыносимой болью...


Увековечивание атлетов именными статуями пришло не сразу. Статуи сооружались только в честь богов. Традиция изготавления скульптурных изображений атлетов пошла с V века до н.э., но сходства с личностью человека не преследовалось. Прикреплялась обычная медная табличка. Например: «Это Полигнот из Спарты, он кулачный боец». Такого рода статуи предназначались как жертвенный дар богам виновника торжества, знак благодарности за содействие в победе. Были и такие надписи: «Посвятил Аристид богу Кроносу и Зевесу четырежды победивший в панкратионе» (середина VI в.до н.э.). Постепенно «жертвенный характер» изваяний уступил место изобразительному искусству, и появились надписи, указывающие на заслуги обладателя: «Это красавца Милона фигура, который на Пифийской арене вырвал победу семь раз, не коснувшись коленом земли». Или (середина V в. до н. э.): «Каллий, Дидимиса сын, посвятил, сей подарок. Он дважды победил на Пифийских, пять - на Истмийских играх, четыре — на Немейских и Панафинейских»…

Впоследствии заказ личных статуй превратился в обычную норму, и даже дети, женщины и лошади удостаивались чести быть «увековеченными» в истории Олимпии.

Древнегреческие статуи были в натуральную величину или уменьшенные, изображали обнаженные фигуры, в отличие от римских, скрывающих тело в свободных одеждах. Ваятели выполняли по заказу особые монументы - «колоссы» - из камня, бронзового литья или сооружения с применением металлического и деревянного каркаса.

В начале IV века до н. э. скульптурные изображения людей становятся схожими с натурой. Почитателям знаменитых атлетов требовалось узнавание своих героев, отсюда стремление мастеров выразить в материале живые черты оригинала, его характер, чувства человека, добившегося успеха. Например:

«Немея, Дельфы, Олимпия венчали меня пятикратно:

Всюду победы добилась ловкость моя, а не сила.

Фрасия сын, элейский борец Аристодам».


Считается, что автором первой «узнаваемой» статуи, изготовленной с натуры, был ваятель Агелад из Аргоса, изобразивший знаменитого кулачного бойца Праксидаманта из Эгины (59-е ОИ, 544 г. до н.э.). Скульптор Канах из Сикиона исполнил заказ панкратиаста Рексибия из Опунта, награжденного венком в честь победы на 61-х Играх (536 г. до н.э.). Оба скульптора применяли кипарис и смоковницу. Антенор из Афин отлил из бронзы изображения олимпиоников Симмаха из Элиды и Неолаида из Аркадии, «который победил в кулачном бою среди юношей»…

ТЫ - ЧЕЛОВЕК!

Оливовый венок в качестве главной награды Олимпии появился в 752 году до н. э. (7-е ОИ) после того, как депутация из Элиды посетила Дельфы с запросом оракула, чем награждать победителей. Ответ был: «Срежьте ветви с дерева в священной роще Алтиса». С тех пор оливовый венок стал самой дорогой наградой для олимпионика. Когда глашатай зычным голосом называл имя победителя в очередном агоне, главный судья водружал победителю венок поверх диадемы, или лены (лена - у греков так называлась шерстяная повязка на лоб, собирающая пот и поддерживающая в порядке волосы). Затем олимпионик пробегал вдоль зрительских трибун, восхищенно приветствующих его. В это время глашатай выкрикивал его имя, имя отца и название города, откуда он родом. С 60-х Игр (540 г. до н.э.) кроме венка олимпионику разрешалось установка в Алтисе своей статуи.


В последний день, завершающий очередные Игры, олимпионики облачались в лучшие одежды, чтобы в торжественном шествии отправиться в Алтис, где организаторы праздника чествовали олимпийских героев. Слух олимпиоников ласкали приветственные крики восторженных почитателей, рукоплескания и торжественные оды:

«Слава тебе, могучий герой (например, Феаген)! Слава тебе, олимпионик (например, Леонтиск)! Слава вам, благородным героям! Тенелла, тенелла! - «Слава победителям!»


С почётными венками на головах новые герои Олимпии в сопровождении друзей, земляков и любителей атлетики показывали себя народу, проходя по улицам города пешком или разъезжая в богато разукрашенных колесницах. Путь устилали цветы, героев забрасывали «сувенирными» веночками, цветами и подарками. Следом шли герои прошлых Игр и уважаемые старейшины, жрецы, судьи, почётные гости и выдающиеся представители общественности Греции, граждане Олимпии. Их сердца переполняли радостные эмоции и гордость за то, что судьба и боги подарили им возможность участвовать в грандиозном всегреческом празднике. Торжествующую процессию замыкала толпа метеков (метеки - жители Элиды, но выходцы из других греческих городов, не обладающие гражданскими п